И снова о любви - Розенталь Лорейн Заго - Страница 42

Мама обрадовалась, а я не очень. Старалась думать о приятном, например, о дне рождения Блейка, празднование которого наметили на следующую пятницу в «Уолдорф-Астории». Мистер Эллис пригласил двести гостей, «вечерние туалеты по желанию». Я восторженно предвкушала прием, но на следующее утро после него был назначен вступительный экзамен, и мама беспокоилась.

— Только недолго, Ариадна. И не смей просить новый наряд. У тебя в шкафу висит прекрасное платье, ты надевала его всего лишь раз.

Я и не просила. В любом случае долго оставаться одетой я не собиралась, потому что решила сделать Блейку ко дню рождения особый подарок — то, что хранила, казалось, вот уже целую вечность.

— Можно заказать здесь номер? — спросила я.

Мы с Блейком стояли в приемном зале отеля среди мужчин в строгих костюмах и женщин в вечерних платьях. Потягивая «Хайнекен», Блейк наморщил лоб.

— Зачем?

— Затем, что я тебя люблю, — шепнула я ему на ухо.

Он все понял и улыбнулся. Я хотела его поцеловать, но не успела — подошел мистер Эллис. Похлопывая Блейка по плечу и взъерошивая ему волосы, он повел его по залу, представляя гостям, а я сидела в сторонке и наблюдала за ними.

Спустя несколько минут я заметила в толпе два знакомых лица. Неожиданно для меня Тина и Саммер тоже оказались здесь. Видимо, составленный мистером Эллисом список гостей включал каждого, кого знали они с Блейком, и все, кроме Рейчел и Ли, приняли приглашение.

Рядом повеяло табаком и одеколоном.

— Отдыхаем? — Дэл плюхнулся в соседнее кресло.

Он был в костюме, с кольцом на мизинце. У нас завязался разговор, и у меня возникло то же особое волнение, что и на рождественском приеме в прошлом году. Как справиться с этими чувствами? Как перестать всматриваться в его глаза? В один прекрасный день я собиралась стать его свояченицей, ведь мой парень — Блейк. К тому же Блейк был намного красивее, Дэл и в подметки ему не годился.

Как и мне, Дэлу отвели место за третьим столом. Мы прошли в зал с элегантными люстрами и цветочными композициями. Он сел слева от меня, а Блейк справа. К нам присоединились другие гости. Женщин сопровождали мужчины — по словам Блейка, партнеры из компании его отца. Затем появился мистер Эллис, и неожиданно для меня два места рядом с ним заняли Тина и Саммер.

— Привет, Ари! — Тина помахала рукой с противоположной стороны стола, всклокоченные волосы касались воротника незамысловатого серого платья.

Интересно, что ей наплела Саммер? Какую историю выдумала, чтобы объяснить, почему я больше не звоню?

— Саммер, смотри-ка, — сказала Тина, улыбаясь и тыча в меня пальцем, как родители в зоопарке показывают детям зверей. «Смотри: вон жираф, вон медведь, а вон сидит самая что ни на есть посредственность». — Вон Ари. Ты видела Ари?

— Видела, — буркнула Саммер, вынимая столовый прибор из салфетки.

Она пробубнила приветствие, и мне пришлось проявить вежливость и ответить — только потому, что вокруг сидели люди.

— С какой стати она за этим столом? — спросила я шепотом у Блейка.

Он пожал плечами:

— Размещением занимался отец. Ты не против?

Я покачала головой — сделала вид, что не против. И принялась за салат из латука, который больше подходил для кроликов, чем для людей.

— Что это за шлюшка? — шепнул мне на ухо Дэл.

— Это не шлюшка, — ответила я тоже шепотом, — а моя бывшая подруга. Они вместе с матерью обслуживают банкеты вашего отца. Кстати, ты ее уже видел — она приходила к тебе в клуб на Новый год.

— Да? Не помню. — Он поднял бокал — третий по счету, — осушил его и тут же попросил официанта принести еще. — У отца манера знакомить Блейка с такими телками. Он говорит, что есть два типа женщин. На приличных люди женятся, а дешевок — трахают. Считает, что парню нужно перепробовать много таких, прежде чем он свяжет свою жизнь с хорошей девушкой.

У меня внутри все опустилось. Оказывается, у мистера Эллиса с моей мамой гораздо больше общего, чем я представляла.

«Парню нужно перепробовать много дешевок, прежде чем он свяжет свою жизнь с приличной девушкой».

«Парней вокруг — как рыбы в море. Не стоит зацикливаться на первом попавшемся».

Лучше бы Дэл молчал. Теперь меня беспокоил мистер Эллис, улыбающийся Саммер так, словно она — самое восхитительное создание в этом зале. Вспомнился день, когда я еще не знала, что больна мононуклеозом. Когда Блейку пришлось поехать в стриптиз-клуб с отцом. Интересно, давно мистер Эллис знакомит сына с дешевками? И что сам Блейк думает об этом?

Во время ужина я оставила эти мысли и попыталась получить удовольствие от еды: дыни в прошутто, жаренного на гриле свиного филе с яблоками в карамели и мускатной тыквы. Блейк под столом держал мою руку, а потом пригласил на медленный танец. Когда в зал внесли именинный торт, мое сердце застучало быстрее. Вечер подходил к концу, скоро мы должны были остаться наедине.

Я ела торт, когда над нами склонился мистер Эллис и вручил Блейку упакованный в оберточную бумагу футляр:

— Это тебе, сынок.

В футляре лежали золотые часы. Блейк поблагодарил, и мистер Эллис потрепал его по щеке.

— Хочу всегда тобой гордиться, — сказал он.

После приема Блейк солгал ему: сказал, что уезжает с друзьями и вернется домой не поздно, а сам увел меня в номер с огромной кроватью, бежевыми шторами и подходящим по цвету ковром с рядами коричневых квадратов.

— Мой подарок не такой изысканный, — сказала я, постучав пальцем по часам.

Он снял их и положил на тумбочку.

— Твой подарок намного изысканнее.

Я улыбнулась и принялась обдумывать практические вопросы.

— Я не могу принимать таблетки, потому что страдаю мигренями. — Лучшего способа упомянуть об этом я не нашла.

— С каких пор?

— С детства. Правда, приступов давно не было. Но все равно…

Он рассмеялся, а я продолжала мямлить:

— У тебя есть… эта… как ее?

— Защита? — спросил он со смехом.

Я кивнула, и он сказал, что носит защиту с собой постоянно вот уже несколько месяцев. Мы подошли к кровати, он снял галстук, расстегнул рубашку и бросил на пол. Платье оставалось на мне недолго. Вскоре оно тоже упало на ковер. Я выключила лампу. Единственным источником освещения были пробивающиеся сквозь шторы огни соседнего здания. Я прислушивалась к гудкам автомобилей, долетающим до двенадцатого этажа голосам людей и собственному дыханию.

Света было достаточно, чтобы рассмотреть Блейка. Он склонился надо мной, я трепетала от вида его мускулов, от его жемчужной улыбки. Брюки тоже полетели на пол, он потянул мои пальцы вниз, к тому месту, где он был твердый и одновременно нежный. Потом он покрыл меня всю поцелуями, и я вновь стонала, как тогда, в Хэмптонс, но на этот раз меня это не смущало. Ничто меня не смущало. Не казалось неприличным, грешным или неправильным, хотя я намеревалась нарушить одно из главных католических правил. Я лежала с закрытыми глазами, пока не услышала звук рвущейся бумаги и щелчок.

— Не бойся, — сказал Блейк.

Я почувствовала на себе его вес и действительно не на шутку испугалась.

— Погоди, — пролепетала я. — Ты не дал обещание, как в Хэмптонс.

В темноте я увидела сочувственную улыбку.

— Я не могу этого обещать.

Он прикоснулся губами к моему лбу, прежде чем войти в меня. И я вспомнила, как сказала про татуировку Саммер: «Больно, наверное?»

«Сексом заниматься в первый раз тоже больно, но меня это не остановило», — ответила она тогда.

Саммер оказалась права. Я тоже не собиралась останавливаться. Неприятная часть кончилась быстро, и ее сменили фантастические ощущения. Блейк прижал мои руки к кровати и, касаясь грудью моей груди, размеренно двигался.

— Тебе хорошо? — прошептал он.

Я кивнула и почувствовала поднимающуюся вверх огненную волну. Наверное, Блейк испытывал такие же ощущения. Откинув назад голову, он кричал, как теннисисты, когда бьют по мячу. Мне было гораздо лучше, чем просто хорошо. Иначе просто и быть не могло.