100 великих актеров - Мусский Игорь Анатольевич - Страница 121

В стихии кинофарса Луи де Фюнес чувствовал себя легко и свободно. Хотя артист никогда не работал в цирке, его игре были присущи элементы клоунского искусства. По мнению критиков, успех ему приносили «прежде всего форсирование жеста и преувеличенность мимики». Когда-то и де Фюнес гримировался, наклеивал усы, надевал парик. Но затем он нашел свою маску — его собственное, необычайно подвижное лицо. Его герой — маленький, антипатичный, недобрый, глупый, порой жестокий. Пластика актера подчеркнуто карикатурна. Такой персонаж вовсе не стремится вызвать даже тень сочувствия. Необычная маска, созданная великим мастером, безусловно, внесла свой вклад в арсенал мировой кинокомедии.

В период наивысшего взлета де Фюнес был самым дорогим актером французского кино. За участие в фильме ему платили 2,5 миллиона франков (следом шел Ален Делон — 2 миллиона). Он был обласкан славой, публикой и прессой, которая даже присудила ему премию «Апельсин» — шутливый приз за вежливость и обходительность с репортерами. Словом, Луи стал звездой первой величины. Стоило ему только появиться в торговом центре, как тут же начиналась давка. Как-то, шутки ради, он повесил на двери своей парижской квартиры табличку: «Торгую весельем с 9.00 до 18.00». И что же? Огромная толпа, желающих получить свою порцию смеха, выстраивалась в очередь с самого утра!

Однако большие гонорары Фюнеса сделали фактически невозможным приглашение в фильмы с его участием других крупных актеров, что привело к обезличиванию второго плана. Де Фюнес постепенно превратился в единственный стержень фильмов, в которых он участвовал. Актер стремился постоянно комиковать, заполнять собой пустоты. Его мимика, как, например, в «Оскаре» (1967) режиссера Эдуардо Молинаро, становилась все более карикатурной, активность все менее адекватной и подчеркнуто взрывной. Феноменальное профессиональное мастерство не всегда восполняло отсутствие достойного партнера.

В 1968 году де Фюнес вновь играл вместе с Жаном Габеном. До этого они работали в фильмах «Через Париж» и «Джентльмен из Эпсома», — в те времена, когда Луи был чудесным комиком, но еще не стал «звездой», как во время съемок «Татуированного». В «Джентльмене из Эпсома» пришлось множество раз переснимать одну сцену, поскольку Габен не мог удержаться от хохота, столь забавен был Луи.

На этот раз Габену было нелегко работать с де Фюнесом. За исключением трех фильмов, где он снимался у Жерара Ури, режиссера с твердой волей, Луи привык в остальных фильмах, где он часто был единственной «звездой», делать все что ему заблагорассудится. К примеру, в разгар сцены де Фюнес вдруг останавливался, утверждая, что придумал лучший вариант. Постановщик «Татуированного» Дени де Ла Пательер принимал вид отчаявшегося человека и позволял де Фюнесу отработать найденный гэг. Луи все рассчитывал и распределял до миллиметра, чтобы добиться максимума эффекта и держать все под контролем. Увы, «Татуированный» зрительского успеха не имел.

Снимаясь так много и так часто, Луи де Фюнес, естественно, почти не развивал свой уже сложившийся образ. «Я повторяю и повторяюсь», — жаловался он в беседах с журналистами.

Репетиции, съемки, обед у продюсера… Луи повсюду сопровождала его жена Жаннин. Мадам де Фюнес отвозила мужа на студию и привозила домой, в старинный замок Шато де Клермон, она покупала для него капли в аптеке, заказывала новые костюмы и подбирала галстуки. Пока супруг был занят на репетициях и переговорах, она терпеливо ждала в кафе за углом, пролистывая журналы и аккуратно вырезая все заметки о своем Луи. В одной из них де Фюнес говорил: «Существует бесчисленное множество актеров, которые заставляют зрителей плакать, но те, которые способны смешить, встречаются гораздо реже».

Да, это так. И хотя комические роли, которые он сыграл в кино, неравноценны, на сцене он был просто великолепен. Театральный критик Пьер Макабрю, говоря об игре Луи де Фюнеса в пьесе «Оскар», отмечал его потрясающие чувство ритма, необычайный динамизм и фантастическую работоспособность.

«Актер, как пианист, должен играть каждый день. Театр — наши гаммы, публика — неиссякаемый источник энергии, без непосредственного контакта с которой слабеет, а может и вовсе иссякнуть творческий потенциал артиста. На сцене я подзаряжаюсь», — говорил де Фюнес.

В 1980 году, после долгих лет, в течение которых он вынашивал свой замысел, Луи де Фюнес обратился к экранизации мольеровского «Скупого», в котором еще в 1957 году ему предлагали сыграть в театре «Ателье».

Первый инфаркт у Луи случился как раз на сцене во время спектакля «Вальс матадоров». Через несколько месяцев, уже в госпитале — второй. «Это, наверное, для того, чтобы я лучше осознал первый», — пробовал шутить де Фюнес. Он долго болел, и о нем почти забыли. Продюсеры отказывались давать деньги на фильмы с участием актера, сердце которого может остановиться в любой момент, а публика отказывалась верить в то, что у комика вообще может быть сердце. Спустя некоторое время в Шато де Клермон раздался телефонный звонок и режиссер Жан Жиро предложил Луи новую роль в своем фильме. Тот долго разыгрывал удивление и дрожь в голосе: «Ты же знаешь, как я болен… Не могу… Но я подумаю… Перезвони…» Опустив трубку на рычаг, он тут же помчался к Жанне и потребовал, чтобы его сейчас же везли на прием к врачу и сделали кардиограмму.

Пожалуй, Жиро был единственным режиссером, которому удалось подружиться с Луи. Вместе они сделали девять фильмов. На съемках «Жандарма и жандарметки» (1982) Жиро скончался. Начиная с 1964 года это была шестая кинолента, повествующая о приключениях бригады жандармов из Сен-Тропеза.

После смерти Жиро де Фюнес утратил интерес к жизни. Спрятался в своем старинном замке и редко покидал его, никого не принимал, не отвечал на телефонные звонки. Старший сын, Патрик, стал хорошим рентгенологом и работал в частной клинике. Младший, Оливье, летал бортпроводником на пассажирских авиалайнерах в Кению и Зимбабве. Теперь де Фюнес любил только свои розы. Единственным человеком, которому он доверял, был садовник Виктор. Иногда они вместе ловили форель…

Появившиеся в декабре 1982 года результаты опроса, проведенного одним из популярных французских журналов, свидетельствовали, что 47 процентов опрошенных отдают предпочтение Луи де Фюнесу, который намного опередил других актеров-комиков: Пьера Ришара (36 процентов), Мишеля Серро (32 процента). Среди 55 лучших французских фильмов, названных с 1956 года, — 11 картин, в которых сыграл де Фюнес. За 16 лет их посмотрели 86 миллионов любителей кино. За заслуги перед Францией актер был удостоен ордена Почетного легиона…

За неделю до смерти он сказал жене: «Я знаю, какой будет моя самая удачная шутка». — «Какая же?» — «Мои похороны. Я должен сыграть это так, чтобы они хохотали не переставая…»

Луи де Фюнес умер 28 января 1983 года. Утром он вышел к Жанне: «Я скучаю один в своей комнате…» Это были его последние слова. Париж еще долго не мог поверить, что великого комика больше нет…

БЕРГМАН ИНГРИД

(1915—1982)

Шведская актриса. Снималась в фильмах: «Интермеццо», «Касабланка», «По ком звонит колокол», «Газовый свет» (премия «Оскар»), «Стромболи», «Анастасия» (премия «Оскар»), «Убийство в Восточном экспрессе» (премия «Оскар») и др. Среди театральных ролей: Жанна д'Арк, Гедда Габлер, Анна Кристи и др.

Ингрид Бергман родилась 29 августа 1915 года. Ее отец, Юстус Бергман, швед, художник по призванию, владел фотомагазином в Стокгольме и писал портреты. Мать, немка, происходила из буржуазной семьи. Они были счастливы вместе. Несомненно, что смерть матери Ингрид, когда девочке было всего три года, как и смерть отца, когда ей исполнилось тринадцать, оказали на нее сильное влияние. Юстус Бергман видел дочь звездой оперы. Ингрид не было и восьми лет, когда она начала брать уроки пения.

После смерти родителей Бергман воспитывали дядя Отто и тетя Гульда, определившие ее в Лицей — самое дорогое учебное заведение для девочек в Стокгольме. Осенью 1933 года она поступила в Королевскую драматическую школу.