Тринадцатое Поле - Мякшев Антон - Страница 38

– Большая Секира пропал и не отзывается, – сказал Максу этот... со шрамами. – Он уже шестой. Костяная Голова ушел за ним и не вернулся. Это седьмой. Семеро воинов Мертвого Дома погибли сегодня. Зачем ты, оружейник, привел в Поле Драконов? Ты забыл слова договора? Зачем вы вошли в Поле раньше срока?

– Никого я не приводил, – пробурчал Макс. – Прежде чем обвинять, Бритва, мог бы и выслушать...

– Ты, оружейник, или глуп, или очень дерзок. Скорее первое. Ты глуп, оружейник. К чему мне обвинять Дракона, пусть даже и предателя? Враг есть враг. В этом и состоит его вина, не требующая доказательств.

Макс – предатель?

– Я не предатель, – буркнул Макс, глядя себе под ноги.

– Помолчи, дурак! – выкрикнул Мертвый с отметиной на лбу. – Если мастер Мертвого Дома говорит, что ты засохшая блевотина крылатого ящера пиа, склонись и благодари за оказанное внимание. Кто ты такой по сравнению с ним, оружейник без колец?..

– Я не спрашивал твоего мнения, Гаута Пес, – отозвался тот, кого называли Бритвой. – Оно меня не интересует. Равно как и мнение оружейника. Он сам пошел на переговоры с нами, сам заключил договор, отдав Мертвым то, что должно принадлежать Дракону. Я именую это предательством, пусть оружейник Дракон называет свой поступок как ему хочется.

Я ничего не понимал. Как Макс мог предать свой клан? Зачем ему это понадобилось? Да и не похож он на предателя, никак не похож. И что он такое отдал Мертвому Дому? О чем вообще речь?

– Драконы не должны были заходить сегодня в Поле, – заговорил Макс. – Это получилось... случайно.

– Морок? – произнес Бритва.

– Да... Новообращенный сумел увидеть ее и рассмотреть. Решено было идти немедленно к Старейшему и Всевидящему Моту, чтобы он указал нам ее укрытие. Я пытался убедить Драконов идти завтра, но мне это не удалось... Пойми, Бритва, то, что охота на Морок объявлена была именно сегодня, – просто совпадение. Я не пытался заманить вас в ловушку. Сам посуди, Драконов было всего-навсего три двойки, и ваших – ровно столько... Вы и сами вошли в Поле раньше срока.

– Мои воины проверяли место перед встречей, – сказал Бритва. – Признаюсь, после того, как на них напали, мне очень непросто было убедить себя в том, что ты, обманувший Дракона, не обманул и Мертвый Дом. А когда появилась Морок, я чуть было не поверил слухам о том, что это создание сражается на вашей стороне.

Макс покривил рот:

– Драконы считали Морок созданием Мертвого Дома...

– Хватит разговоров! – встрял Гаута Пес. – Бритва, пусть он отдаст нам новообращенного! Он обещал!

– Я потерял его, – сказал Макс. – Я же не знал, что листвяные призраки пробудились! Я вел его к вам, но призраки затянули нас в эту яму... Они запутали нас! Мы сбились с дороги и оказались здесь. Как и вы! Если не так, что же вы делаете тут, а не на месте встречи?

– Пробуждение листвяных призраков – тоже случайность? – нахмурился Бритва. – Слишком много случайностей, тебе не кажется, оружейник? Я жалею, что связался с тобой! Я уже заплатил за это пятерыми своими воинами. И судьба еще двоих мне пока неизвестна.

– Не случайность, – тихо сказал Макс. – Случайностей не бывает. Тем более – в Игре. Мне кажется, Поля сознательно противятся тому, что я задумал. Тому, что должно произойти.

– Пусть покажет новообращенного! – воскликнул Пес. – А если новообращенный погиб? Тогда все напрасно!

– Ты чуть было не убил нас у реки! – повысил голос Макс. – А теперь опасаешься за жизнь Никиты?!

– Откуда я знал? Одного Дракона отличить от другого трудно, как отличить одного от другого двух навозных червей! Вы для меня все...

– Гаута! – прервал его Бритва, и Гаута Пес замолчал.

Заговорил снова Бритва.

– Тебе нет пути назад, – сказал он, – ты понимаешь это, оружейник? Ты отдал нам новообращенного. Мои ратники... – он слегка повернулся в сторону моих давних знакомцев, «братьев», – стерегли его в общем мире. Новообращенный, словно слепой, безропотно вошел в Поле Руин в условленное время. Встретился с гхимеши в условленном месте. И принял вызов! А это значит, Драконы обязаны сделать свой ход. Таковы Правила, оружейник.

– Я знаю.

– Таковы Правила. Новообращенный делает ход и проигрывает. Он самый младший из всего клана. Слабее его нет воинов у Дракона. Он даже и не ратник, собственно. Как он сумеет добыть каф? Это не под силу и мастеру. Возможно, магистр справится с этим делом, но – не всякий магистр. И когда новообращенный пойдет за кафом и сгинет, настанет черед Мертвому Дому делать ход. Будь уверен, оружейник, мои воины примут вызов, лучший из Мертвых добудет каф! Гхимеши покажут Мертвому Дому – Мертвому Дому, а не Драконам! – проход к подземной реке Ноч. Мы первыми достигнем Тринадцатого Поля! Мертвый Дом будет править всеми Полями!

– Бритва, новообращенного Дракона все еще нет, – негромко напомнил предводителю Гаута Пес. – Скорее всего листвяные призраки запутали и пожрали его. Надо идти искать Секиру и Голову.

Макс покачал головой.

– Никита... – проговорил он. – Новообращенный... Хоть он и безоружен, листвяным призракам не достать его. Он совсем не так прост, как я думал сначала. Он... видел Морок. Она не убила его, она его отпустила невредимым. Он вышел живым из Поля Руин и ничего никому не сказал о том, что было там. Он пробежал через рой вывеньгов без повязок на лице – и остался жив. Твой Пес, Бритва, напал на него, но получил рукоятью меча по лбу и не смог его даже поцарапать. Пусть он сам скажет!

– Новообращенный хорошо бегает! – хрипло сообщил Гаута. – Я привык сражаться с воинами, а не с зайцами.

– Большая Секира и Костяная Голова все не дают о себе знать! – скрипнул зубами Бритва. – Молись Создателям, оружейник, чтобы они нашли твоего новообращенного, а не угодили в Пасть к листвяным призракам!

Что ответил на это Макс, я не услышал. Кто-то, неслышно подкравшийся сзади, крепко ухватил меня железной рукой за шею и ударил головой о камень. Должно быть, на мгновение я потерял сознание. По крайней мере того, как меня волокли несколько шагов, чтобы бросить под ноги Мертвого мастера, я не помню.

– Новообращенный, – услышал я над собой и со стоном открыл глаза.

Воин в зеленой куртке склонил до блеска выбритый череп, рассматривая меня, усмехнулся и пнул сапогом под ребра. Я перевернулся на спину и неожиданно ткнулся взглядом в лицо Макса. Оружейник поспешно отвел глаза.

– А где Секира? – прозвучал голос Бритвы.

– Секира ушел к призракам, – ответил бритоголовый. – Я заметил его только тогда, когда он уже погружался в Пасть. Призраки легко увели его за собой – у Большой Секиры были вырваны глаза.

– Кто?! – задохнулся Гаута.

Бритоголовый – должно быть, это его звали Костяной Головой, – не ответил. Тогда Мертвые как по команде уставились на меня. Я попытался встать, но тупой конец копья пихнул меня снова на землю.

– Новообращенный... – задумчиво проговорил Бритва, мигая Псу.

Тот с готовностью подскочил к Максу, ударом в живот сломал оружейника пополам, легко поставил на колени и с лязгом вытащил меч из ножен. И вопросительно посмотрел на Бритву. Мертвый мастер предостерегающе поднял ладонь:

– Погоди пока... Новообращенный... – повторил Бритва, глядя на Макса. – Самый слабый воин клана Золотого Дракона. Безоружный. Прикончил ратника двух колец голыми руками. И не просто так, а, изуверски искалечив, отдал на растерзание листвяным призракам. Ты хочешь меня обмануть, оружейник? Кто он, твой Никита?

Макс промолчал. Гаута ударил его рукояткой меча в лицо.

– Кто он, оружейник?

Макс выпустил изо рта кровавый сгусток и простонал что-то неразборчивое. А Бритва присел на корточки надо мной, лежащим. Рукой, облаченной в ратную металлическую перчатку, сжал мой подбородок.

– Не понимаю... – сказал он, глядя на меня, но обращаясь к Максу. – Если этот новообращенный лишь с виду слабак, а на деле – великий воин, зачем тебе, оружейник, понадобилось искать встречи со мной, вести переговоры, обманом вводить его в Поле Руин, чтобы он принял вызов гхимеши? Пускай Золотой Дракон сделал бы ход, отправив своего воина добывать каф для Старейшего и Всевидящего Ирри. Где ты ищешь выгоду, оружейник? Ты говорил, что новообращенный слаб и неопытен; приняв вызов, он погибнет, открывая возможность сделать ход нам, Мертвому Дому. И ты не просил никакой награды, кроме легкой смерти. Я чувствую в твоих действиях ловушку, но не могу увидеть ее.