Тринадцатое Поле - Мякшев Антон - Страница 5

– Электрички же ночью не ходят... В Поле Руин сейчас вообще нельзя соваться. Никак нельзя. А остальные Поля... Тебе о них думать даже – и то рано. Испытания мы обычно проводим там, где поспокойнее.

– Ни хрена себе – поспокойнее! – не удержался я.

– Погоди. – Макс покрутил головой и взял себе сигарету. – Не ори, и так башка раскалывается. Да ничего страшного не должно было произойти! Погоди... Я пытаюсь сообразить... Получается, что Поле Кладбища нащупало тебя раньше, чем ты вошел в него. Ничего удивительного. Раньше войти в Поле было трудно без подготовки, а еще раньше – вообще невозможно. Только Создатель мог ввести новичка, сам, лично. Теперь Поля окрепли в пространстве общего мира настолько, что живут своей жизнью. Это испытание лишь для проформы. Убедиться, что ты способен войти в Поле, способен войти в Игру. Способен видеть не глазами, а разумом. Редко кто такого не может, но... Есть же люди начисто лишенные воображения, таким в Игру ход закрыт... Да и в Поле ты так и не вошел, строго говоря. Просто заглянул. Тоже бывает. Особенно с новичками. Меня не это волнует...

Он оглядел незажженную сигарету, точно не понимая, как она оказалась в его пальцах. И ткнул ее в пепельницу.

– А то, что ты Ана-Ава вытащил в общий мир. Это раз. И два – тот, кого ты видел в Поле, кроме него. Вот это волнует.

Я аж закашлялся:

– Кого вытащил?!

– Ну, Ана-Ава. Смотрителя Врат Кладбища.

Минуту я соображал. Потом спросил:

– Это... вы так скелета называете?

– Он сам себя так называет, – рассеянно ответил Макс. – Не спрашивай почему. И, кстати, никакой он не скелет. То есть не совсем скелет... Немудрено, что Ана так разозлился. Представь себя на его месте... Да, впрочем, ты и так был на его месте. Ты вытащил его в общий мир. Это получается... Знаешь, что получается? А? – Он в упор посмотрел на меня.

Я помотал головой. Я-то откуда знаю? Тогда Макс договорил, медленно, точно через силу:

– Две реальности... – он свел вместе большие ладони, – совместились. Этого никогда еще не было, и это по-настоящему плохо. Во-первых, ты мог погибнуть.

Я машинально тронул повязки на груди. И быстро поднял голову, ожидая «во-вторых». Но «во-вторых» не последовало.

– Либо Игра дала какой-то сбой, либо... Даже не знаю, – уныло договорил Макс. – Возможно, тот, кого ты видел, ответственен за катаклизм. Ну, кто это был, кто? Местный? Вряд ли. Воин Золотого Дракона? Исключено. Если бы кто-то из наших собирался войти в Поле, я бы знал. Воин Мертвого Дома? Допустим... Но каким образом он умудрился устроить для тебя такую каку? Никому не под силу совместить реальности. Елки зеленые... Ну, вспомни хоть, как он выглядел?

– Да никак... Волосы. Длинные. Цвет волос? Не помню. Лицо? Тут как-то странно. Ни глаз, ни рта, ни носа что-то я не приметил. Слишком быстро все было. Мелькнуло и все. Ну... будто маска белая вместо лица.

Макс выслушал и опустил голову:

– Гринька вон хорохорится, а мне не по себе. В случае чего с кого спрос-то будет? Не с тебя же, с нас. А может, просто случайность? Да я просто не понимаю, как такое могло случиться? Такое и не расскажешь никому...

Дальше он бормотал и вовсе неразборчиво. Что-то о сильных эмоциях, о чувстве страха, через каждые два слова повторяя неприятно натянутое, как тетива:

– Пло-охо... Пло-охо...

Потом вдруг надолго замолчал. И снова наклонился ко мне:

– Ладно, пока оставим это. Попытайся вспомнить того, кого видел, еще раз. В какие цвета он был одет?

Я вяло пожал плечами:

– Не помню... то есть... я только лицо и видел. Вернее, отсутствие лица. Маску.

– А руки-ноги? А тело? Лицо в воздухе, что ли, болталось само по себе, как воздушный шарик?

Непонятно почему это сравнение вдруг напугало меня. Ну, не то что напугало – придавило.

– Видел лицо, – буркнул я. – Больше ничего. Темно же было!

– Цвет волос? Ах да – ты говорил... Ну, хоть – темные или светлые?

– Волосы... Черт его знает. Я тебе говорю – не рассматривал, мелькнуло раз, и все.

– Поня-атно... То есть ни черта лысого не понятно.

Макс побарабанил пальцами по столу, потом вдруг поднялся и вышел из кухни. Дверь, между прочим, за собою закрыл. За стенкой тут же загомонили в два голоса. Коротко тявкнул Пират.

Я докурил и размял окурок в пальцах. Рядом с ножкой стола подсыхал зеленый теннисный мячик. Теперь он, конечно, ничем не напоминал ту Сияющую Сферу, которую я снял с надгробия в Поле Кладбища. И когда я успел сунуть мячик... то есть Сферу в карман? И как это вообще получилось? Этот момент совершенно не отложился в памяти. Да... было ли куда Сферу совать? Тьфу, дьявольщина, опять запутался...

Я перевел дух. Как бы то ни было, испытание завершено успешно. С формальной стороны, разумеется. Вес взят, только вот что-то аплодисментов не слышно... Я поднялся, бездумно пересек кухню, сунул босые ноги в ботинки, подсыхавшие у батареи. Ну и плевать на вас. На вашу Игру, на ваше испытание, на вашего Золотого Дракона. Я почувствовал, что смертельно устал. И отупел. Стал как бронзовая статуя – непробиваемо-твердый снаружи и гулкий и пустой внутри. Плевать на вас. Ничего больше не хочу.

– ...трусоват уж больно... Ну, какой из него воин? – проник сквозь стену звонкий Гринин голос. – Дракону такие воины на фиг не нужны.

Я даже не поморщился. Оказывается, бронзовая усталость – не такая уж и плохая штука. Не чувствуешь ничего, когда именно нужно ничего не чувствовать.

– ...а если, к примеру, Чур вырвется в общий мир? Или еще кто? Если один раз такое получилось, то надо предполагать...

– ...давай разберемся – а вдруг он не вытаскивал никого? Ну, не может же такого быть, а? А раны... Ну, подумаешь – упал, поцарапался. Испугался.

– ...испугался! Нет уж, я лично за Никиту поручаться не буду. Хоть испытания он, получается, и прошел, но такие...

– ...сам знаешь, нам любые воины нужны. Драконов после Битвы осталось два десятка! И почти все простые ратники, не выше трех колец.

Какая еще битва? Впрочем... Плевать на вас. Знать ничего не хочу.

«Облажался ты, братец, – пискнуло что-то в моей голове, – потому и знать ничего не хочешь. Потому и – плевать».

Скрипнув, приоткрылась дверь на кухню. Вместе с черной псиной башкой в проем просунулась фраза:

– Это твое последнее слово? Смотри, Гринька, тебе, конечно, решать, но...

Отметить, что великовозрастный Макс обращается к сопляку Гриньке как к старшему, я успел и даже нехотя удивился по этому поводу. Пират, неодобрительно оглядев меня, недавнего своего обидчика, скрылся; а я, вышагнув в прихожую, поискал глазами свою куртку.

– ...А кого он мог видеть в Поле? Ну кого, скажи? Мы же за ограду не заходили.

– ...со страху чего не почудится... Мало ли... Маска какая-то.

– ...войти в Поле и поговорить с Ана...

– ...Ана-Ава сейчас лучше не трогать... это Мертвые? Ты думаешь? Подстроили?..

– ...а кто же еще?.. Не сам же он реальностями манипулировал. Он ведь все-таки не Создатель...

– ...вот сволочи, патрули выставляют... Это же наши земли! Они не имеют права! Вконец обнаглели...

– ...а кто докажет? Он и сам не уверен в том, что видел...

Не было в прихожей куртки. Впрочем, невелика потеря. Разорванная, грязная, она наверное, отмокает в ванне. А на улице не так уж и холодно. Я покрутил рычажок замка, и входная дверь с неожиданно громким щелчком открылась. Голоса в соседней комнате мгновенно смолкли. Я уже был на лестничной площадке, когда меня настиг встревоженный оклик Макса:

– Стой, куда ты!

И сразу Гринькин тенорок:

– Держи его! Нельзя ему!..

– Хрен вам... – прошептал я и побежал.

– Тебе нельзя сейчас одному!.. – Крик Грини полетел мне вслед и запутался в заливистом собачьем лае. – Макс, пусти! Его догнать надо!..

– Догонишь его, как же...

Хрен вам.

Я выбежал из подъезда, в несколько длинных скачков пересек двор и нырнул в черную дыру подворотни.