Газель с золотыми копытцами : сказки Северной Африки - Коллектив авторов - Страница 76

Нищий дошел до улицы в самом центре города и остановился перед одним из домов. Дом был не то чтобы большой, но и не маленький и имел вполне приличный вид. Достал слепец из кармана ключ, открыл дверь и вошел. Вор бесшумно, как кошка, прошмыгнул вслед за хозяином. Слепой приподнял палку и, держа ее на весу, сделал полный оборот, желая убедиться, что в дом, кроме него, никто не проник. Но ловкий вор поворачивался вместе с нищим, и тот не смог его обнаружить. Успокоившись, хозяин запер дверь на ключ и стал подниматься по лестнице. Вор не отставал ни на шаг. Наверху нищий открыл еще одну дверь и вошел в маленькую комнату, а вор — по пятам за ним. В той комнате стояло несколько старых стульев, а на полу лежала старая грязная циновка. Слепой сел, достал из мешка лепешку и кусок мяса, съел половину, а остальное положил обратно в мешок.

В комнате была еще одна дверь, ее прикрывала истрепанная, вся в пятнах занавеска. Нищий встал со стула, подошел к этой двери, приподнял занавеску, вынул большой ключ, открыл дверь и вошел в другую комнату. Вору и на этот раз удалось проскользнуть вслед за хозяином. Огляделся вор вокруг, и от удивления и восхищения у него дух перехватило: просторная комната вся была устлана дорогими коврами и обставлена роскошной мебелью, диваны были покрыты шелковыми покрывалами, на дверях и окнах висели тяжелые занавеси, всюду стояла серебряная посуда, отделанные серебром красивые сундуки и ящики, дорогие украшения. Сбросив с себя лохмотья, слепец открыл один из сундуков, вытащил оттуда роскошные одежды и облачился в них. На голову он надел чалму, сверкающую драгоценностями, а на пальцы — золотые перстни с редкостными камнями.

Исполненный важности и величия, нищий неторопливо подошел к большому креслу и уселся на него, вытянул ноги и начал говорить сам с собой. Он устроил целое представление: казалось, что в кресле сидит даже не какой-то важный сановник, а сам вазир, а перед ним склонились ниц рабы, слуги и многочисленные просители. Вот он протягивает руку, и они спешат ее поцеловать, а потом просят его о каких-то милостях, он снисходительно отвечает, и облагодетельствованные им люди почтительно его благодарят. То и дело слышится: «Пусть будет на тебе милость Аллаха!», «Да воздаст тебе Аллах!» или: «Да, да! Я удовлетворю твою просьбу и исполню все твои желания».

Потом нищий поднялся, подошел к другому сундуку, вынул из него мешок, полный золотых монет, и возвратился к своему креслу. Стал он вынимать из мешка горсть за горстью золото и раздавать воображаемым просителям, милостиво протягивая им руку для поцелуя и приговаривая: «Берите золото, берите!» Представление продолжалось довольно долго: нищий говорил, произносил речи, задавал вопросы и сам же на них отвечал, с кем-то беседовал, будто он настоящий повелитель. И открылся тут вору смысл слов, которые говорил нищий всем, кто подавал ему милостыню, понял, что значит «провести ночь так же приятно, как он сам».

Прошел час, и снял нищий роскошные одежды, положил их обратно в сундук, вернул мешок с золотом на место и вышел из комнаты, а вор, само собою, за ним. Закрыл слепой за собою дверь, опустил занавеску, подошел к грязной циновке, лег на нее и сразу заснул.

Удивился вор всему увиденному. «Подумать только, этот попрошайка владеет драгоценностями, золотом, роскошной мебелью и пышной одеждой, но спит на изношенной и грязной подстилке! Больше того — он даже не позволил себе съесть целую лепешку, в то время как его мешок полон всякой еды!» — подумал вор. И еще он подумал: «Воистину этот слепец рожден для того, чтобы жить и умереть в бедности и скудости. Я выкраду у него все его сокровища».

В ту ночь вор глаз не сомкнул, внимательно следил за нищим. За час до наступления зари вор подбросил спящему дурмана. Потом открыл ключом комнату, вошел в нее, схватил большое шерстяное покрывало, завернул в него все драгоценности и золото и отправился к себе домой. Оставил сверток дома, вернулся, собрал оставшиеся ценности и украшения и тоже отнес к себе. На третий раз вор прикатил тележку, нагрузил ее доверху коврами и мебелью, отвез все к себе домой. После этого вор вернулся в дом нищего, уселся на стул около слепца и стал ожидать, что произойдет дальше.

Нищий проснулся много позже обычного и почувствовал, что голова у него тяжелая и что ему не по себе, к тому же откуда-то сильно дует — вор оставил дверь открытой. Встал, схватил палку, ощупал ею наружную дверь и обнаружил, что она открыта. Тогда он закричал и бросился к внутренней двери дома. Она тоже оказалась открытой. Войдя в комнату, где хранились его богатства, он стал ощупывать все, что было в ней, и с ужасом убедился, что комната пуста: ни сундуков, ни ковров, ни кресла — ничего нет.

Понял нищий, что потерял все свое достояние, которое копил долгие-долгие годы. Он дико закричал, закрыл руками лицо и горько расплакался. Вскоре иссяк поток его слез, и он встал, тяжело опираясь на палку. С трудом держась на ногах, спустился старик по лестнице и вышел на улицу.

Медленно и осторожно ступая, брел нищий по улице. Вор не отставал от него ни на шаг. Нищий шел и шел, пока не дошел до перекрестка, где сидел другой попрошайка, тоже старый и слепой. Этот нищий всякому, кто ему подавал, желал, чтобы пала на него милость святых.

Подошел первый слепой к старому нищему и окликнул его. Тот приветливо с ним поздоровался и пригласил сесть рядом. Слепой опустился на землю и горько зарыдал. Старик удивился и спросил, почему тот плачет. Всхлипывая и стеная, с большим трудом слепой рассказал обо всем, что с ним приключилось.

— О брат мой! — сказал старик. — Ты забыл всякую меру. Ну зачем, спрашивается, тебе дорогие ковры, пышные одежды, драгоценности и всякие украшения? Зачем ты представлял себя великим мира сего и воображал, что владеешь рабами, повелеваешь слугами и снисходишь благодеяниями до просителей, целующих тебе руки? Ты переступил через край.

Однако, исполнившись сострадания к товарищу, который потерял дорогое его сердцу сокровище, старик принялся его утешать:

— Если бы ты делал, как я, то ничего подобного с тобой не случилось бы.

— Куда же ты кладешь накопленные тобою деньги? Тут вор, сидящий поблизости, весь обратился в слух.

— Я, брат мой, меняю собранные деньги на золотые монеты и прячу их в моей палке. Для этого я и выбрал себе такую большую и толстую палку. И он протянул своему товарищу палку.

— Я выдолбил в ней сердцевину и кладу туда золотые монеты. Никому и в голову не придет, что внутри этой толстой и грязной палки, цена которой дирхем, спрятано целое состояние.

Слепой тяжело вздохнул и сказал:

— Что толку от твоего совета, теперь у меня нет и дирхема.

— Ну а как ты, брат мой, скопил все то богатство, что у тебя украли?

— Все это дали мне люди.

— Значит, иди и снова проси подаяние. И поступай так, как я тебе посоветовал.

Получив такой совет, слепой попрощался и ушел, чтобы снова собирать деньги. А вор даже не шелохнулся, остался на месте и продолжал наблюдать за стариком. Теперь у него появилась новая забота: как бы поскорее завладеть богатством второго нищего. Выждал он некоторое время и направился на рынок. Купил он там точно такую же палку, что была у старика, выдолбил в ней углубление и заполнил его солью, чтобы стала она такой же тяжелой. Потом вор вернулся и видит, что старик поставил свою палку рядом с собой и обнял ее руками. И стал вор думать, как обмануть старика и украсть его палку. И решил он подойти к старику, сделать вид, что споткнулся о палку, отшвырнуть ее ногой и подать вместо нее другую.

Так вор и сделал. Подошел он к старику, споткнулся о палку и пнул ее ногой. Но старик был начеку и удержал палку, не выпустил ее из рук. Так и не удалась вору эта уловка. Сел он тогда на землю и надолго задумался. Вскоре родился у него другой план: рано или поздно захочет нищий справить естественную нужду, и тогда уж непременно придется ему выпустить палку из рук, вот тут-то и можно будет подменить палку.

И стал вор ждать. Ждет он, ждет, все на старика поглядывает, наконец нищий встал и отправился по нужде. Но палку свою ни на миг из рук не выпустил.