Золотой адмирал - ван Викк Мэсон Френсис - Страница 64

Почти сразу же новоприбывший сумел догадаться о смысле сей церемонии, потому что справа от него стоял капитан Роберт Кросс, назначенный командовать новым галионом — тем, что назывался «Большое пугало»и получил теперь имя «Новогодний подарок». За ним стоял дородный Джон Риверс — он стал капитаном каракки, заменившей ему сильно потрепанное «Преимущество».

Раздалось пение труб — и все джентльмены на шканцах сразу же обнажили головы, а пикинеры и аркебузиры взяли на караул. В сопровождении адъютанта, генерал-лейтенанта Карлейля и командира флагманского корабля Феннера из дверей своей каюты вышел в роскошном камзоле из черной и золотой парчи адмирал Френсис Дрейк.

Довольно торжественно он приветствовал своих офицеров, затем склонил голову и, став на колени, вознес к небесам молитву за удачу новых кораблей, ныне присовокупляемых к его эскадре. От каждого командира новых кораблей он потребовал клятвенно пообещать ему, что те неукоснительно будут блюсти его дисциплину, бояться Бога и доблестно биться во славу их королевы. Закончилась церемония, и новые командиры, получив по флагу с крестом Святого Георгия, в приподнятом настроении отправились на свои суда.

«Если бы видела это Кэт!» — подумал Уайэтт, счастливо улыбаясь на кормовом сиденье своей маленькой гички. Под мышкой у него похрустывал документ, согласно которому барк «Надежда» получал полномочия военного корабля, арендованного английской короной.

Уж теперь-то для Генри Уайэтта из Сент-Неотса экспедиция непременно должна быть успешной, он просто не может не вернуться с триумфом в Лондонский Пул. И Провидение милостиво воздерживалось от того, чтоб показывать ему результаты некоторых предопределенных событий.

Глава 20

ОБЪЯСНЕНИЕ НА МОРСКОЙ СТЕНЕ

Ветер с суши, несущий с собой кисло-сладкий аромат тропических джунглей, задул сильнее, и огни кораблей сэра Френсиса Дрейка закачались и заплясали над чернильно-черными водами гавани. По количеству и яркости они теперь могли поспорить с огнями полуразрушенного Санто-Доминго. Неделю назад Дрейк, уставший и, возможно, поверивший наконец королевскому губернатору, упорно твердившему, что более двадцати пяти тысяч дукатов ему собрать не под силу, снял со своих людей задачу снесения этих прекрасно выстроенных из камня домов, тем более что исполнители этой работы испытывали к ней полное отвращение.

Эта обращенная к морю стена, стоявшая напротив собственности Ричарда Кэткарта, казалась безлюдной, и Хьюберт Коффин повел прижавшуюся к нему боком Розмари к пустой амбразуре и там набросил свой плащ на перевернутый лафет. С благодарностью отметил он достаточное количество сохранившегося дневного света, в нежной чистоте которого глазам его предстали очертания лица Розмари и прозрачность ее темных глаз.

Сегодняшним вечером девушка уложила волосы, разделив их надвое посредине лба, и на нем на малиновой ленте подвесила единственную жемчужину. Коффин отметил это с восторгом, потому что Розмари впервые после случившегося надела на себя хоть какое-то ювелирное украшение.

— Завтра, Хьюберт, — заметила она тихим голосом, — ты вернешься на борт своего флагманского корабля?

— Вернуться-то вернусь, но невозможно сказать, когда наш адмирал прикажет поднять якоря. Все зависит от погоды и ветра.

Живо, словно любопытная птичка, она заглянула в его еще худое после болезни лицо и мягко рассмеялась.

— Ля, ля, ля, сэр! Вы теперь почти вдвое толще того человека, каким я видела вас вначале.

— Дай Боже нам забыть эту встречу, — пробормотал он, обнимая ее за плечи.

— Я бы тоже хотела забыть. — Взор девушки остановился на приземистых очертаниях отцовского дома и голос ее стих настолько, что Коффин едва мог его слышать. — Недавно я… я имела основания убедиться, что от того кошмарного утра не будет никаких последствий, кроме раны для чести и боли в душе.

— Благословен всемилостивый Господь! Но все равно, если бы ты… если бы ты зачала, эта случайность нисколько не изменила бы моей решимости однажды, в не очень отдаленном будущем, жениться на тебе. Бедный Хьюберт Коффин хочет быть твоим Хьюбертом.

Розмари посмотрела на него с удивлением, и губы ее раздвинулись в сияющей улыбке.

— Значит, ты все-таки желаешь меня, несмотря на то что я не девственница? Думаю, ты твердо это решил, и это здорово. Я заметила, Хьюберт, когда ты твердо желаешь чего-то, ты во что бы то ни стало стремишься достичь своей цели.

Из своего кошелька Хьюберт извлек сердолик с гербом Коффинов, вставленный в оправу как кольцо. Золотое кольцо оказалось таким большим, что могло держаться у девушки только на большом пальце. Он поцеловал ее страстно, но с нежностью, а теплый ветер с суши играл плащом у их ног, и сквозь сгущающиеся сумерки до них долетали отдаленные несвязные завывания негров, предающихся разгулу вокруг своих пиршественных костров.

Немного погодя Коффин поправил свой маленький стоячий гофрированный воротник, а Розмари откинула назад выбившийся локон черных волос.

— Тогда обещай, моя голубка, сесть на первое же судно, идущее в Кадис.

— Обеспечить себе переправу будет делом несложным, — трезво заверила она. — Неприятности я предвижу после того, как окажусь в Европе. Серьезные неприятности.

— Например? — засмеялся он.

— Боюсь, отец, хотя по рождению и воспитанию он и англичанин, придет в неистовство по поводу убийства моей мачехи и сестер, по поводу разграбления его дома и изъятия оттуда всех его товаров. — Прямые брови девушки нахмурились. — Увы, Хьюберт, я заранее предвижу, что нелегко будет получить его разрешение на мой брак с офицером сэра Френсиса Дрейка. А его разрешение, — пальцы Розмари напряглись у него в руке, — я получить должна. Мы с отцом всегда относились друг к другу очень тепло. Ты понимаешь? Мне было бы невыносимо сознавать, что каким-то своим поступком я сделала его горе еще тяжелее.

Серьезно, ласково он возражал против ее решения, но, к своему огорчению, не смог поколебать ее воли.

— Нет, хотя это и разорвет мое сердце, я никогда не приеду к тебе без папиного благословения. Но предположим, что сердце его к тебе смягчится — как в этом случае я доберусь до Англии? Наверняка, как только распространится новость о разграблении этого города адмиралом «эль Драаго», между Англией и Испанией вспыхнет война.

— Тем не менее тебе удастся переправиться туда на каком-нибудь судне, идущем из Кадиса с припасами для испанских войск, стоящих гарнизоном в Нидерландах. А там не так уж трудно будет сесть на одно из тех небольших судов, что постоянно плавают по Узкому морю как в военное, так и в мирное время.

Стараясь быть еще более красноречивым, он снова расписал ей, с какой теплотой ее примут в Портледже, что близ Байдфорда; он ничуть не сомневается, заверял он ее, что искалеченный старый сэр Роберт примет в свою семью такую сдержанную, хорошо воспитанную и красивую молодую женщину — даже несмотря на то, что семейство Ричарда Кэткарта не имеет никакой иной грамоты о пожаловании ему благородного титула, кроме той, в которой он нарекался Мальтийским рыцарем за преданную службу Святой Церкви и короне Испании.

Розмари пошевелилась.

— А если бы отец согласился, — тело ее напряглось, — стал бы сэр Роберт возражать против поистине скромного приданого? Понимаешь, ваш драгоценный Золотой адмирал устроил в имении отца такое опустошение, что невозможно сказать, что осталось от всех его богатств.

— Помилуй Бог, нет! — заверил он ее. — Хотя даже в нынешние времена мы в Портледже бедны как церковные мыши.

Они обнялись среди теней, ложившихся вокруг от стены, затем, охватив лицо Коффина своими руками, девушка повернула его к свету месяца и вглядывалась в черты лица так, словно хотела, чтобы они навеки запечатлелись в памяти. Розмари запоминала, как почти сходятся брови над широко расставленными и довольно-таки небольшими светло-карими глазами, как мимолетно поблескивали золотые кольца в его ушах, приплюснутых к голове, как мощно выступала нижняя челюсть под курчавой коричневой, чуть отросшей бородкой. Недавно он подкоротил усы — в основном потому, что так сделал сам Дрейк, и в этом он следовал примеру почти всех джентльменов армады.