Миры Королева (Вся серия с 1-13 книги) - Бессонов Алексей Игоревич - Страница 644

такой ерунде, как чины и кре-

сты, мы думать просто не умеем. Но если мы беремся за дело, - он воздел к

потолку палец, - то мы его, как

правило, делаем. А сейчас нам придется делать его вместе с вами.

 - Я польщен, - почти искренне захлопал ресницами ученый. - И все, что я

смогу, - вы понимаете...

да-да.

 - Значит, приступим, - кивнул Ланкастер.

 На стене вновь вспыхнула карта.

3

 - Кадет Ланкастер.

 - Я, господин генерал...

 Начальник курса уинг-генерал Марселлас, седоватый мужчина с сильно

выдающимся вперед подбород-

ком, остановился посреди коридора и, чуть приподняв голову, внимательно

посмотрел на высокого черноволо-

сого юношу, вытянувшегося перед ним по стойке "смирно". Несколько секунд

Марселлас молчал, словно раз-

мышляя о чем-то.

 - Идемте со мной... в кабинет.

 Марселлас всегда выглядел задумчивым и несколько рассеянным, преображаясь

лишь на лекциях по

спецтактике, которые вел у двух старших потоков Академии. На кафедре он,

казалось, метал молнии, стоило же

лекции подойти к концу, как генерал тотчас погружался в привычное всем

полусонное состояние, часто даже

забывая реагировать на приветствия кадетов или встреченных в коридоре коллег-

преподавателей.

 В его кабинете Ланкастер побывал лишь раз, во время наряда по штабному

корпусу - Марселлас вызвал

дежурного, чтобы тот принес ему какие-то ничего не значащие распечатки из

хозчасти, которые начкурса за-

просто мог бы затребовать по внутренней сети. Недоумевая, Виктор выполнил

распоряжение и вернулся в де-

журку, сочтя происшедшее очередной выходкой хрестоматийно забывчивого

профессора. Сейчас он шел рядом

с ним по нескончаемым коридорам второго этажа учебного корпуса, размышляя, на

кой ляд мог вдруг понадо-

биться старому чудаку.

 Марселлас открыл дверь своего кабинета, прошагал к огромному письменному

столу и нервным движе-

нием распахнул верхний ящик. Ланкастер с изумлением увидел в его руке гнутую

флягу, из которой слабо пах-

нуло коньяком.

 - Садитесь, кадет, - приказал генерал.

 Виктор осторожно опустился в продавленное кожаное кресло и стал ждать

продолжения. Марселлас тем

временем развернул над столом виртуальный экран, вызвал на него какой-то текст и

около минуты глядел в

него, шевеля время от времени губами.

 - Да, так вот, - неожиданно проговорил он, поднимая голову, - я прочитал

вашу работу.

 - Вы имеете в виду... - удивился Виктор, вспоминая курсовой доклад

трехмесячной давности - более

свежих сочинений за ним не водилось.

 - Да. За декабрь месяц, - подтвердил Марселлас и достал откуда-то огромную

черную трубку. -

Обычно я только просматриваю подобные доклады, да и то выборочно, но вас,

Ланкастер, я взял на заметку

довольно давно. Вы не раз демонстрировали неординарный подход ко всем вопросам,

которые традиционно

ставятся перед кадетами нашей Академии. Нет, я имею в виду не только тесты,

конечно. Здесь ваши результаты

не вызывали у меня никакого беспокойства. Я говорю о рефератах, докладах... вы

помните свое сочинение о

Бифортском завоевании?

 - Разумеется, ваша милость. - Виктор напрягся. Это был шестой курс,

слишком давно. Что я там наво-

ротил? Нет, не помню, хоть ты убей меня. - Но это... это ведь всего лишь

подростковый взгляд на события...

 - Ну, кадет, вы и сейчас отнюдь не старец.

 - Да, ваша милость.

 Худые, странно волосатые пальцы Марселласа ловко набили трубку крупно

порезанным желтоватым та-

баком, щелкнула зажигалка. Генерал смешно пошевелил носом.

 - Вы гуманист, Ланкастер.

 - Господин генерал?..

 - Я не хочу сказать, что вам нечего делать в войсках, отнюдь нет. Но ваш

подход к решению весьма ба-

нальных тактических вопросов, обозначенный в данной работе, - струя дыма

пронзила иллюзорный монитор,

- меня удивил. Признаться, меня уже давно не удивляли мои собственные кадеты.

Ваша убежденность... н-да,

вот: вы, получается, глубоко убеждены, что при постановке той или иной задачи

должны учитываться возмож-

ные потери личного состава. Сейчас, по-вашему, они всего лишь "принимаются во

внимание". Далее, вы заяв-

ляете, что любая грядущая война будет, как и прежде, войной высокотехнологичной

и жизнь каждого подго-

товленного солдата может стоить гораздо больше, чем некая сиюминутная выгода от

решения незначительной

задачи, в ходе которого этот солдат будет потерян. Здесь же вы добавляете, что

никакой штабной компьютер не

в состоянии рассчитать все вероятностные факторы, могущие повлиять на выполнение

той самой задачи.

 - Это так, господин генерал, - неуверенно кашлянул Виктор. - Пренебрежение

жизнью солдата - я

оперирую, разумеется, совершенно абстрактной боевой единицей, не делая особой

разницы между полковни-

ком и ефрейтором, - во-первых, разлагающе аморально, а во-вторых, элементарно

невыгодно с точки зрения

математики. Это сугубо прикладная задача, здесь не нужны никакие компьютеры.

Самый поверхностный ана-

лиз показывает, что многие из известных сражений были проиграны исключительно по

причине падения боево-

го духа. Хомо неохотно идет на верную смерть, это азы расовой психологии. С

другой стороны, любой солдат,

уверенный в том, что его не бросят в огонь просто так, а всегда оставят ему

значительные шансы на спасение,

сражается не в пример лучше. И, самое главное, изобретательнее. И еще - высокий

уровень расходования

войск едва не привел к краху Империи в первый же год Великой Войны. Заметьте,

израсходованы были именно

кадровые, наиболее подготовленные войска.

 - Ваш отец - достаточно известный ученый, а мать считают перспективным

общественным полити-

ком, - вдруг перебил его Марселлас.

 От неожиданности Виктор дернул щекой.

 - Отец - всего лишь преподаватель скромного колониального университета, -

сказал он, мучительно

пытаясь понять, при чем тут его семья. - А мама скорее общественный деятель, чем

политик.

 - Зато ваш дядя, полковник Бочкин, личность весьма своеобразная, -

продолжал генерал, словно не

обращая внимания на слова Виктора. - Он принимал участие в вашем воспитании?

 - В некоторой степени, ваша милость... у дяди бизнес на плантациях, и я

часто гостил у него. На кани-

кулах, в основном.

 - Я предполагал нечто в этом роде. Видите ли, Ланкастер, я тоже убежден,

что следующая война снова

будет войной с малоизвестным, весьма технократичным противником. Вероятно,

превосходящим нас количест-

венно. Я, скажем так, это чувствую. Не могу сказать, что я полностью разделяю

ваши взгляды на индивидуаль-

ную подготовку строевого офицера - по крайней мере, я совершенно не понимаю, как

реализовать ваш тезис о

"педагогической харизме командира", - но тем не менее я считаю, что вы должны

иметь некоторые преиму-

щества при распределении. Обычных строевиков у нас миллионы, а вот людей

думающих, увы...

 Ланкастер ощутил, как от ужаса у него холодеют ноги.

 - Вы оставите меня в Академии? - вырвалось у него.

 - За каким чертом я должен гробить вам карьеру? - удивился Марселлас. -

Идите, кадет. Если вас не

искромсают вышестоящие начальники, к тридцати вы получите лампасы. Идите - вас

ждет то, чего вы дос-

тойны. И не забывайте - думать, думать... раз уж у вас это так хорошо выходит.

 Виктор неловко поднялся, отдал честь и шагнул к двери.

 - Продолжайте оставаться гуманистом, - вдруг произнес Марселлас.