Волшебный миг - Мэтьюз Патриция - Страница 62

Они сняли с мулов поклажу, поставили палатку Рены и внесли туда ящики. Потом Рена сказала:

— Пойдем со мной, Куп. Давай осмотримся.

Купер проверил, надежно ли стоит палатка, затем отступил на несколько шагов и окинул взглядом поляну.

Они разбили лагерь в стороне от дороги, рядом с пальмовой рощей, и перед этим уничтожили все следы, которые оставили на едва приметной тропе.

Купер кивнул, откашлялся.

— Наверное, не мешает осмотреться. Признаюсь, я думал, что у нас ничего не получится. — Он взглянул на Рену. — С тех самых пор, как мы пустились в это предприятие, у меня свербит между лопатками, и я чертовски удивлен, что нам удалось все это проделать.

Рена засмеялась и взяла его под руку.

— Я же говорила, что все так и будет, верно, милый?

— Ты также говорила, что люди, которых ты отпустила, ни за что не нападут на нас. И ошиблась.

— Но теперь-то нам ничто не угрожает. Как только я договорюсь с Харкнесом, мы отплывем к берегам Южной Америки.

Купер вопросительно вскинул брови.

— Ты говоришь с такой уверенностью…

— А я действительно уверена. Ну пойдем же, посмотрим.

Рена подвела его к невысокому холму и, когда они взобрались на него, велела лечь. Они улеглись и раздвинули кусты.

В свете заходящего солнца были отчетливо видны и рыбачий поселок, и гавань, напоминающая очертаниями лошадиное копыто. Чуть в стороне от берега стояли ветхие хижины; единственная улица, тянувшаяся вдоль берега, была застроена более основательными домами. Рена, бывавшая здесь и раньше, знала, что в поселке есть с полдюжины лавок, таверны и даже одна гостиница — все эти заведения находились на главной и единственной улице.

К шаткому причалу были привязаны лодки, и еще несколько лодок стояли на якоре в заливе.

Рена тут же увидела суденышко, которое искала, и с облегчением вздохнула. Если бы Эрла Харкнеса в селении не оказалось, они попали бы в затруднительное положение — ведь времени у них было в обрез, Рена прекрасно это понимала. Более того, она не сомневалась, что их с Купером уже разыскивает вся мексиканская полиция. А где еще искать беглецов, если не в поселке вроде этого? Рена была почти уверена: Харкнеса допросили и взяли под надзор. Но Харкнес — человек ловкий и, уж конечно, сочинил для полиции какую-нибудь славную историю.

Рена сразу узнала его лодку. Впрочем, лодка эта, старая и вся побитая, выглядела так же, как и все остальные рыбацкие лодки на побережье. Харкнес же был одним из лучших моряков, которых она знала. Иначе он не выжил бы, так долго занимаясь своим опасным промыслом.

Но Рена без труда узнала его лодку, потому что на мачте висели дамские панталоны. Рена мысленно усмехнулась: ей были хорошо знакомы эти белые, отделанные розовыми кружевами панталоны. Однажды, когда она оказалась в этих краях, Эрл Харкнес стащил их с нее. Она как раз посвящала его в свои планы. Вспомнив о тех временах, Рена невольно задрожала. Харкнес, конечно, негодяй, о чем она и сообщила Куперу, но что это был за мужчина! Телосложением он походил на пень; руки же у него были длинные, как у гориллы, и почти такие же волосатые. Женщинами он овладевал с какой-то безразличной грубостью, и это потрясло Рену.

Конечно, она ему не доверяла; Харкнес был не более щепетилен, чем древний варвар, и он без колебаний прикончил бы ее из-за содержимого этих ящиков. Именно поэтому она и привлекла к делу Купера, сочтя, что Купер единственный человек, способный справиться с Эрлом Харкнесом. Эван Лонгли на такое был бы не способен, ясное дело. Но теперь планы ее изменились — Куперу она тоже уже не может доверять.

Тут Купер нарушил ход ее мыслей:

— Ты видишь лодку Харкнеса?

— Нет, Куп, не вижу, — с улыбкой ответила Рена. Но я уверена, что найду в городишке кого-нибудь, кто свяжется с ним.

И она поползла вниз, потянув Купера за собой. Затем они поднялись на ноги и спустились с холма.

Вернувшись к палатке, Рена сказала:

— Может, подождешь меня здесь, выпьешь, приготовишь себе ужин? Когда я вернусь, уже, наверное, стемнеет.

— Ты хочешь сказать, что уходишь и оставляешь меня одного с добычей? — Он ухмыльнулся. — Ведь ты ни на шаг не отходила от этих ящиков.

— А какой у меня выбор? — Рена пожала плечами. — Должна же я обо всем договориться. И потом… я тебе верю, Куп.

— Разумеется, если я улизну с ними, ты найдешь, кого послать по следу, а? А бежать мне все равно некуда…

— Ты прав. — Рена закурила сигарку и выпустила облачко дыма прямо в лицо Куперу. — Выбраться отсюда так, чтобы не угодить в ловушку и чтобы твоя доля добычи осталась при тебе, ты можешь только с моей помощью.

— Вот сейчас ты больше похожа на ту Рену, которую я знаю.

Выбрав подходящую пальму, Купер сел, прислонившись спиной к стволу. Потом протяжно проговорил:

— Теперь ступай, Рена, развлекайся. Но не уходи надолго.

И он надвинул шляпу на глаза и опустил голову на колени.

— Ты меня не проведешь, Куп. Ты не сомкнешь глаз, пока я не вернусь. — Рена засмеялась и сбила с его головы шляпу. — Но Рена вернется, не бойся.

— О, в этом я нисколько не сомневаюсь. Эти ящики — надежная гарантия.

Она зашагала по тропе. Шла и чувствовала на себе взгляд Купера.

Рена улыбалась, возвращаясь в лагерь; сейчас она походила на сытую кошку. У пальмовой рощицы она ненадолго задержалась. Рена видела Купера, сидевшего у костра; он сидел, прислонившись к стволу пальмы, и казалось, что после ее ухода он ни разу не шелохнулся.

Харкнес очень обрадовался, увидев Рену. И переговоры прошли успешно. Они все приготовили, и. Рена была уверена: на следующий день они выйдут в море. Она скрыла от Харкнеса истинную цену сокровищ, сказала лишь, что речь идет о нескольких вещицах, не представляющих особой ценности.

Рена подозревала, что Харкнес не поверил ей, но, пообщавшись со старым другом, поняла, что с ним ладить легче, чем с Купером. Эрл был слишком похотлив, а Рена знала, что ему в основном приходится иметь дело с местными шлюшками, неряшливыми и равнодушными, точно дойные коровы; он никогда еще не встречал такую страстную женщину, как Рена. К тому же Харкнес был далеко не так умен, как Купер. А Рена по опыту знала: глупцом вертеть гораздо легче, чем умным человеком.

Когда они вечером беседовали в таверне, воспоминания о близости с Реной настолько распалили Харкнеса, что он взял бы ее прямо на столе, намекни она ему хотя бы одним словом. Рена же заморочила ему голову обещаниями — как денежными, так и прочими.

В конце концов Харкнес так воспламенился, что был согласен на все.

Теперь перед ней стояло еще одно, последнее препятствие.

Она пошла к догорающему костру. Тихонько прошла за спиной Купера.

— А я решил, что ты останешься на всю ночь, Рена, проговорил он, не убирая с лица шляпу.

Рена невольно вздрогнула. Но тут же рассмеялась.

— Мне иногда кажется, что у тебя глаза на затылке, Куп. — Она подошла поближе к костру.

Купер выпрямился, убрал с лица шляпу.

— Я всегда все вижу. — Он не сводил с нее глаз. — Все уладилось?

— Пока нет, — солгала она. — Харкнес ушел в море на своей лодке. Но он должен вернуться завтра, и я велела передать ему, что хочу встретиться с ним. Так что все в порядке.

— Ясное дело. Проторчим здесь еще день, — проворчал Купер. — А в палатке у нас целое состояние. Вот я и нервничаю, как норовистый конь.

— Ты нервничаешь, Куп? — насмешливо спросила Рена. — А я-то всегда считала, что у тебя железные нервы.

— У меня никогда в жизни не было столько мыслей в котелке, — пробурчал он. — Потому я и чувствую себя… будто оказался с голой задницей во время торнадо.

— Ты слишком уж переживаешь, милый, — улыбнулась Рена. — Я иду в палатку. Подожди немного, а потом приходи. Постараюсь тебя утешить.

Взгляд у Купера был тяжелый, невыразительный.

— И это твой ответ на все мои вопросы, да?

— Хватит и этого, пока я не придумаю что-нибудь получше.