Т. 02 Вне всяких сомнений - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 134

— Арчи, солнце встает. Попробуем вытащить второй экран на крышу и посмотрим, как ему понравится солнышко.

Через несколько минут экран и измерительные приборы оказались на крыше под лучами восходящего солнца. Арчи подключил вольтметр, стрелка снова отклонилась за отметку в два вольта.

Мэри Лу чуть не запрыгала от радости:

— Работает!

— Должен работать, — заметил Арчи, — Если свет с одного экрана смог заставить его генерировать энергию, то солнце — тем более. Подключи амперметр: посмотрим, что мы тут имеем.

Амперметр показал восемнадцать и семь десятых ампера.

Мэри Лу взяла линейку и высчитала результат.

— Восемнадцать и семь на два… Получается — тридцать семь и четыре десятых ватта, около пяти лошадиных сил. Не слишком-то много: я думала, выйдет больше.

— Все правильно, малыш. Мы ведь используем только видимый спектр, а солнце, как источник света, эффективно процентов на пятнадцать, остальные восемьдесят пять приходятся на инфракрасную и ультрафиолетовую области. Дай-ка линейку.

Получив линейку, Дуглас продолжал:

— Солнце излучает около полутора лошадиных сил, или один и одну восьмую киловатта на каждый квадратный ярд земной поверхности, расположенной перпендикулярно лучам. Около трети поглощает атмосфера — даже в жаркий полдень над Сахарой… Значит, одна лошадка на квадратный ярд. А на восходе — и для наших широт — получится не больше трети лошадиной силы. Из расчета эффективности в пятнадцать процентов — около пятисот лошадей. Проверяем — что и требовалось доказать. Что ты глядишь так мрачно?

— Я думала, на этой крыше мы сможем получить энергию для всей фабрики. Но если на одну лошадиную силу нужно двадцать квадратных ярдов…

— Не вешай нос, детка! Мы создали экран, вибрирующий только в области видимого спектра. А можем, наверное, сконструировать и другой — так сказать, атонический, — чтобы реагировал на волны любой длины. Он будет усваивать всю лучистую энергию, какая на него попадет, и превращать ее в электрическую. В ясный полдень, да с такой крышей мы хоть тысячу лошадей получим! Только надо будет завести цепь аккумуляторов, чтоб копить энергию для пасмурных дней и ночных смен.

Большие голубые глаза Мэри Лу смотрели на него с восторгом:

— Арчи, а голова у тебя когда-нибудь болит?

Через двадцать минут он снова сидел за своим столом, погрузившись в расчеты, а Мэри Лу пыталась наскоро сообразить завтрак.

— Мэри Лу Мартин, — оторвался от бумаг Арчибальд, — не стоит тратить время на кулинарные изыски.

Обернувшись, она замахнулась на него сковородой.

— Слушаю и повинуюсь, мой господин. И все же, Арчи, ты — простой, темный неандерталец и в радостях жизни ничего не смыслишь!

— Может, и так. Но ты сюда посмотри: вот он — экран, который будет вибрировать по всем имеющимся частотам.

— Серьезно, Арчи?!

— Без дураков, малыш. В наших прежних экспериментах это уже было, но мы этот вариант прохлопали — слишком увлеклись экраном, вибрирующим в заданных пределах. И еще я тут кое-что выяснил.

— Так расскажи мамочке!

— Мы сможем создать экраны, излучающие в инфракрасной области, почти так же легко, как экраны холодного света. Понимаешь? Это же — нагревательные элементы любого вида и размера, экономичные, не требующие больших мощностей, без высоких температур — то есть не огнеопасные и не представляющие угрозы, скажем, для детей. Я думаю, реально спроектировать такие экраны, чтобы можно было, во-первых, — он загнул палец, — использовать солнечную энергию с максимальной эффективностью; во-вторых, вырабатывать энергию в виде холодного света, или, в-третьих, тепла, или, в-четвертых, электричества. Можем соединить экраны последовательно и получить любой вольтаж, можем — параллельно, получая любую силу тока. И вся энергия — практически бесплатно, только вот на саму установку придется потратиться!

Прежде чем что-либо сказать, Мэри Лу несколько секунд молча смотрела на Дугласа.

— И все это — ради того, чтобы получать свет подешевле… Ладно уж, молотилка ты этакая, давай завтракать. Мужчин нужно кормить, иначе от них никакого проку.

Ели молча — каждый был занят новой идеей. Наконец Дуглас заговорил:

— Мэри Лу, ты хоть понимаешь, что мы с тобой придумали?

— Вроде бы понимаю.

— Это же бесподобно! Мы можем располагать таким количеством энергии… Солнце постоянно отдает Земле двести тридцать триллионов лошадиных сил, а мы до сих пор ни одной из них не использовали.

— Арчи, неужели действительно так много?

— Да, я своим же расчетам было не поверил, пока в справочник Ричардсона не заглянул! Выходит, в любом квартале города можно получить больше двадцати тысяч лошадей! Понимаешь, что отсюда следует? Даровая энергия! Богатство для всех! Это — величайшее достижение со времен паровой машины!

Тут он замолк, увидев мрачную мину Мэри Лу.

— В чем дело, малыш? Я ошибся?

Она вертела в пальцах вилку.

— Нет, Арчи, все правильно. Я тоже сейчас подумала… Разукрупнение больших городов, машины, облегчающие физический труд, всякие удобства… Это прекрасно. Однако у меня такое чувство, что тут-то и начнутся для нас главные неприятности. Знакомо тебе такое название — Брикейджес Лтд?

— Это что, переработка вторсырья?

— Разве что на первый взгляд… Арчи, ты в своей жизни читал хоть что-нибудь, кроме «Докладов американского общества инженеров-физиков»? Хотя бы Бернарда Шоу? У него в одной пьесе, кажется, «Назад к Мафусаилу», есть весьма язвительное описание того, как индустриальные корпорации противостоят любым переменам, угрожающим их прибылям. А ты, сынок, угрожаешь всему промышленному укладу — вот прямо сейчас сидишь и угрожаешь! Следовательно, с этого момента ты сам в опасности. Что, по-твоему, произошло с ядер-ной энергией?

Дуглас откинулся на спинку кресла.

— Да ерунда это все. Ты просто устала, вот и дергаешься. Индустрия всегда приветствовала изобретения. Все крупные корпорации имеют свои исследовательские отделы, где собирают лучших ученых страны. И именно сейчас они по горло заняты ядерной физикой.

— Конечно. И каждый молодой-талантливый может получить там работу. Вот тут-то он и попался, потому что изобретения его принадлежат компании, и только те из них, которые способны дать компании богатство и власть, имеют шанс когда-либо увидеть свет. А остальным — крышка! Ты что, думаешь, они позволят вольному стрелку, вроде тебя, пустить псу под хвост их миллиарды, уже вложенные в дело?

Он сдвинул брови, но затем рассмеялся.

— Да плюнь на них, малыш! Это несерьезно.

— Хорошо бы! Ты слыхал когда-нибудь о силанезной вуали? Нет? Это такой синтетический материал, вроде шифона, он лучше носится и легче стирается и стоит около сорока центов за метр, а шифон — в четыре раза дороже. Но этого замечательного материала больше нигде не достанешь. А бритвенные лезвия? Пять лет назад мой брат купил одно. Его не нужно было затачивать, и он все еще им пользуется, но если когда-нибудь потеряет, придется опять вернуться к старым бритвам. В продаже таких больше нет. А приходилось ли тебе слышать о тех ребятах, которые нашли топливо, куда лучше и дешевле газолина? Около четырех лет назад один из них все же появился на публике и доказал справедливость своих требований, однако через несколько недель утонул. Несчастный случай! Я не утверждаю, что его убили, но как ни смешно, его расчетов так и не нашли. Или вот еще. Я когда-то читала в «Лос-Анджелес Дейли Ньюс», что некто купил в Сан-Диего машину — обычную машину вроде пикапа, заправился и поехал в Лос-Анджелес. Бензина на это ушло всего два галлона. Затем он поехал в Aгya-Калиенте, а оттуда — обратно в Сан-Диего. И израсходовал три галлона. Через неделю фирма разыскала его и предложила крупную сумму, если он согласится вернуть машину. По ошибке ему достался образец, не предназначенный для продажи, карбюратор в нем был с каким-то фокусом. Ты видел когда-нибудь тяжелый лимузин, потребляющий галлон на семьдесят миль? Нет. То-то и оно. И не увидишь — пока делами заправляет «Брикейджес Лтд». И это чистая правда, если хочешь, можешь посмотреть архивы. У нас ведь автомобили делают не для того, чтобы на них ездить, они должны быстрее изнашиваться, чтобы потребитель раскошеливался на новые. Вот паровые машины гораздо реже попадали бы в аварии, да вдобавок служили бы по крайней мере лет по тридцать.