Т. 02 Вне всяких сомнений - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 137

— Пэдди, вы, конечно, понимаете, — нерешительно начал Мэнсфилд, — что проблема включает в себя множество факторов, не все из которых определены окончательно. Во-первых, для создания атомного оружия нам потребовалось четыре года. Но у нас более чем хватало денег и людей — такого не может себе позволить ни одна страна, кроме России. Так что по идее еще десяток-другой лет мы могли бы жить спокойно. Но это только по идее. На самом же деле все гораздо хуже. Военный департамент опубликовал отчет, отчет Смита — возможно, вы слышали? — в котором любой, кто умеет читать, найдет все принципы ядерного оружия, разве что за исключением окончательных формул. Так вот, обладая этим отчетом, компетентными людьми, урановой рудой и значительно меньшей суммой денег, чем затратили мы, любая страна может изготовить бомбу очень быстро.

Хьюс покачал головой.

— Мне не нужно объяснений, доктор. Я хочу услышать ваш ответ. Сколько осталось?

— Мне приходится объяснять ситуацию, потому что ответ остается неопределенным. Я думаю, от двух до четырех лет.

Бармен тихо присвистнул.

— Два года. Еще два года, а потом надо уходить. И начинать новую жизнь.

— Нет- Нет, мистер Хьюс! — возразил Мэнсфилд. — Два года, но не с сегодняшнего дня, а с момента падения первой бомбы.

Хьюс нахмурился в отчаянной попытке понять.

— Позвольте, джентльмены, — запротестовал он, — так ведь с тех пор как упала первая бомба, прошло уже больше двух лет.

— В том-то и дело.

— Не ломай себе голову, Пэдди, — попытался успокоить его Уорнер. — Бомба сама по себе ничего не значит. Возможно, пройдет еще лет десять, прежде чем кто-то разработает ракетоноситель, который можно будет запускать через Северный полюс или из-за океана, нацеливая ядерный заряд на какой-то конкретный город. А пока что нам грозят лишь обычные бомбардировки с самолета, то есть бояться особенно нечего.

Мэйсфилд сердито засопел.

— Ты сам это начал, Дик. Так что же ты теперь льешь ему на уши успокоительный сиропчик? Наша страна открыта со всех сторон, и, чтобы превратить ее в Перл-Харбор, не нужны никакие управляемые ракеты. Бомбы можно тайно привезти сюда и взорвать с помощью телеуправления. Возможно, прямо сейчас какое-то грузовое судно бросает якорь в гавани Ист-ривер…

Уорнер уныло сгорбился.

— Конечно, ты прав.

Хьюс отбросил полотенце:

— Вы хотите сказать, что Нью-Йорк может взлететь на воздух прямо сейчас или в любую минуту?

Мэнсфилд кивнул.

— Так оно и есть, — сказал он спокойно.

Бармен перевел взгляд с одного посетителя на другого. Кот спрыгнул вниз, потерся о его лодыжку и замурлыкал. Хьюс отодвинул его ногой.

— Да вы меня просто разыгрываете! Брехня все это!

— Почему же?

— Потому! Если бы вы говорили всерьез, стали бы вы сидеть здесь и пьянствовать? Просто вам захотелось подурачиться и подшутить надо мной. Я, конечно, не найду ошибки в ваших рассуждениях, но вы же сами не верите в то, что говорите.

— Хотел бы я не верить, — прошептал Мэнсфилд.

— Мы верим, Пэдди, — сказал Уорнер. — И, честно говоря, я лично собираюсь слинять отсюда. Я уже разослал письма полудюжине коллег и только жду момента, когда закончится мой контракт. А док Мэнсфилд просто не может уехать. Здесь его лаборатория,

Хьюс задумался, а затем покачал головой.

— Нет, какая-то ерунда. Ни один человек в здравом уме не станет цепляться за работу, если при этом приходится сидеть на горячей сковородке и ждать, когда кто-то нажмет на кнопку. Вы водите меня за нос.

Мэнсфилд словно не заметил его слов.

— В любом случае, — сказал он Уорнеру, — политические факторы могут на какое-то время отсрочить нанесение удара.

Уорнер яростно вскинул голову.

— И кто теперь льет на уши сиропчик? Политические факторы лишь ускоряют события. Если какая-то страна задумает сокрушить нас, она обязательно сделает это быстро, с первого раза, чтобы мы не успели раскрыть ее планы и нанести упреждающий удар. Они будут спешить, пока мы не разработали настоящее оборонительное оружие — если это вообще возможно.

Мэнсфилд выглядел больным и усталым.

— Да, ты прав. Я просто сам себя подбадриваю. Мы так и не создали предупредительной системы; у нас нет никакой реальной обороны. От атомного взрыва можно спастись только одним способом: оказаться там, где его нет. — Он повернулся к бармену. — Налей еще по одной, Пэдди.

— А мне сделай «манхэттен», — добавил Уорнер.

— Минуточку. Профессор Уорнер, доктор Мэнсфилд, вы действительно не обманываете меня? И каждое ваше слово вы можете подтвердить, как перед Богом?

— Это такая же истина, как то, что ты стоишь перед нами, Пэдди.

— А доктор Мэнсфилд… Профессор Уорнер, вы доверяете выкладкам доктора Мэнсфилда?

— В Соединенных Штатах нет человека более осведомленного. И его оценка верна, Пэдди.

— Ладно, все ясно… — Бармен посмотрел в ту сторону, где у дальней стены над кассовым аппаратом что-то сонно насвистывал сквозь зубы его работодатель. — Эй, Шрайбер! Давай сюда, за стойку! — И Пэдди начал стягивать передник.

— Подожди, — удивился Уорнер. — Ты куда? Я же заказывал «манхэттен»!

— Смешай себе сам, — ответил Хьюс. — Я ушел.

Он схватил шляпу, повесил на другую руку плащ и исчез за дверью.

Через сорок секунд он садился на городской экспресс. Выйдя на 34-й улице, он уже через три минуты купил себе билет на запад, А еще через десять минут Хьюс почувствовал, как поезд тронулся в путь, увозя его из огромного города.

Меньше чем через час им овладели сомнения. А не слишком ли он поспешил? Профессор Уорнер прекрасный человек, но он не раз откалывал такие шутки — закачаешься! Вдруг это просто розыгрыш? Что, если Уорнер сказал своему приятелю: давай, мол, похохмим и напугаем старого ирландца до потери пульса?

А еще он забыл попросить кого-нибудь подкармливать кота. У Растяпы слабый желудок, но кого это волнует, кроме Пэдди Хьюса? И могила Молли… в среду он должен был прополоть траву. Конечно, отец Нельсон по доброте душевной позаботится о том, чтобы кто-то полил цветы, но все же…

Когда поезд остановился в Принстоне, Пэдди выбежал из вагона и нашел телефон. В уме уже крутились слова, которые он хотел сказать профессору Уорнеру. Время сейчас обеденное, думал он, и, возможно, эти джентльмены решили остаться в баре и заказать по бифштексу. «Профессор Уорнер, — скажет он, — вы отличный парень, и я первый признаю, что ваша шутка была превосходна, я даже оплачу вашу выпивку, но только скажите как мужчина мужчине: неужели в том, что вы и ваш друг мне говорили, есть хоть доля правды?» И тогда я успокоюсь, думал он.

Наконец его соединили с баром; в трубке раздался раздраженный голос Шрайбера:

— Алло, кто говорит?

Внезапно линия отключилась. Хьюс подергал рычаг. Ему ответил оператор:

— Одну минуту, извините… Это оператор Принстона. Вы звоните в Нью-Йорк?

— Да. Я…

— У нас временные неполадки на линии. Будьте добры, повесьте трубку и перезвоните через несколько минут, пожалуйста.

— Но я просто хотел спросить…

— Будьте добры, повесьте трубку и перезвоните через несколько минут, па-а-жалста!!!

Выходя из телефонной будки, Хьюс услышал крики. Он закрыл за собой дверь — и увидел огромный, величественно прекрасный, золотой с пурпурными пятнами гриб, который поднимался к небесам с того места, где прежде находился Нью-Йорк.

ВОДА ПРЕДНАЗНАЧАЕТСЯ ДЛЯ КУПАНИЯ

© Б. Иванов, перевод

Он с неудовольствием отметил, что Долина была гораздо жарче, чем обычно, — а обычно в ней и так стояла ужасная жара. Долина Империал была сущей духовкой; лежала на двести пятьдесят футов ниже уровня моря, отгороженная от Тихого океана горами за Сан-Диего, а от залива Байя-Калифорния ее защищал более высокий участок земли южнее. Ну, а на западе от буйных вод Колорадо долину заслоняли Шоколадные Горы.

Он припарковал машину у отеля «Барбара У орт», что в Эль Центро, и вошел в бар.