Т. 02 Вне всяких сомнений - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 145

К утру у Рейнолдса был уже тридцать один оператор, их распределили по двадцати четырем городам. Ему крайне тяжело далось решение о том, чтобы его люди «держали» лишь знакомые им города. Все решилось окончательно, когда игрок Кэрш Деньги-Ваши-Будут-Наши сказал: «Док, у меня предчувствие — Миннеаполис должен быть моим». Рейнолдс сдался, хотя один из его только что прибывших подопечных был уроженцем этого города. Он посадил на Миннеаполис обоих и молился, чтобы хоть у одного из них предчувствие сработало. Прибыли двое ясновидящих; одному из них, совершенно слепому киоскеру из Чикаго, тут же был поручен поиск бомбы в этом городе; другой — циркачке, читающей чужие мысли, просто дали список городов и велели заняться свободным поиском. Миссис Брентано вторично вышла замуж и переехала; ее разыскивали по всему Норфолку.

В час пятнадцать пополудни, то есть за сорок пять минут до истечения срока ультиматума, все сидели в своих комнатах, вооруженные планами городов, их аэрофотоснимками и фотографиями макетов атомной бомбы. Клуб был полностью очищен от обычных посетителей. Тем нескольким служащим, которые должны были обеспечивать бригаду операторов ЭСВ, приказали соблюдать полнейшую тишину. На шоссе перекрыли движение, самолетам было запрещено летать в этой зоне. Все должно было создавать благоприятную атмосферу для того, чтобы теперь уже сорок два человека могли бы спокойно сидеть и думать.

У коммутатора находились Хэммонд, Рейнолдс и Мак-Клинток — помощник Президента. Рейнолдс оторвал взгляд от списков:

— Время?

— Час тридцать семь, — ответил Хэммонд. — Осталось двадцать три минуты.

— Час тридцать восемь — поправил его Мак-Клинток. — Рейнолдс, как у вас с Детройтом? Нельзя же оставить его без защиты!

— Мне некого на него поставить. Каждый прикрывает тот город, который он знает.

— А близняшки? Я слышал, как они упоминали Детройт.

— Они повсюду выступали, но их родной город — Питсбург.

— Одну из них переведите на Детройт.

Рейнолдсу очень хотелось послать его подальше.

— Они работают только в паре. Вы что, хотите расстроить их и потерять два города?

Не отвечая на вопрос, Мак-Клинток спросил:

— А кто на Кливленде?

— Норман Джонсон. Он оттуда родом, а по своим способностям занимает среди операторов второе место.

Их разговор был прерван звуком голосов на нижней площадке. По лестнице поднимался мужчина с чемоданом в руках. Увидев Рейнолдса, он воскликнул:

— О, привет, доктор! Что случилось? Я занят важнейшим делом — изготовляю танки, и вдруг меня хватает ФБР! Это ваши штучки?

— Да. Пошли.

Мак-Клинток хотел было что-то сказать, но Рейнолдс уже увел приезжего.

— Мистер Нельсон, вы прибыли со всем семейством?

— Нет, они все еще в Детройте. Если бы я знал…

— Погодите. Выслушайте меня внимательно, — Рейнолдс объяснил ситуацию и показал план города и фотоснимки макета атомной бомбы, находившиеся в комнате, куда они вошли. — Вы все поняли?

Желваки на скулах Нельсона ходили ходуном.

— Неужели это возможно?

— Да, возможно. Все, что надо — это думать о бомбе или о бомбах. Войти с ними в соприкосновение, зажать их, не дать взорваться. Придется попотеть.

Нельсон тяжело перевел дух.

— Постараюсь не заснуть.

— Если вам что-нибудь требуется, звоните по телефону. Желаю удачи.

Рейнолдс возвращался мимо двери ясновидящего слепого. Она была приоткрыта.

— Гарри, это проф. Что-нибудь получается?

Владелец комнаты повернулся на голос:

— Она в Лупе[72]. Я мог бы провести к ней, если б был там. Дом шестиэтажный.

— А более определенно сказать нельзя?

— Передайте, пусть пошарят на чердаке. Когда я «поднимаюсь» вверх, становится теплее.

— Передам немедленно.

Вернувшись почти бегом, он увидел только что прибывшего Хэнби. Рейнолдс набрал номер узла связи.

— Говорит Рейнолдс. Чикагская бомба в шестиэтажном доме в Лупе, вероятно на чердаке. Нет, это все. Будьте здоровы.

Хэнби начал что-то говорить, но Рейнолдс, отрицательно качнув головой, взглянул на часы. Генерал, так ничего и не сказав, взял трубку.

— Говорит командующий. Любые срочные сообщения передавайте сюда, — он положил трубку на рычаг и тоже посмотрел на часы.

Долгие пятнадцать минут прошли в полном молчании. Генерал прервал его, подняв трубку. Он сказал:

— Говорит Хэнби. Есть какие-нибудь новости?

— Нет, генерал. На проводе Вашингтон.

— Вашингтон?

— Да, сэр. Генерал у телефона, мистер секретарь.

Хэнби вздохнул.

— Говорит Хэнби, мистер секретарь. У вас все в порядке? Вашингтон… в норме?

Остальные слушали разговор через усилитель.

— Разумеется, разумеется. Срок ультиматума истек. Но я хотел бы сказать вам: радио Москвы сообщило всему миру, что наши города в огне.

Хэнби искал нужные слова.

— А на самом деле?

— Конечно, ничего подобного. Я напрямую связан с Генеральным штабом, у которого постоянная связь с каждым городом списка. Все они в полном порядке. Не знаю, был ли толк от ваших ненормальных, но так или иначе, тревога оказалась ложной… — линия смолкла.

Лицо Хэнби помертвело. Он с бешенством ударил по клавише.

— Нас прервали!

— Это не у нас, сэр… Никак не могу добиться соединения.

— Продолжайте попытки.

Прошло чуть больше минуты, хотя, казалось, время тянулось бесконечно, пока связист не доложил:

— Связь восстановлена.

— Это вы, Хэнби? — раздался голос. — Надо полагать, что у нас еще будут подобные нарушения на линии. Так вот, насчет этих экстрасенсов… Хоть мы им благодарны и все такое прочее, но я не советую посвящать в это дело газетчиков. Могут истолковать это не так, как хотелось бы.

— Вот как? Это приказ, мистер секретарь?

— О, нет, нет… Просто дела такого рода обычно проходят через мой офис…

— Понятно, сэр, — Хэнби осторожно положил трубку.

— Не следовало вам прерывать разговор, генерал, — сказал Мак-Клинток. — Я хотел узнать, считает ли шеф продолжение нашей работы необходимым.

— Давайте обговорим это у меня, — генерал увел его за собой, но перед этим успел подмигнуть Рейнолдсу.

В шесть часов у дверей комнат были поставлены подносы с едой, вечером многие попросили кофе. Миссис Уилкинс заказала чай. Дверь в ее комнату была постоянно открыта, и она болтала со всеми, кто проходил мимо.

Гарри-киоскер обследовал Милуоки. Из Чикаго ответ на его сообщение еще не поступил. Миссис Экстейн или «Княгиня Катя» — таков был ее сценический псевдоним — заявила, что «ощущает» передвижной домик в Денвере, а теперь занялась планом Нового Орлеана. После того как срок ультиматума истек, паника немного улеглась, а положение с коммуникационными системами улучшилось. Американцы говорили друг другу, что все время были уверены в том, что проклятые красные просто блефуют.

В три утра Хэммонд и Рейнолдс потребовали еще кофе. Рука Рейнолдса, когда он наливал чашку, слегка дрожала. Хэммонд сказал:

— Вы уже две ночи без сна. Прилягте вон на том диване.

— Как будто вы себя чувствуете намного лучше!

— Я посплю, когда вы проснетесь.

— Не могу спать. Меня волнует то, что может случиться, если заснут они, — он показал на шеренгу закрытых дверей.

— Меня тоже.

В семь утра в коридор вышел Пистолет.

— Та бомба… ее больше нет. Чувство такое, будто разжал кулак, а в нем пусто!

Хэммонд схватил трубку.

— Дайте мне Сиэтл. Местное отделение ФБР.

Пока его соединяли, Пистолет спросил:

— А что теперь, проф?

Рейнолдс попытался сосредоточиться.

— Может, отдохнешь чуток?

— Пока все не кончится, лучше не стоит. У кого Толидо? Мне он знаком.

— Хм… У молодого Барнеса.

Хэммонда соединили. Он назвал себя и задал вопрос. Потом тихонько опустил трубку.

— Они нашли ее, — сказал он шепотом. — В озере.