Т. 03 Гражданин Галактики - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 137

На него-то я и надеялся.

Я свел концы воздуховодов, оторвал кусок бинта и обмотал место соединения — липкое вещество могло потом помешать присоединить воздуховод к скафандру. Затем я замотал стык пластырем, наматывая очень плотно и тщательно, с запасом в три дюйма с каждой стороны. Если даже лента какое-то время устоит, выдержит ли она постоянный разрывающий напор? Я извел всю катушку, чтобы эта сила не разорвала стык в первую же секунду.

Я поманил Чибис, и мы сдвинули шлемы.

— Я сейчас открою клапан на полном баллоне. На пустом клапан уже открыт. Когда увидишь, что я начинаю закрывать клапан полного баллона, тут же закрывай клапан пустого. Поняла?

— Закрывать клапан вместе с тобой. Вас понял.

— Приготовься. Положи руку на клапан.

Я зажал перебинтованные воздуховоды в кулаке, стиснул как можно сильнее, положил другую руку на клапан. Если соединение порвется, мне снесет руку. Если фокус не выйдет, маленькой Чибис долго не прожить. Поэтому я вцепился изо всех сил.

Следя за обоими приборами, я чуть сдвинул клапан. Шланг воздуховода изогнулся; стрелка прибора на отметке «пусто» задергалась. Я открыл клапан полностью.

Одна стрелка скакнула влево, другая вправо. Обе быстро приближались к середине. «Давай!» — бессмысленно завопил я и начал закрывать клапан.

И почувствовал, что стык начал расходиться.

Шланги выскочили у меня из руки, но газа улетучилось немного. До меня дошло, что я завинчиваю уже плотно закрытый клапан. Свой клапан Чибис уже задраила. Обе шкалы показывали чуть меньше половины — теперь у Чибис был воздух.

Я вздохнул и понял, что все это время не дышал.

Чибис прижалась ко мне шлемом и сказала очень спокойно:

— Спасибо, Кип.

— Магазин Чартона к вашим услугам, мадам. Ваша сдача, мадам. Чаевых не нужно, мадам. Сейчас я тут приберусь, привяжешь меня, и пойдем.

— Теперь тебе придется нести только один лишний баллон.

— Ошибаешься, Чибис. Мы сможем проделать этот трюк пять или шесть раз, пока там еще шипит. — «Или пока держит пластырь», — добавил я про себя. Первое, что я сделал — это смотал ленту обратно на катушку. Если вы думаете, что это легко, попробуйте сами, когда вы в перчатках, а липкий слой стремительно засыхает.

Несмотря на бинт, липучка в стык проникла. Но сразу засохла, и легко отшелушилась. Мы взгромоздили на Чибис ее перезаряженный баллон, и я предупредил ее, что там чистый кислород.

— Уменьши давление и пользуйся обоими баллонами. Что там у тебя с цветом крови?

— Я нарочно поддерживаю режим дефицита кислорода.

— Дура! Сдохнуть решила? Жми рычажок! Доводи до нормального уровня!

Один из украденных мной баллонов мы взвалили мне на спину, два других (второй баллон и баллон с кислородом) привязали спереди и двинулись.

Земные горы не таят особых неожиданностей; о лунных горах этого не скажешь, ведь они образовывались без участия воды. Мы уперлись в расщелину, по отвесным стенкам которой невозможно было спуститься без веревки, а подняться вряд ли и с веревкой. С крючьями, карабинами, без скафандров, в Скалистых горах это бы оказалось нетрудно. Но в нашем положении… Чибис неохотно повела нас обратно. Вниз по щебню двигаться было куда сложнее — я съезжал на руках и коленях, а Чибис страховала меня веревкой. Я хотел было изобразить героя и подстраховать ее — и мы опять поругались.

— Перестань строить из себя галантного дурака, Кип! Ты прешь на себе четыре баллона и Мамми, а я козой прыгаю…

Я умолк.

Спустившись, она прикоснулась к моему шлему.

— Кип, — сказала она с беспокойством. — Я не знаю, что делать.

— В смысле?

— Я держалась немного к югу от следа вездехода. Я не хотела идти прямо по его колее. Но теперь мне кажется, что другого пути нет.

— Надо было раньше мне сказать.

— Но я хотела, чтобы они нас не нашли. Они в первую очередь будут искать нас по колее.

— М-м…да, — я глянул на гряду, которая нас остановила. На фотографиях лунные горы выглядят высокими, острыми и неровными; сквозь гермошлем они предстают невозможными.

Я снова прикоснулся к ее шлему.

— Мы могли бы поискать другой путь, — будь у нас время, воздух и ресурсы крупной экспедиции. Но нам придется идти прежним маршрутом. Куда?

— Чуть севернее… кажется.

Мы попытались пройти севернее вдоль подножий холмов, но путь оказался трудным и долгим. В конце концов мы вернулись на край равнины. Пришлось попрыгать, но мы не могли рисковать. Мы шли проворно, но не бежали, боялись пропустить следы вездехода. Я считал шаги и, когда дошел до тысячи, потянул за веревку. Когда Чибис остановилась, я сказал ей через шлем:

— Мы прошли уже полмили. Сколько еще осталось, как ты думаешь? Мы не могли пропустить колею?

Чибис посмотрела на горы.

— Не знаю, — призналась она. — Все другое.

— Заблудились?

— Ох… колея должна быть где-то впереди. Но мы уже далеко зашли. Хочешь повернуть?

— Чибис, я даже не знаю, где здесь почта.

— Что же нам делать?

— Думаю, надо идти вперед, пока ты не уверишься, что уткнулась в тупик. Высматривай проход, а я буду искать колею. Когда ты скажешь, что мы точно зашли слишком далеко, повернем назад. Мы не можем позволить себе метаться, как собака за кроликом.

— Ладно.

Я насчитал еще две тысячи шагов, то есть еще одну милю, когда Чибис остановилась.

— Кип? Дальше колеи быть не может. Горы здесь более высокие и ровные.

— Уверена? Подумай хорошенько. Лучше пройти лишние пять миль, чем чуть-чуть не дойти.

Она колебалась. Лицо ее было прижато к гермошлему, и я видел, что она хмурится. Наконец она сказала:

— Колеи впереди нет, Кип.

— Это решает дело. Назад, шагом марш! «Макдуф, начнем, кто первым крикнет: «Стой!» — тот проклят будет![100]»

— «Король Лир».

— «Макбет». Что, спорим?

Колея была позади всего в полумиле — в первый раз я пропустил ее. Солнце светило мне в спину, и следы гусениц на голой скале с тончайшим слоем пыли были почти не видны — я и во второй раз чуть не прошел мимо.

Они повели нас прочь с равнины прямо в горы.

Без этих следов мы ни за что бы не перешли горы; Чибис была оптимистична, как ребенок. Дороги там не было; только гусеничный вездеход мог бы пройти. В некоторых местах путь был бы непосилен даже вездеходу, если бы кто-то еще раньше не взорвал куски скалы, перегораживавшие проход. Сомневаюсь, что Жирный и Тощий пробивали эту козью тропу; они, кажется, не любители тяжелой работы. Возможно, это была одна из исследовательских партий. Если бы мы с Чибис попытались пробить другую дорогу, мы бы там так и остались, как реликвии для будущих поколений туристов.

Однако где пройдет гусеничный транспорт, там и человек проползет. Это не прогулка, конечно; это тяжелый путь, все вверх, вверх и вверх — высматривай неустойчивые камни и следи, куда ставишь ногу. Иногда приходилось страховаться веревкой. Нудное и скучное занятие.

Когда Чибис израсходовала свой кислород, мы остановились, и я снова выровнял давление в баллонах, отдав на этот раз только четверть заправки — точно как Ахиллес и черепаха[101]. Мы могли бы до бесконечности так делиться половинками, лишь бы пластырь выдержал. Он уже чуть держался, но давление было теперь вдвое меньше и мне удалось сдержать шланги, пока мы закрывали клапаны.

Должен сказать, что я переносил переход довольно легко. У меня была вода, пища, таблетки, декседрин. Последний очень помогал; как только я выдыхался, спасала живительная таблетка. У бедняжки Чибис не было ничего, кроме воздуха и отваги.

У нее не было даже системы охлаждения, как у меня. Поскольку она пользовалась дыхательной смесью с большим содержанием кислорода, вентиляция была меньшей, и ее не хватало для охлаждения тела; я напомнил Чибис, что надо беречь воздух для дыхания.

— Я знаю, Кип, — отозвалась она с обидой. — Стрелка как раз на красной отметке. Ты меня за дурочку держишь?