Кристалл Духов. Тени Вечности. Том 1 (СИ) - Свободных Алексей - Страница 14

- Долина запечатана… - сказал Саркос, оседая на землю.

- А вы думали, все будет так просто? – послышался голос, от которого побежали мурашки, - Я едва успел запечатать ее… Вам почти удалось.

     Нет, это, конечно, не Император, но встреча с этим демоном равносильна встрече с ним. Луксор обнажил меч и бросился на Брока, но когда он уже приблизился к врагу на расстояние удара, тот сделал движение вперед и вьярд почувствовал острую боль и холод в своем боку. Меж ребер по самую рукоять вошел кинжал. В глазах потемнело, Луксор повалился на землю, сквозь туман он слышал голоса, но не мог разобрать ни слова, сознание превратилось в тонкую нить, натянутую до предела, готовую вот-вот порваться, и последним, что ощутил вьярд перед тем, как это случилось, было чувство полета.

- Лесовик?.. – некромант потряс его за плечо. Резкая боль заставила вьярда очнуться, Саркос выдернул кинжал и остановил кровь, потекшую из раны обильным потоком. Оглядевшись, он с ужасом понял, что они снова в подземелье.

- Мы снова здесь… - на глазах едва не навернулись слезы, - Когда все это кончится?..

- Вставай, - усмехнулся Саркос, позволяя опереться на свою руку, - Мы в Айреле.

- В Ноколо?.. В столице?! Но… Как?! – возмущение, удивление, радость смешались и придали Луксору сил, он оглядывал освещенную факелами комнату.

- Портал… - улыбнулся некромант, раскрывая двери, - Немногие о нем знают. Он всегда открыт, через него те, в ком течет кровь Криор, всегда могут попасть прямо домой.

    Саркос усадил Луксора в кресло, сознание, после минутного просветления, снова отказывалось служить, он безвольно опустил голову.

- Силина, никогда больше так не делай, - негромко вздохнул  некромант, оглядывая ее ладони: язвы сочились черной жидкостью, - Что значит, ты не поедешь в Абитос?.. Вы едете, это не обсуждается! Кто поможет тебе, кроме Норока? Кто поможет ему? Ты что, думаешь, некроманты восхитительные врачеватели? Да мы только и ждем, чтобы мозги забрать и сердце!.. 

* * *

   Ученица целителя Норока: светлая вьярдийка Энави среднего роста, с длинной, почти до колен, светлой косой и большими голубыми глазами, выдававшими ее юный возраст. Несмотря на молодость, она уже учится у легендарного врачевателя, так что к ней относились с почтением. Из-за этого она считала себя важной и значимой, но сейчас все ушло на задний план: рядом с наследниками, или, как их называли, вардеями, никогда не будешь чувствовать себя на высоте. Сам Норок уже перевязывал раны Луксора, ученица лишь смотрела, как Луксор, смертельно бледный, покрытый испариной, стойко переносит боль и даже улыбается.

    Вьярдийка симпатизировала им обоим: Люценсия, такая сильная, искренняя и великодушная, ее появление в столице всегда сопровождалось всеобщим ликованием. Вардея казалась Энави воплощением самой Лиассы; воительница – одна из младших легатов, и в то же время изысканная придворная дама, и, что уж лукавить, очень красивая. Свою красоту Энави считала очень простой, а вот Люценсия… сама Лиасса, больше никак не сказать.

    Луксора Энави видела чаще – много времени он проводит в столице, помогая Владыке с государственными делами. Когда-то и он был младшим легатом, но после того, как едва не погиб, Владыка Эрвин запретил племянникам участвовать в битвах, нагрузив их работой в столице. Но разве Люценсии можно что-то запретить?.. А вот Луксор, более ответственный, повиновался, и теперь все требующие аудиенции Владыки сначала разговаривали с ним, заботы о столичном гарнизоне тоже лежали на нем, да и одной Лиассе известно, сколько еще мороки свалилось на голову бедного вардея…

    Да, она часто видела его, но так близко – никогда. Вечно занятый и спешащий куда-то с ворохом записей, с чернилами на руках и взъерошенными волосами – таким он прочно запечатлелся в ее памяти, тем не менее, вардей в своих качествах сестре не уступал ни на альген*. Поначалу Энави казалось, что она влюблена в Луксора, но скоро пришло понимание – такие чувства к обоим вардеям испытывают все вьярды, потому когда его, смертельно раненого, доставили в столицу, по городу прокатилась волна беспокойства. 

- Энави, помоги Инеле, - приказал Норок, и ученица неохотно покинула комнату. Инела – ее сестра, пусть они и не близнецы, но чудо как похожи. Девушка улыбнулась – сестра старше, но Норок считает ее, Энави, первой ученицей, потому доверил ей помогать с ранами Луксора, в то время как Инела корпела над младшей Октави. В общем-то, не так уж обидно покидать общество вардея, когда есть еще одна интересная персона…

    Энави шла, уже сгорая от любопытства. Еще бы, не каждый день доведется оказывать помощь столь необычным особам, однако она слегка разочаровалась, ведь ожидала увидеть колдунью величественную, прекрасную и изысканную, а сейчас перед ней, сгорбившись, сидела бледная, измученная девушка, с растрепанными волосами и грязной одеждой. Конечно, Энави понимала - Октави не с бала сюда явилась, но впечатление все равно испортилось.

_________________________________________________________________________________

*Альген – мера длины, равная прим. 10 см.

     Инела уже обработала ожоги мазями, и стала накладывать бинты, но раненая отстранила ее, и сама довершила начатое молодой целительницей.

- Хватит, девочки, хватит, - сказала она, отстраняя младшую ученицу.

- Мы бы сделали это лучше, - обиделась Инела.                                   

- Конечно лучше, - согласилась она, и взмахнула рукой: вокруг появились небольшие светящиеся огоньки, очистившие одежду от крови и грязи, а следующим взмахом колдунья поправила волосы, которые уложились в тугой пучок на затылке, только пара длинных прядей так и остались висеть, приятно обрамляя лицо.

     Силина встала с кушетки, но покачнулась, и Энави неосознанно подхватила ее под руку. На секунду она коснулась ее кожи – бархатной и очень горячей, и волна приятных мурашек

пробежала по телу. Тут же вьярдийка отдернула руку, но сердце забилось так часто, что не сразу удалось его успокоить.

     Энави поймала на себе взгляд сестры, та видимо рассуждала, правильно ли они поступили, позволив прервать их работу, как бы к этому отнесся Норок, плохо или хорошо, что он этого не видел?.. Энави же искала повод еще раз коснуться демоницы.

    А Норок оказался легок на помине: отворилась дверь, и раздался голос целителя, и тут же комнату наполнило необъяснимое тепло. Он высок, длинные седые волосы рассыпаются по плечам, темно-синие глаза говорят, что ему точно пара тысяч лет, если не больше. Лицо, покрытое сетью морщинок, гладко выбрито, глаза смотрят внимательно и мягко. От него веет добром и теплотой, это качество позволяет ему сразу расположить к себе пациента, да и вообще любого, глядя на него, начинаешь понимать, что это такое - безоговорочно доверять незнакомцу, даже если доверять приходится свою жизнь.

     Энави отметила, как неестесственно и отталкивающе смотрится на фоне Норока бесстрастность этой Силины. Должно быть, все демоны такие.

- Ну что, Силина, как раны? – спросил Норок, оценивая взглядом работу учениц.

- Девушки хорошо постарались, - кивнула колдунья.

- Замечательно, - радушно улыбнулся он, - С Луксором  все в порядке.  Пара дней, и встанет на ноги. А вот твои ожоги…

- Прекрасно, - ответила она, и скрылась в дверях.

- Тяжело… - вздохнул вьярд и вышел вслед за ней.

     Энави, ловившая каждое движение Силины Октави, поняла, что ошиблась в своем первом впечатлении. Она, конечно, не придворная дама, надо отдать должное, и если бы вьярдийка увидела только ее руки, сказала бы, что они принадлежат крестьянке, всю жизнь выполнявшей мужскую работу. На ней штаны, что не слишком красит девушку, да и манера разговора не подобает благородной даме, ведь в голосе нет не только кокетства, присущего всем придворным леди, но и улыбки - это отдает неискренностью, что не располагает к себе никого. И уж ее, Энави, которая выше всего в людях ценит верность правилам королевского двора, Силина Октави точно не должна была ничем привлечь и расположить к себе. Но, несмотря на отталкивающий образ, воительница оставила след в сердце юной вьярдийки, и та поймала себя на мысли, что если бы отправилась в мир демонов вместе с ней, не испугалась бы там ничего.