Речные заводи (том 1) - Най-ань Ши - Страница 89

– Ты ведь знаешь, что человек я честный и прямой и лгать не умею, – сказал Сун Цзян. – Если не веришь, дай мне три дня сроку, я продам что-нибудь, выручу сто лян и расплачусь с тобой. А пока верни мой кошелек.

– Ну и хитер же ты, Хэй-сань! – сказала По-си, насмешливо улыбаясь. – Уж не хочешь ли одурачить меня, как маленькую. Отдай ему кошелек с письмом, а через три дня приди за деньгами! Это все равно, что «после похорон просить денег за оплакивание покойника». Нет уж, мы сделаем иначе: в одну руку ты кладешь мне деньги, а другой я возвращаю тебе вещи. Неси скорее золото – и мы квиты…

– Да пойми ты, нет у меня этого золота, – взмолился Сун Цзян.

– А завтра на суде ты тоже будешь говорить, что у тебя его нет? – спросила По-си.

Услышав слово «суд», Сун Цзян так и вскипел. Он не мог больше сдерживаться и вытаращил глаза от гнева.

– Получу я свои вещи или нет?! – крикнул он.

– Какой бы свирепый вид ты ни делал, все равно ничего я тебе не верну!

– Не отдашь?! – вопил Сун Цзян.

– Не отдам! Делай, что хочешь, не отдам! – крикнула По-си. – Ты получишь свои вещи только в юньчэнском управлении.

Но не успела По-си договорить, как Сун Цзян сдернул с нее одеяло. Кошелек и пояс лежали в постели, и она, даже не пытаясь прикрыться одеялом, схватила вещи обеими руками и крепко прижала к груди.

– Ах вот где они, оказывается! – закричал Сун Цзян, увидев конец своего пояса на груди По-си.

Сун Цзян уже не мог остановиться. Обеими руками ухватился он за свои вещи и начал вырывать их. Но По-си готова была скорее умереть, чем выпустить их из рук. Тогда Сун Цзян так рванул из ее рук свои вещи, что кинжал выскочил из ножен и упал на циновку. Сун Цзян тотчас же схватил его, а По-си принялась кричать:

– Убивают!

Ее крик навел Сун Цзяна на мысль об убийстве. Не успела По-си еще раз крикнуть, как Сун Цзян, вне себя от долго сдерживаемого гнева, левой рукой прижал женщину к кровати, а правой вонзил ей в горло кинжал. Брызнула кровь, послышались булькающие звуки. Опасаясь, что По-си все еще жива, Сун Цзян еще раз ударил ее кинжалом, и голова, отделившись от туловища, скатилась на подушку. Тут Сун Цзян схватил свой кошелек и, вытащив письмо, поспешно сжег его над лампой. Затем он одел свой пояс и стал спускаться с лестницы.

Спавшая внизу старуха, услышав перебранку в комнате дочери, сначала не обратила на это никакого внимания. Но, услышав крик о помощи, она, не зная, что и подумать, поспешно вскочила с кровати, накинула на себя одежду и бросилась наверх. На лестнице она налетела – на Сун Цзяна.

– Что вы там шумели? – спросила она.

– Твоя дочь вела себя нагло, – сказал Сун Цзян, – и я убил ее!

– Скажете тоже! – засмеялась старуха. – Хотя вид у вас действительно свирепый и спьяну вы, пожалуй, можете убить, но все же не следует, господин писарь, так шутить со мной, старухой.

– Если не веришь, пойди посмотри. Я в самом деле убил ее, – сказал Сун Цзян.

– Не верю, – сказала старуха.

Но, войдя в спальню, она увидела труп дочери в луже крови.

– Ой беда-то какая! – вскрикнула старуха. – Что же теперь будет!

– Я человек честный, – сказал Сун Цзян, – и бежать отсюда никуда не собираюсь. Я сделаю так, как ты захочешь.

– Она, конечно, была шлюхой, – молвила старая Янь, – и вы вправе были убить ее, господин писарь! Но что же теперь станется со мной? Кто будет кормить меня?

– Ну это не беда, – сказал Сун Цзян. – Об этом вам беспокоиться нечего. У меня есть средства; я сумею вас прокормить и одеть, и вы сможете прожить остаток жизни, ни о чем не заботясь.

– Раз так, – сказала старуха, – то и прекрасно. Благодарю вас, господин писарь, за вашу доброту. Труп дочери все лежит на кровати, надо бы его убрать.

– Это дело нетрудное, – сказал Сун Цзян. – Я пойду к Чэнь Сань-лану и куплю гроб. Чиновника для осмотра тела я сам пришлю. И, кроме того, дам вам еще десять лян серебра на похороны.

Поблагодарив его, старуха сказала:

– Я думаю, господин писарь, что, пока не настал день, надо бы достать гроб и положить в него труп, чтобы соседи ни в чем не заподозрили нас.

– Тоже правильно, – сказал Сун Цзян. – Принесите мне бумаги и кисточку, и я напишу записку, по которой вы получите гроб.

– Да записка тут вряд ли поможет, – сказала старая Янь. – Лучше бы вы сами пошли, господин писарь. Тогда они быстрее гроб пришлют.

– И это верно, – согласился Сун Цзян.

Они спустились вниз. Старуха зашла в комнату, прихватила замок и, выйдя из дому, заперла двери, а ключ взяла с собой. Вскоре Сун Цзян и старая Янь подошли к уездному управлению. Было очень рано, и еще не совсем рассвело. Когда они проходили мимо уездного управления, ворота по левую сторону от них только что открыли. Тут старуха вдруг вцепилась в Сун Цзяна и громко закричала:

– Держите убийцу!

Испуганный Сун Цзян зажал, ей рот рукой, прикрикнув на нее:

– Замолчи!

Но унять старуху было невозможно. На крик подоспело несколько младших служащих уездного управления. Узнав Сун Цзяна, они начали уговаривать старуху:

– Не кричи, старая! Господин писарь не из таких людей! Если ты на него в обиде, так скажи по-хорошему.

– Да он настоящий злодей! – не унималась старуха. – Задержите его и проводите нас в управление!

Сун Цзян был человеком очень хорошим и пользовался любовью и уважением всех чиновников, как старших, так и младших. Любой в уезде готов был оказать ему услугу. Поэтому никто из стражников не хотел задерживать его, да к тому же они и не верили словам старухи Янь. В это время к месту происшествия подошел Тан Ню-эр. Он нес коромысло барды, чтобы пораньше начать торговать ею возле уездного управления. Увидев, что какая-то старуха, вцепившись в Сун Цзяна, громко ругает его, и узнав в ней старую Янь, он вспомнил, как накануне она оскорбила его, и гнев забушевал в нем с новой силой. Положив свою ношу на табуретку старика, он протиснулся сквозь толпу и крикнул:

– Ах ты, старая злодейка! Да как ты смеешь держать господина писаря?

– Тан-эр! – крикнула старуха. – Не вздумай вмешиваться в это дело. Жизнью поплатишься!

Но Тан Ню-эр еще больше рассвирепел от ее слов и, не разобрав, что кричит старуха, оттащил ее от Сун Цзяна и, растопырив пальцы, закатил такую затрещину, что у нее искры из глаз посыпались, закружилась голова, и она выпустила Сун Цзяна.

Высвободившись из ее рук, Сун Цзян скрылся в толпе. Тогда старуха кинулась к Тан Ню-эру, схватила его за грудь и закричала:

– Писарь Сун Цзян убил мою дочь! А ты помог ему скрыться!

– Откуда ж я мог знать! – встревожено сказал Тан Ню-эр.

– Уважаемые! – вопила старуха. – Помогите мне задержать злодея! Если вы не сделаете этого, вам же будет хуже!

Стражники, которые с места не двигались из почтения к Сун Цзяну, теперь бросились вперед. Один из них схватил старуху, четверо других – Тан Ню-эра и поволокли их в управление.

Вот уж поистине говорится: «Беда или удача сами собой не приходят, а их вызывает человек». Или еще: «Тот, кто на пожаре, обмотавшись пенькой, бросается в огонь, – может сгореть».

Каким же образом освободился Тан Ню-эр, которого задержала старуха Янь, вы, читатель, узнаете из следующей главы.