Последнее лето в Аркадии - Перселл Дейрдре - Страница 84

— Дай мне хотя бы позвонить твоему врачу, папа. Вдруг он скажет, что поездка может быть для тебя опасной?

— Не важно, что он скажет. К тому же на вокзале меня встретит Винсент. — Речь шла о давнем приятеле отца. — Я прошу лишь отвезти меня в Дублин, на станцию. Думаю, ехать на перекладных от Дарта до Конноли в этот раз у меня не хватит сил. — Папа поднялся со стула. — А сейчас, если не возражаешь, я поднимусь наверх и ненадолго прилягу. В пол-одиннадцатого будь готова. Надеюсь, тебя не затруднит отвезти меня в Дублин?

Я беспомощно кивнула.

Поскольку ночью спала я мало, все утро была как вареная. Через два часа после завтрака мы с папой погрузились в машину и поехали на вокзал. На этот раз отец без возражений оперся о мой локоть, когда поднимался на перрон. Тело его было невесомым, словно фантик, и мне казалось, что его может сдуть порывом ветра.

Папа взял билет первого класса, и его вагон располагался сразу за локомотивом, который, прогреваясь, заглушал своим ревом все прочие звуки. Мы потоптались у вагона, ощущая горечь и неловкость, оттого что все слова слишком банальны.

— Жаль, что я не могу поехать с тобой, папа, — вздохнула я, после того как помогла ему взобраться в вагон. — Столько проблем навалилось, и все некстати…

Неожиданно отец наклонился вперед и положил мне руку на плечо, глядя сверху из вагона.

— Спасибо тебе за все, Тереза. Ты очень сильная. Очень. Это правда, даже если ты сама думаешь иначе.

Прежде чем я успела что-то вымолвить, костлявые пальцы выпустили мое плечо и отец скрылся в глубине вагона.

Я даже не подошла к окну его купе, чтобы, расставаясь, помахать ему. Я стояла столбом, крепко зажав в руках сумочку и слепо глядя вперед. Отец попрощался со мной, в том не было сомнений. Он простился и сказал, что любит меня, хотя и по-своему…

— Я пойду прилягу, миссис Би, — сказала я, сложив учебники Тома стопочкой. Джерри обещал позвонить сразу же после разговора с адвокатом, но я была слишком измотана, чтобы ждать у телефона. — Такое ощущение, что я простыла. Не дай Бог, грипп подцепила! Посплю часок — может, легче станет.

— Идите, миссис Би, я здесь управлюсь сама. Надо еще белье в машину заложить. — Помощница ткнула пальцем в щенка, устроившегося на лежанке прямо под окном. — Это животное останется здесь навсегда? — Она не одобряла собак в доме и всячески подчеркивала свою неприязнь к новому жильцу, называя Норму не иначе как «животное».

— Да.

— Что ж, ладно. — Миссис Бирн демонстративно вздохнула. — Надеюсь, оно не слишком сильно будет линять. — Она повернулась ко мне с улыбкой. — А вы идите спать. Сон — прекрасный лекарь. Хотите, разбужу вас часа через два?

— Я поставлю будильник. Когда появится Джек, передайте ему, пожалуйста, что звонила Китти, причем уже трижды.

Занятая личными трудностями, я не слишком вникала в подробности его юношеской любви. Однако что-то подсказывало мне, что на этом фронте не все в порядке. Второй звонок Китти был коротким, а говорила она, едва скрывая раздражение. Третий звонок и вовсе был нервным. Голос Китти дрожал и срывался.

В спальне я забралась под одеяло и немедленно провалилась в темный, глубокий сон. Мне снилась пожарная машина, огромная и страшная. Она ехала прямо на меня, вопя сиреной. Мои ноги прилипли к сплошной разделительной полосе посреди дороги, и я никак не могла сбежать. Сирена надрывалась все назойливее и противнее…

И вдруг все кончилось. Одновременно с упавшей тишиной я проснулась и вздохнула с облегчением. Открыв глаза, увидела нависшее над собой лицо Джека.

— Мама! Мама! — Он тряхнул меня за плечо. — Том звонит.

Я с трудом села, помотала гудящей головой, пытаясь избавиться от остатков сна. Взяв трубку, я хрипло каркнула в нее:

— Алло? — Затем, откашлявшись, повторила: — Алло? Том?

— Мама? Мама, я хочу вернуться домой. Немедленно.

— Но ты уехал лишь вчера. — Я яростно потерла глаза свободной рукой. Может, я проспала целые сутки? Или Том улетел не вчера, а позавчера? — Может, погостишь еще немножко, Том? Не принимай поспешных реше…

— Мне здесь не нравится. Я хочу домой. Ты говорила, что я могу звонить тебе, если что. Ты сама так сказала.

— Конечно. — Хотя голос сына был спокойным и твердым, его настойчивое желание возвратиться меня обеспокоило. Сон сняло как рукой. — Что-то произошло, Том? Тебе не понравилось у друзей Фредерика? Поссорился с Эваном?

— Нет. Но я хочу вернуться. Ты велишь Фредерику отвезти меня в аэропорт?

Я слышала, как американец взял трубку.

— Здравствуй, Тесса.

— Что случилось, Фредерик?

— Я и сам не знаю! — В голосе было искреннее недоумение. — Ведь у нас уже были планы на вечер. Мы купили билеты в Музей восковых фигур, собирались покататься на аттракционах. Ума не приложу, что произошло. Пытался узнать у Тома, приложил кучу усилий, но он отмалчивается. Кстати, я отговаривал его звонить тебе, ведь у тебя и без того полно проблем, но Том — мальчик упрямый, ты же знаешь. Может, тебе удастся его отговорить? Дать ему трубку?

— Погоди минуту. — Я устало опустила трубку на колени и задумалась. Было ясно, что Тома не переубедить. Фредерик прав: Том страшно упрям, и если что-то вбил себе в голову, то пиши пропало. — Фредерик? — обратилась я к трубке.

— Это Том, мама.

— Ты совершенно уверен, что хочешь вернуться, сынок?

— Да.

— Хорошо. Отдай телефон Фредерику, я обо всем с ним договорюсь. — Снова возня в трубке. — Фредерик?

— Да.

— Прости, что мы доставили тебе столько хлопот. Но ты верно заметил: Том ужасно упрям. Разубеждать его бессмысленно. Мне очень жаль.

— И мне.

Мы обговорили детали. Фредерик обещал отвезти Тома в аэропорт Хитроу в течение часа и посадить на первый же рейс. Он должен был позвонить мне, как только самолет взлетит. К счастью, детям до двенадцати можно путешествовать в одиночку. И все же я собиралась связаться с авиакомпанией и попросить присмотреть за ребенком.

Я продиктовала Фредерику наш домашний адрес, телефон и прочую информацию, чтобы он мог заполнить надлежащие формы. Затем мы попрощались, причем я многократно извинялась за испорченный отдых. Надо отдать Фредерику должное — он ничуть не обижался и держался так, будто ничего из ряда вон выходящего не происходит. Это было очень мило с его стороны. Впрочем, пришлось себе напомнить, наша семья тоже была к нему добра. Долг платежом красен.

Я как раз собралась снова накрыться пледом, когда позвонила Рита.

— Всего на пару слов, Тесс, — заверила она. — Как твой отец?

Я рассказала об отъезде. Выслушав, Рита поколебалась, затем спросила:

— А сама как? Справляешься?

— Да.

— Что-то по голосу не скажешь. Ты что, простыла?

— Возможно. Самочувствие не очень.

— Значит, простыла? Или ты шмыгаешь, потому что плакала? Как у вас с Джерри дела? Новостей нет?

То ли мне показалось, то ли Рита знала больше, чем я полагала. Возможно, до нее уже докатились свежие сплетни, касавшиеся Джерри и Сьюзен.

— Нет, новостей никаких… тут и без них проблем хватает. Я знаю, что впереди полно неприятностей, но такое чувство, что в конечном счете все наладится. — Я понимала, что говорю ужасные банальности да еще и фальшивым тоном, но… продолжала нести эту оптимистичную чушь. Каким-то шестым чувством я угадывала, что лучшее лекарство для меня сейчас — полная приватность. Я должна разобраться во всем сама, своими силами, без посторонних советов.

Рита не стала лезть мне в душу.

— Хорошо. Как Томми добрался до Лондона? Ему понравилось в гостях? Ты говорила с той семьей?

Мне не хотелось делиться даже тем, что Том уже летит домой. Сил на то, чтобы строить предположения и гадать, что же случилось в семье Эвана и почему Том пожелал вернуться, не было.

— Да, я дозвонилась до них вчера, разговаривала с мамой Эвана, Мел. Она производит впечатление вполне нормальной. Совершенно не возражала против визита Тома. Конечно, по телефону человека не раскусить. Особенно этих лондонцев, они вечно такие чопорные, вежливые до крайности. А отец Эвана — австралиец, и говорил он со мной очень оживленно и дружелюбно в отличие от жены. Приятный мужчина.