Последнее лето в Аркадии - Перселл Дейрдре - Страница 88

Том сидел с Нормой у телевизора. Я пыталась найти способ выяснить у него, что произошло в Лондоне, при этом не спугнув первым же вопросом. В конце концов я пришла к выводу, что не стоит на него нажимать. Может, через некоторое время он расскажет обо всем сам.

Я набрала лондонский номер, оставленный мне Фредериком. Меня все еще озадачивал факт, что он не позвонил мне сразу после того, как оформил Тома на рейс до Дублина. В любом случае нужно было сообщить ему, что мой сын благополучно долетел.

После нескольких длинных гудков в трубке зазвучал автоответчик:

— Привет. Нас нет дома, оставьте сообщение. Спасибо за звонок.

Голос принадлежал австралийцу Стюарту.

Я наговорила послание для Фредерика и положила трубку.

Затем я набрала папин номер, но линия оказалась занята. Отец с кем-то разговаривал. Вполне вероятно, что он общался с другом и весело смеялся над его шутками, но после разговора с Джерри отец представлялся мне почему-то лежащим в постели, мучимым болью. Свет во всем доме потушен из соображений экономии — больше денег для малышки Терезы… брр!

Следующим был номер мамы Колина. У Тома было так мало друзей, что я дорожила каждым. Какой бы серьезной ни была ссора мальчиков, я должна была залатать трещину.

Сибил (так звали мать Колина) ответила после четвертого гудка.

— Алло-о? — пропела она.

— Сибил? Это Тесс Бреннан, мама Тома, — представилась я самым добродушным тоном.

— О… — Ее голос сразу же изменился, стал настороженным. — Да?

Между мальчиками явно произошло что-то серьезное.

— Я извиняюсь, что сразу перехожу к расспросам, но тема очень меня беспокоит, — торопливо сказала я. — Том не знает о моем звонке; думаю, ему бы не понравилось, узнай он, что мы говорили. — Я рассмеялась заговорщицки, пытаясь перетянуть Сибил на свою сторону, но мой смех был встречен ледяным молчанием. — Вы не могли бы рассказать, что случилось?

— Думаю, об этом вам лучше спросить у сына, — ответила женщина после паузы.

— Я пыталась. Он говорит, что не знает, в чем дело.

На том конце трубки напряженно молчали, хотя на заднем плане слышались легкая музыка и веселый спор двух детей.

— Послушайте, — взмолилась я, — если Том сделал что-то не то, я должна об этом знать.

Сибил еще немного помолчала, но когда наконец заговорила, ее тон стал на порядок дружелюбнее.

— Давайте выпьем по чашечке кофе в какой-нибудь кофейне. Я бы не хотела, чтобы нас услышали.

— Как скажете. И если можно, прямо сейчас.

— Хорошо. Дайте мне пятнадцать минут. Встретимся в баре «Марин» у причала. — Она повесила трубку.

Я медленно нажала отбой, воровато бросила взгляд в глубь коридора, чтобы убедиться, что мой разговор не подслушивали. Заглянув в гостиную, где Том смотрел телевизор, я сообщила, что должна ненадолго уехать.

— А куда ты?

Мне показалось или в самом деле в его глазах мелькнул страх? Я списала это на разыгравшееся воображение.

— По делам. Я ненадолго. Если спустится Джерри, скажи ему, что я уехала в магазин. Миссис Бирн сетовала, что кончилась вся бытовая химия.

— Хорошо. Я передам. — Том снова отвернулся к экрану и стал почесывать собачку, растянувшуюся на его коленях. Мохнатые задние лапки Нормы свисали с дивана.

Когда я добралась до бара «Марин», который прилегает к небольшому мотелю и расположен почти у дороги, машина Сибил, большой, разукрашенный аэрографией джип, уже стояла на парковке. От бара до дома Колина было всего две минуты езды.

Сибил сидела у барной стойки, спиной к круглому выпуклому окну, изображавшему иллюминатор. Ее лицо было в тени, так что невозможно было прочитать выражение. Я снова поразилась красоте женщины, ее горделивой осанке, длинной ухоженной шее, роскошным светлым волосам. Мы встречались всего трижды до сегодняшнего дня, но всякий раз я удивлялась, как великолепно Сибил выглядит. Она капитан гольф-клуба, ходит на однопарусной яхте, любит дайвинг. В общем, интересная спортивная женщина.

Как только мы поздоровались и заказали себе по пиву, я сразу перешла к делу.

— Прошу вас, Сибил, объясните, что случилось. Сын сказал, что вы больше не желаете видеть его в своем доме. Для меня очень важно сохранить дружбу Тома с Колином. Ведь мой сын — необычный мальчик, он отличается от других, и друзей у него почти нет. И если дело в банальной ссоре, пусть даже серьезной, мне бы хотелось помирить наших детей.

— Да уж, Том точно отличается от других, — медленно повторила Сибил. — Но дело не в ссоре и не в недопонимании. — Она бросила на меня настороженный взгляд. — Вижу, вы совершенно не в курсе… наверное, следовало сразу же вам позвонить, но я не знала, с какой стороны зайти. Я надеялась, что, отказавшись принимать Тома в нашем доме, я тем самым исчерпаю инцидент. И даже сегодня, по дороге сюда, я не была уверена, стоит ли заводить разговор…

Ее сбивчивая речь насторожила и испугала меня. Я приказала себе собраться.

Сибил отпила «Гиннесса» и посмотрела на меня.

— Очевидно, Тесс, лучше сразу перейти к делу. Том показал Колину некие фотографии. Колин сам мне сказал.

— Некие фотографии? Что значит «некие»? — Внезапно до меня дошло. — Вы имеете в виду порнографию?

Она кивнула:

— Можно сказать и так.

— Но не может быть, что ваш сын… соврал?

— Наши дети не врут, — строго сказала Сибил. — К тому же эти фотографии видела и я. Колин спустился очень расстроенный, так что я бросилась его расспрашивать, в чем дело. Я вошла в спальню, а ваш Том сидел с журналом… определенного содержания.

Кровь бросилась мне в лицо.

— Это был «Плейбой»? Но, Сибил, большинство мальчишек возраста Тома и Колина…

Она судорожно вздохнула.

— Нет. Мне тяжело приносить вам дурные вести, учитывая, что вы явно не в курсе, но все гораздо серьезнее, чем вы думаете. Мне известно, что мальчишки разглядывают снимки с голыми женщинами и прочее, но Том принес в наш дом отнюдь не «Плейбой». Это был журнал с настоящей порнографией, причем гомосексуальной направленности. Там помещены снимки голых мужчин и мальчиков. Они занимались сексом. Ваш сын сказал Колину, что это естественно. Что древние греки занимались этим и считали это прекрасным, и лишь Викторианская эпоха опошлила любовь между мужчинами, осудила радости плоти и прочее, прочее… Возможно, я что-то упускаю, но смысл примерно таков. Колин был ошарашен и расстроен. Полагаю, Том не просто показал ему журнал, но и предлагал вступить в какой-то клуб. Может, даже хотел попробовать заняться тем же, что было изображено на фотографиях. Думаю, вы понимаете теперь, почему я приняла решение оборвать эту дружбу.

— Да-да, я все понимаю… — забормотала я. В сердце саднила тупая заноза. За последнее время ему пришлось перенести слишком многое. — Не понимаю одного: как такое вообще возможно? Мне… очень жаль. Господи, но откуда?..

Внезапно до меня дошло. Фредерик!

Фредерик, специалист по Древней Греции, с которым я отправляла сына в Лондон.

Как я допустила такое? Ведь я его мать! Как я могла просмотреть? Как могла ничего не заметить?!

«Ты ничего не замечала, потому что была слишком захвачена своей сексуальной фантазией относительно Фредерика Ярсо», — жестко сказал внутренний голос. Но как, как я могла быть до такой степени эгоистичной, настолько наивной и слепой?

Боже, Том, мой бедный мальчик, на что я тебя обрекла!

Сибил смотрела на мою реакцию.

— Я сочувствую вам. Видно, как ужаснул вас мой рассказ. У вас есть догадки, откуда у Тома мог появиться этот журнал? Конечно, обычный «Плейбой» можно достать у других мальчишек в школе, но это… — Верхняя губа Сибил дернулась от отвращения. — Ужаснее всего то, что ваш сын верил в то, о чем говорил.

— Я догадываюсь, откуда у Тома этот журнал, — горько сказала я. — Еще раз прошу прощения. Извинитесь за меня перед Колином, пусть не держит на Тома зла.

— Хорошо.

Мы обе поднялись. Я даже не притронулась к своему пиву, Сибил не допила свое. Уже у двери она сказала, тронув меня за рукав: