Последнее лето в Аркадии - Перселл Дейрдре - Страница 93

— Не волнуйтесь, мистер Бреннан, — заверяет она. — Мы постараемся вернуть его как можно скорее. Но, сами понимаете, проверка займет какое-то время.

Джерри кивает. Несколько мгновений мы все пытаемся как-то одновременно пропустить друг друга и Ньюджента с системным блоком, и получается уйма бессмысленных движений. Хорошо еще, что под ногами не болтается Норма, иначе кто-нибудь непременно бы упал. Я повесила на лестнице стеночку детской кроватки, чтобы собака не забиралась наверх и не мешала детективам работать. Пришлось напихать между деревянными рейками подушки, потому что Норма могла между ними протиснуться. Выяснилось, что наша питомица любит бывать в центре внимания, поэтому постоянно крутится там, где много народу. И хотя Том сейчас смотрит мультики, Норма все равно жаждет оказаться на втором этаже.

— Давайте я вам помогу, — говорю я Ньюдженту, обгоняю его в коридоре, снимаю перегородку с лестницы, чтобы пропустить детектива.

Заслышав шаги, Норма несется к нам. Я пугаюсь, что она собьет детектива с ног, но мисс Марш присаживается на корточки и начинает теребить щенка за загривок.

— Сколько ей? — спрашивает она, заваливая Норму на спину и почесывая ей брюшко пальцами.

— Мы точно не знаем. — Столь повседневный диалог кажется в данных условиях просто невероятным. — Ветеринар говорит, около восьми недель.

— Такая душка! — восхищается мисс Марш и встает. — У вас с ней будет куча хлопот. Колли — очень умные собаки, но им постоянно требуется занятие. У нас дома колли. Глава семьи, всех строит. Повторяю, найдите ей занятие, или она отыщет его сама.

— Спасибо, я это запомню.

Я подхватываю собачку одной рукой, второй распахиваю дверь для Ньюджента и его ноши. Позади меня, на лестнице, Джерри вновь укрепляет баррикаду от Нормы.

— И что дальше? — спрашиваю я.

— Нам надо побеседовать с вами и вашим мужем, — говорит Ньюджент, выходя из дома и направляясь к машине. — Погодите минутку, я сейчас.

Даже спиной я чувствую, как напрягается Джерри. Мисс Марш бросает на него короткий взгляд.

— Как я поняла из вчерашнего отчета оператора, вы не смогли добиться от ребенка подробностей? — спрашивает она меня.

— Нет, увы.

— Ничего удивительно. Обычно детям угрожают, что длинный язык им дорого обойдется. Но вы также сказали, что Том не выглядит особо расстроенным?

— Понимаете, Том не совсем обычный ребенок. Вещь в себе. Когда будете с ним говорить, сами все поймете. Он живет по каким-то собственным правилам, судит со своей колокольни. Думаю, произошедшее куда больше волнует нас с Джерри, чем Тома. Впрочем, это впечатление может быть обманчивым.

Мисс Марш прищуривает глаза на Джерри. Ньюджент тоже пристально смотрит на него, и я начинаю понимать, что опасения мужа были не напрасными. Его действительно могут заподозрить.

Мне не хочется, чтобы между нами были какие-то недоговоренности. Это болото слишком быстро затягивает. Поэтому я выпрямляюсь и тоже сосредоточенно смотрю на мисс Марш.

— Я подозреваю, вы считаете, что мой муж как-то замешан в этом некрасивом деле. Вас, кажется, Наоми зовут?

— Да.

— Если вы так думаете, говорю сразу и напрямик — выбросите это из головы. Вы тоже, мистер Ньюджент. Отношения мужа с моими детьми далеки от идеальных, но ваши домысли беспочвенны. К тому же, в связи с сильной занятостью Джерри и холодностью между ним и моими сыновьями, они редко бывают наедине, если это вас интересует. Не так ли, Джерри? — Я поворачиваюсь к мужу.

— Пожалуй, да, — бормочет он, пораженный моей откровенностью.

— Они ни разу не ходили вместе на футбольные матчи, не ездили на рыбалку, ни-че-го подобного, — продолжаю я твердо.

Странно, вроде бы я говорю это для полицейских, но выходит, будто разговариваем мы с Джерри. Я будто высказываю ему претензии, жалуюсь на невнимательность к пасынкам. И похоже, Джерри тоже это чувствует.

— Но ведь это не значит, что мистер Бреннан и Том совершенно не пересекались в доме, — скованно говорит Ньюджент. — Поймите нас правильно, мы должны рассматривать все версии. Ничего личного.

— Значит, меня подозревают? Думаете, я состою в заговоре с этим… этим… — Джерри ежится от отвращения.

— Такова стандартная процедура, увы, — тихо говорит Ньюджент. — Вы позвонили в полицию, заведено дело, и в его рамках должны быть рассмотрены все версии. Позднее правда будет отделена от вымысла, не волнуйтесь. — Несмотря на мягкий тон, лицо детектива отнюдь не изображает сочувствия. — Мы сделали несколько запросов, но фамилия Ярсо не дала ни одной ниточки. Никаких особых сведений о вашем американце. — Равно, как и о вас самих, говорит его лицо. — Мы вынуждены присматриваться ко всем возможным участникам данного случая.

— Мы поняли, — киваю я, хотя меня душит злость. Оба детектива чувствуют себя вполне комфортно в отличие от нас с Джерри. — Может, хотя бы присядем?

— Разумеется.

Следующие сорок пять минут детективы проводят интервью — допросом это никак не назвать, разве что предмет разговора ужасает. Причем спрашивают преимущественно меня, к видимому облегчению Джерри. Я пересказываю свой разговор с сыном, причем все вопросы, касающиеся Тома, задает Наоми Марш. Ньюджент только записывает и изредка вставляет реплики.

— Как вы считаете, миссис Бреннан, Фредерик Ярсо подсел к вам за столик, желая познакомиться именно с Томом, или это вышло ненамеренно? Ваш сын был рядом?

— Кажется, нет. Вероятно, он и играл на автоматах. То есть был рядом, но не сидел за столом. Скорее всего…

— Значит, Ярсо не планировал знакомство с вами заранее?

— Нет. Наверное, нет. Я… не уверена.

Я пытаюсь вспомнить в деталях тот день в Пале, но вспоминается почему-то либо сам Фредерик, а не его действия, либо наш увлеченный разговор об археологии и очевидное неодобрение Риты. И наконец, моя роковая ошибка — приглашение составить нам компанию в снятом на время отпуска особняке.

— Я не могу вспомнить подробности, мне очень жаль, — говорю наконец. — Фредерик сразу понял, что Том с нами, но не думаю, что знал это заранее. Возможно, он присоединился к нам просто потому, что за нашим столом было единственное свободное место.

— Часто оказывается, что эти парни загодя выбирают себе жертв. Шпионят, следуют за вами по пятам, приглядываются, оставаясь незамеченными, — говорит Ньюджент.

— Значит, он настоящий педофил? Вы говорите об этом? — У меня сильно бьется сердце.

— Пока ничего нельзя сказать с уверенностью, миссис Бреннан. Ведь существует презумпция невиновности, не забывайте. — Ньюджент делает неопределенный жест рукой. — Однако можно с определенной долей вероятности утверждать, что ваш гость и попутчик страдает педофилией. Понимаете, это извращение отличается от других форм сексуальных отклонений. Пресса склонна легко вешать ярлык педофилии, но в чистом виде она встречается не так часто. Если ваш американец — настоящий педофил, то он будет искренне удивлен, когда его обвинят в причинении вреда детям. По его мнению, он любит их настоящей любовью, а дети отвечают ему взаимностью. Если пресса называет, простите, педиками даже гомосексуалистов, то судебная психиатрия считает педофилами лишь зрелых мужчин, испытывающих влечение к детям допубертатного возраста. Может статься, что мистер Ярсо — настоящий педофил. А возможно, он лишь испытывает к детям нездоровый интерес. Этакая психологическая недоразвитость, когда взрослые чувствуют себя лучше в обществе детей. — Ньюджент вздыхает сочувственно. — Однако, судя по тематике журнала, который он дал Тому, первое куда более вероятно.

Он встает и идет к окну, с минуту смотрит в него (мы все молчим), затем поворачивается к нам.

— Думаю, вы заинтересованы в том, чтобы я оказался не прав. Лучше знать, что ваш сын общался с недоразвитым человеком, нежели с извращенцем, способным причинить ему вред. — Он снова вздыхает и возвращается на свое место. — Судя по поведению американца, он пытался заручиться дружбой вашего сына постепенно, без нажима. Так обычно и бывает, увы. — От его слов у меня бегут по коже мурашки. — Сначала совместное плавание в бассейне, затем задушевные разговоры, потом попытка убедить, что ходить вместе в одну кабинку туалета весело и совсем не стыдно. Совместные активные игры, затем общий душ. Помимо этого, педофил пытается окружить отношения с ребенком ореолом тайны, создать свое секретное общество.