Мираж черной пустыни - Вуд Барбара - Страница 107

— Ты увидишься с ним за ужином.

— Я так полагаю, что по случаю возвращения Джеффри с новобрачной шампанское вполне будет уместно. Я закажу столик поближе к вольеру с птицами.

— Извините, — послышался деликатный голос, — позвольте вас на минутку, капитан Дональд.

Все повернулись к Ангасу Макклауду, одному из членов правления клуба.

— Да? В чем дело?

Мужчина заметно волновался:

— Могли бы мы, так сказать, поговорить наедине?

Джеффри ощетинился, как будто уже знал, о чем пойдет речь.

— В чем проблема? — поинтересовался Джеймс. — Там же есть свободный столик.

Шотландец покраснел.

— Если бы мы могли отойти в сторонку…

— Говорите прямо здесь, — настаивал Джеффри, — перед моей женой и друзьями.

Грейс с недоумением смотрела на Джеймса:

— В чем дело? Что происходит?

— Я боюсь, что политика клуба не позволит… — сказал Макклауд. — Не я устанавливаю правила, я только слежу за их соблюдением. Если бы дело касалось только меня… Вы понимаете, — он развел руками, — это касается других людей.

— Боже милостивый, — неожиданно воскликнул Джеймс, — уж не об этом ли вы говорите, о чем я сейчас подумал!

Смущение Макклауда стало еще более заметным.

— Джеффри, объясни мне, в чем дело, — вмешалась Грейс.

Сцепив зубы, он произнес:

— Дело в Ильзе. Она еврейка.

— И что?

— В правилах клуба есть пункт, запрещающий евреям присутствовать за обедом.

Грейс посмотрела на Ангаса, тот старательно избегал ее взгляда.

— К черту такие правила, — решительно заявил Джеймс. — Мы будем сегодня ужинать здесь за тем самым столиком.

— Боюсь, я не могу этого допустить, сэр Джеймс, если с вами будет находиться миссис Дональд.

— Не хотите ли вы сказать…

— Да не важно, отец, — отрезал Джеффри, беря за руку Ильзу, которая вопросительно смотрела на него. — Я не собираюсь есть в этом чертовом клубе. И не хочу быть его членом. Мы с женой пойдем туда, где нам рады. И если нам в Кении нигде не рады, мы отправимся куда-нибудь еще.

— Джеффри! — отец пытался остановить его.

Мона, потрясенная увиденным, так и продолжала сидеть на диване, провожая взглядом пару — офицера и прелестную молодую женщину рядом с ним. Затем она резко повернулась, пересекла сад, направилась к своему бунгало и закрылась там на замок.

Роуз умиротворенно вышивала, когда вошла Грейс. Ночная дымка простиралась за решетками окна и постепенно поднималась к кристально ясным звездам.

Грейс оглядела скромное убранство камеры, ставшей домом для Роуз. Затем спросила:

— Ты можешь сегодня со мной поговорить?

— Закончили работы над последним приютом Карло?

— Да.

Вздохнув, Роуз воткнула иголку и отложила рукоделие. Впервые за последние месяцы она взглянула золовке в глаза:

— Пожалуйста, когда все будет готово, передай владельцу похоронного бюро распоряжение перевезти туда Карло. И попроси отца Витторио отслужить мессу за него.

— Хорошо.

— Ты знаешь, Грейс, — тихо продолжала Роуз, — Валентин не был исчадием ада. Он просто не был способен любить. Карло был таким нежным и внимательным, он не хотел никого обидеть. Его так мучили в лагере — я видела шрамы на всем его теле. Валентин не имел права его убивать, просто связав, как животное, совершенно беспомощного. Я надеюсь, он будет вечно гореть за это в аду.

41

В ходе разбирательства шансы Роуз все уменьшались, так что даже Бэрроуз вскоре перестал надеяться на благополучный исход расследования. Все улики были против графини.

Для дачи показаний вызвали суперинтенданта Льюиса из отдела расследования преступлений.

— Суперинтендант, — сказал государственный обвинитель, полный мужчина, едва помещающийся в свою черную мантию, в белом парике, нахлобученном на лысую голову. — Вы спрашивали у леди Роуз, откуда у нее на лице синяк?

— Спрашивал.

— И что она вам ответила?

— Что упала и ударилась о край туалетного столика.

— А своей семье она сказала, что это муж ударил ее! Другими словами, леди Роуз рассказала две разные истории, одна из которых — ложь. А может, и обе. Вы согласитесь, суперинтендант, что леди Роуз могла получить этот синяк при падении с велосипеда, когда прокололась шина?

Инспектора Митчелла из полиции Найэри допрашивали несколько раз.

— Вы сказали, инспектор, что доктор Тривертон думала, что тем утром леди Роуз куда-то уехала?

— Да. Но леди Роуз была дома и, судя по ее внешнему виду, вряд ли в скором времени собиралась куда-либо ехать.

— Какова была реакция сэра Джеймса и доктора Тривертон, когда они увидели леди Роуз в дверях?

— Они были удивлены. Ведь им казалось, что она уже уехала.

— Уехала куда?

— Ну, она планировала убежать со своим итальянским любовником.

При втором допросе:

— Инспектор Митчелл, как леди Роуз отреагировала на известие о смерти мужа?

— Она произнесла: «Я этого не хотела».

— И что же она имела в виду?

— Ваша честь, это неуместный вопрос!

— Да, мистер Бэрроуз.

— Леди Роуз сказала что-нибудь еще?

— Да, одно слово.

— Какое?

— Ну, это было имя. Она сказала: «Карло».

Во время заседаний Грейс наблюдала за невесткой. Застывшее выражение делающегося все более бледным лица, остановившийся взгляд голубых глаз… Грейс недоумевала, не понимая, что же скрывается под этой восковой маской?

Наконец государственный обвинитель вызвал на свидетельскую трибуну доктора Грейс Тривертон. Она окинула взглядом битком набитый зал суда и почти физически ощутила на себе жадные взгляды собравшихся.

— Доктор Тривертон, вы осматривали лицо леди Роуз?

— Да.

— И как на ваш профессиональный взгляд, мог ли такой синяк быть получен при падении с велосипеда ночью, пятнадцатого апреля?

— Она сказала, что потеряла сознание.

— Пожалуйста, ответьте на вопрос, доктор. Такой удар всегда приводит к потере сознания?

— Нет, не всегда, но…

— Существует ли в медицине какой бы то ни было способ установить, потеряла ли леди Роуз сознание?

— Нет.

— Доктор Тривертон, пожалуйста, повторите, что сказала вам невестка после того, как от вас ушел инспектор Митчелл, принесший новости о смерти лорда Тривертона.

— Роуз сказала, что не желала ему смерти.

В зал внесли мольберт с прикрепленным к нему планом этажа особняка в Белладу.

— Доктор Тривертон, это план верхнего этажа Белладу?

— Да.

— Пожалуйста, укажите комнату, где вы спали. Она отмечена красным крестом? Спасибо, доктор. Итак, на плане мы видим, что ваша комната предпоследняя в этом крыле. Скажите, пожалуйста, чья спальня находится за вашей?

— Спальня леди Роуз.

— Вы имеете в виду спальню леди Роуз и лорда Валентина?

— Нет, спальня брата находилась напротив моей.

— Я так понимаю, что граф и графиня не спали вместе?

Грейс обожгла самодовольного обвинителя взглядом.

— У них были отдельные спальни. Я не знаю, спали ли они вместе.

— Хорошо. Последнюю спальню занимала леди Роуз. Она ни с кем ее не делила?

— Ни с кем.

— Значит, когда посреди ночи вы услышали у своей двери шаги, значит, человек мог выходить только из спальни леди Роуз?

— Или же направляться к ней…

— Доктор, вы сказали, что посмотрели на часы. Сколько было времени, когда вы услышали звук мотора?

— Как я и сказала полиции, либо пять минут пятого, либо час двадцать. На мне не было очков.

— Судя по тому, что эксперты установили примерное время смерти графа — примерно три часа утра, — то мы можем предположить, что это время час двадцать, а шаги принадлежали человеку, выходящему из спальни леди Роуз.

— Это мог быть кто угодно! Там есть ванная комната…

— Доктор Тривертон, той ночью вы были в спальне одна?

Она уставилась на него.

— Прошу прощения?

— Той ночью вы были в спальне одна, доктор?