Мираж черной пустыни - Вуд Барбара - Страница 51

Именно тогда Грейс и решила обратиться за помощью к Валентину.

Она нашла его в северной части плантации, верхом на коне и с хлыстом в руке, следящим за мульчированием и прореживанием посадок. Со дня на день должны были начаться затяжные дожди, и он спешил закончить работы на полях до их наступления. Пока Грейс излагала ему суть своей проблемы, Валентин не сводил глаз с работников: полностью позабыв о своей воспитанности, он то и дело прерывал ее, отдавая приказания направо и налево. Бессонные ночи отразились на его лице; он горел желанием создать богатейшую плантацию на территории Кении.

— Побыстрее, Грейс, — с нетерпением в голосе сказал он. — Дожди начнутся со дня на день, а ты отнимаешь у меня драгоценное время.

После того как она сообщила ему о цели своего визита, он произнес:

— Я давал тебе два года, Грейс. И вот пожалуйста: ты в Кении два года, и ты потерпела фиаско.

— Я не потерпела фиаско. Мне просто нужна помощь.

— Ты клялась и божилась, что обойдешься без меня. Ты обещала мне, что не будешь лезть ко мне с этой своей затеей. Вахиро! — крикнул он. — Принеси еще удобрений. И скажи им, чтобы на этот раз они распределяли его как следует!

— Валентин…

— Лечить их — это одно, Грейс. Я не имею ничего против этого. Но учить их, образовывать — это уже совсем другое дело. Где бы я был, если бы эти парни возомнили себя хозяевами? Дай им образование, и они захотят взять власть в свои руки. А нам придется собирать вещи и возвращаться назад, в Англию, несолоно хлебавши. Ты этого хочешь?

Грейс была вне себя от гнева. Она хотела высказать ему все о Миранде и ребенке, напомнить о бедняжке Роуз и Моне, которой было уже два года, но которая не видела от отца ни любви, ни ласки, попрекнуть его тем, в какой хаос он превращал свою собственную жизнь. Но она знала, что этим она добьется только безобразной сцены и отдалит от себя брата еще больше. Поэтому она решила рискнуть съездить в Найроби невзирая на сильные дожди, которые в скором времени сделают дороги не просто непроходимыми, а очень опасными; не один фургон исчез в пучине внезапно появившегося грязевого болота вместе с людьми. Ее друзья в Найроби были последней надеждой. Она должна была избавиться от мистера Мастерса.

Но сейчас даже ее друзья не могли предложить ей достаточной финансовой помощи. Единственное, что ей оставалось, это обратиться в банк и взять ссуду, но как она будет ее отдавать, она не имела ни малейшего понятия.

Грейс проводила взглядом запыленный автомобиль, проехавший мимо нее, затем перешла дорогу и вошла в банк Харди Акреса.

Миранда склонилась над керамической чашей: ее вырвало.

Тело сотрясалось от дрожи, поэтому, чтобы не упасть, она вцепилась за края стола. Затем обессиленно опустилась в кресло и отрешенным взглядом посмотрела на окно, по которому стекали струйки легкого дождика. Она не испытывала никаких эмоций — ни радости, оттого что наконец пошел дождь, который принесет Кении еще один благословенный год, ни отчаяния, оттого что у нее появится много хлопот с уборкой гостиницы. Она вообще ни о чем не думала. Ее самые худшие опасения подтвердились: она беременна.

Первое подозрение у нее возникло еще в феврале, когда в назначенный срок у нее не начались месячные.

Она тешила себя надеждой, что это просто задержка, — надеждой, которую таила с каждым днем, с каждым приступом тошноты. Но сегодняшний день развеял все ее сомнения и разрушил все ее чаяния. Та информация, которую она получала от Пиони, расспрашивая ее о самочувствии, позволила ей безошибочно определить собственное состояние.

Ее отчаянный взгляд блуждал по комнате: с окна — на лежащее на столе смятое письмо, полученное день назад от золотоискателя, компаньона Джека, который сообщал ей о трагической гибели ее мужа от раненого носорога, на валявшуюся на кровати несуразную подушку — набитую тряпками наволочку, имитировавшую девятимесячный живот беременной. И наконец, взгляд Миранды переместился на потолок: там, наверху, в мансарде, лежала Пиони, которая уже считала часы до родов.

Миранде не оставалось ничего другого, как ехать к миссис Бэйтс в Лимуру. Ни для кого в Кении ее грязные делишки не были секретом; Миранда могла назвать имена по меньшей мере трех женщин, которым миссис Бэйтс на своей кухне помогла избавиться от плодов их ошибок. Проблема была в другом: когда туда можно поехать. Миссис Бэйтс не делала аборты тем, у кого срок беременности превышал четыре месяца. У Миранды было уже более трех. Ей нужно ехать как можно быстрее. Но вот когда?

Пиони должна вот-вот родить, поэтому Миранда не могла оставить ее одну. Она солгала девушке про врача, который якобы должен будет прийти, как только начнутся роды: Миранда планировала принимать их сама. Секретность была превыше всего. Она возьмет ребенка, выбросит подушку и посадит Пиони на первый же поезд до побережья.

Теперь вот возникла новая проблема.

Миранда взглянула на часы. Было около пяти — время чаепития. Она не заходила к Пиони с самого утра.

В ее голове роились вопросы. Когда ей поехать к миссис Бэйтс? А если Пиони ошиблась в сроках и ребенок родится не раньше, чем через две-три недели? Получится, что Миранда родит ребенка лорда Тривертона и останется по-прежнему беременной!

Она бросила взгляд на поднос, который приготовила для Пиони. На нем лежал журнал, полный романтических историй и сплетен об американских кинозвездах. На последней странице были напечатаны объявления о продаже «дефицитных» товаров. Рекламодатели указывали номера своих почтовых ящиков, требовали предоплату и обещали быструю и надежную доставку «препаратов — регуляторов женского цикла», качество которых они гарантировали.

Миранда устало поднялась и взяла поднос.

Она ничего не знала о том, как принимать роды, но решила, что с легкостью справится с этим, что это будет простым, естественным процессом. Она нашла книгу «Роды на дому», которая оказалась совершенно бесполезной, так как была издана двадцать лет назад, на рубеже веков, и оказалась настолько целомудренной, что все рекомендации сводились к тому, чтобы «поставить вокруг роженицы ширму».

Поэтому Миранда решила полагаться на собственные инстинкты. В тумбочке Пиони лежала стопка новых полотенец и простынь, мыло, бутылка со стерильной водой, таз для умывания, а также чайные полотенца с безопасными булавками по бокам на послеродовой период. Все будет хорошо, сказала себе Миранда, открывая дверь на мансарду: через день-два у нее появится ребенок, Пиони, живая и здоровая, будет трястись в поезде, и она избавится от своей проблемы, выкроив время для визита на ферму миссис Бэйтс.

Войдя в комнату на мансарде, она закричала, выронив из рук поднос.

Быстренько заперев за собой дверь, Миранда подбежала к кровати и начала щупать пульс Пиони. Первые секунды ей не удавалось уловить его, но потом она ощутила слабую пульсацию.

— Пиони? — позвала она. — Пиони?

На мертвенно-бледном лице не дрогнул ни один мускул. Миранда глянула на сочащуюся на матрас кровь, покрывающую ноги и платье Пиони, и постаралась взять себя в руки. Девушка еще жива. Миранда быстро сняла с Пиони одежду, постелила под нее чистую простыню и попыталась остановить кровотечение.

Что произошло?

Миранда начала дрожать. Она не имела ни малейшего представления, что ей делать. Ощупала живот девушки. Ребенок был жив, он двигался. Затем мышцы живота сократились, и кровотечение усилилось.

Миранда выбежала из мансарды и стала спускаться вниз по лестнице. Она вбежала в кухню, до смерти перепугав мальчика-поваренка.

— Доктори! — прокричала она, выпихивая его на улицу. Остальные работники прервали работу и наблюдали за происходящим.

— Быстро!

— Доктори Гэар?

— Любой доктор! Быстрее! Скажи ему, что это вопрос жизни и смерти!

Кабинет мистера Акреса, представлявший собой простую решетчатую клетку, располагался в задней части крошечного банка, состоявшего из небольшого квадратика пола и кассы с решеткой и окошком для кассира, где молодой индус считал деньги.