Искра (СИ) - "Emerald" - Страница 197

Лишь у самого камина Эдмир отпустил задыхающегося от нехватки воздуха и нахлынувших чувств мужа, помогая усесться на мягкий стул.

— Оказывается, я никогда за тобой не ухаживал, любовь моя, — немного виновато произнес мужчина, берясь за высокий тонкогорлый кувшин из радужного стекла, оплетенный узорной золотой сеткой. Густое вино темнее ночи, распространяя аромат южной лозы, ударило в серебро бокала, слегка пенясь. — Позволишь мне исправиться? Уж лучше поздно, чем никогда…

Рэниари словно завороженный смотрел на непривычно мягкий профиль старшего мужа. Эдмир сам на себя не был похож… с какой-то запредельной нежностью подавая ему бокал с вином и придвигая блюдо с нарезанными фруктами.

— Красиво… — только и смог произнести Рэниари, коснувшись губами пряной сладости в своем бокале. — И так все знакомо… словно во сне…

— Все для тебя, любимый!.. — жарко выдохнул король, перехватывая свободную руку мужа и целуя тонкие пальцы Искры. Великолепно вышколенные слуги незаметно скользили вокруг, не мешая уединению и проворно меняя блюда. Сам Рэниари находился словно в полусне… тягучем, странном… таком сладком… позволял кормить себя с рук кусочками мяса, слизывая душистую подливку с пальцев Эдмира, возбуждаясь и возбуждая.

Было так странно чувствовать себя каким-то хрупким, невесомым, беспомощным… тем, за кого решают, кого берегут… кого любят.

— Хочу все исправить, — произнес вдруг Эдмир, мерцая глазами в полумраке комнаты. — Хочу, чтобы эта ночь запомнилась нам обоим надолго.

— Ты так говоришь… ты прощаешься? Но ты ведь вернешься? — У Рэниари неожиданно дрогнул голос. Молодой человек нерешительно коснулся руки своего старшего. Словно пересиливая самого себя.

— Это война, милый, — просто ответил Эдмир, переплетая их пальцы и слегка поглаживая большим пальцем ладонь мужа. — Я могу погибнуть. Но твое беспокойство согрело мою душу. Даю слово, что не заставлю тебя тревожиться еще больше.

— Ты не можешь умереть, — вскинулся Рэни, упрямо наклонив голову: качнулись украшения на кончиках длинных шпилек в его прическе. — Ты обязан жить ради страны… ради сына…

— А ради тебя? — Моментально отозвался старший король, не позволяя младшему высвободить руку и отстраниться. — Можно ли мне жить ради тебя? Скажи… ТЫ будешь ждать меня?

Рэниари вскинул на мужа заблестевшие глаза. У него вдруг заныло сердце.

— Буду! — Решительно кивнул он. — Вернись, чтобы мы могли начать все сначала.

Эти слова внезапно отозвались странным томлением в груди: «…просто вернись, чтобы мы могли хотя бы спокойно поговорить. И все выяснить. И начать все по-новому. Во всяком случае, я очень этого хочу…»

Когда-то давно… не в этой жизни… он уже говорил нечто подобное!

…Как они оба лишились одежды и как очутились в постели, никто из них так и не понял. Просто в один миг мир вокруг внезапно поменялся, слуги понятливо исчезли, а сами они утонули в страсти, яростно целуя и лаская, вжимаясь и ощущая неистовое возбуждение друг друга.

Эдмир лежал на спине, усадив мужа на свои бедра, а его член недвусмысленно упирался прямо в ягодицы Рэниари. Кажется, у них даже была какая-то прелюдия… взаимные ласки… плевать! Сейчас оба жаждали иной близости… до стонов, до нетерпеливой дрожи, до боли проникновения!

И Рэни выгнулся, с радостью встречая невольный дискомфорт… пережидая и приветствуя его!

И неуверенно покачнулся на старшем, упираясь ладонями в его широченные плечи… и протяжно застонал, запрокинув голову. Золотое тело… сильное, такое красивое!.. призывно светилось во мраке спальни, слегка бликуя от редких светильников. Золото рассыпавшихся волос буквально обжигало, чтобы тут же утешить шелковистой прохладой, мазнув изысканной лаской по ногам старшего короля!

…Когда… когда нежную кожу горла и груди успели испятнать мои метки-укусы?! Как личные печати… знаки принадлежности ему, Эдмиру.

Не позволю!

Никому не позволю коснуться ЕГО!

ОН мой!!! Мой! Всегда был и будет только моим!!!

Никому не отдам…

Не выдержав сладкой пытки, Эдмир резко качнул бедрами, еще больше погружаясь в узкий жар тела над собой… сам задыхаясь от огненной волны страсти. Наклонившись вперед, Рэниари нетерпеливо потянулся за глубоким поцелуем. И Эдмир застонал ему в губы, безвозвратно потерявшись в ощущениях. И перевернулся, подминая под себя младшего… складывая его чуть ли не пополам и зацеловывая практически до невменяемости. Наполнил прекрасное тело собой, своей горячей плотью. Такой жадной и неутомимой. И сморгнул невольные слезы, вдруг намочившие густые ресницы…

Зачем эти слезы?.. Почему?

Словно предчувствие боли, что терзало душу последние месяцы.

Ты должен быть сильным ради НЕГО…

Должен держаться…

Стать каменной стеной, что закроет любимого от всего мира… такого хрупкого… такого юного, но упрямо пытающегося быть взрослым и сильным.

Рэниари сводил его с ума своими стонами, что срывались с искусанных, распухших от поцелуев губ… зацелованных, выпитых тобой! Его ногти в невольном порыве страсти царапали твою спину, даря сладкую боль, такую незаметную на фоне бешеного возбуждения.

Боги мои! Да погружаться в тебя все равно, что погружаться в вечно меняющееся море! Такое ласковое, такое яростное, сонное, бушующее!.. Никаких слов не хватит, чтобы описать это счастье! Тонуть, захлебываться в силе, хлещущей через край… пытаться не брать… не красть… закрываться от этих потоков магии… только бы не укорачивать драгоценные мгновения твоей жизни!

И проигрывать эту битву.

И ласкать дальше, всего себя отдавая взамен.

Спасибо, что начинаешь принимать меня в сердце, моя золотая Искорка!..

…Потом, утомленные ласками, они просто лежали, обнимая друг друга.

— Эд… — тихонько позвал вдруг Рэниари.

— Ммм?.. — отозвался тот, не открывая глаз и бездумно улыбаясь.

— Пожалуйста, — молодой человек приподнялся, просительно заглядывая в лицо старшего мужа. — Обещай, что не оставишь Эрена…

Глаза Эдмира тут же широко распахнулись.

— С чего это ты вдруг заговорил о ребенке? — Настороженно спросил он. И наткнулся на какую-то щемяще-обреченную улыбку мужа.

— Я просто чувствую… мое время истекает, — пояснил Рэниари, скользя ладонью по влажной от пота груди старшего короля. — И я должен быть уверен…

— Не смей! — Тут же подорвался король, хватая Искру за плечи и опрокидывая на смятую их играми постель. — Даже не заикайся об ЭТОМ! Слышишь???!!! Не смей такое говорить!!! Ты будешь жить!!! Мы найдем способ тебя спасти!!!! — Рэни лишь склонил голову на плечо, смаргивая невольные слезы: в последнее время он все чаще и чаще плакал, быстро уставая… и ему все труднее удавалось скрывать собственное состояние от окружающих… особенно от вездесущих слуг. Было стыдно вести себя таким образом. Хотя для младшего супруга слезы не считались чем-то предосудительным. Но Рэни не мог и не желал демонстрировать свои слабости. А вот тут не сдержался.

— Пожалуйста, Эд, — тихо попросил он, запуская пальцы в растрепавшиеся волосы Эдмира. Больше всего хотелось шмыгать носом от незаслуженной обиды, что не увидит, как его ребенок растет, взрослеет… не узнает, кого он выберет в спутники жизни… ничего не увидит! Даже сейчас, после столь жаркой страсти, Рэни дико устал и чувствовал слабость, накатывающую медленно, но неотвратимо. — Я люблю Эри. Очень люблю. Пожалуйста, хотя бы ради меня не бросай его. Поклянись, что не откажешься от собственного сына. Я не требую от тебя его любить. Уже не требую… Просто помни, что он ни в чем не виноват! Не бросай его хотя бы ради меня…

Сильная ладонь мужа властно легла на губы Рэниари, прерывая путаную речь.

— Любовь моя… даже не смей! — Ярость короля обжигала словно пламя. — Я никому тебя не отдам! Даже смерти. Всегда помни об этом.

И оставался лишь один способ прекратить эти речи.