Искра (СИ) - "Emerald" - Страница 226

…Тонкий пепел тех, кого больше не было на вершине башни, длинным сверкающим шлейфом струился над спасенным городом, выдуваемый ветром с опустевшей площадки…

Далеко на западе Рэниари остановил Ветерка.

Лесная дорога была тиха и пустынна. Даже птицы затихли.

— Рэни, что случилось? — Встревожено начал Баррэт. Вороной под ним зло выгнул шею и всхрапнул. Кони Лотэ и Кассина тонко заржали. Из придорожных кустов с треском выдрался встрепанный Черныш, судорожно заглатывая какую-то тварюшку.

— Не знаю… — растерянно отозвался юноша, вслушиваясь в себя.

— Уже приехали, — сказал Касс, рукой отодвигая еловую лапу: в просвете ярко блеснул простор Лазурной. На широкой песчаной полосе муравьями копошились солдаты в цветах Цитадели и Круглого Холма. А у берега покачивались многочисленные хищные силуэты полупиратских шнек. — Ветер попутный, домчимся — оглянуться не успеешь!

И в этот миг словно волна прошла по земле. Кони вставали на дыбы, едва не сбрасывая всадников, со стороны реки донеслись встревоженные крики.

И все замерло…

Только дико орущие птицы сплошной пеленой кружили над лесом.

— И что это было? — Поинтересовался Лотэ, успокаивая своего коня. Умница Ветерок уже стоял спокойно, настороженно косясь лиловым глазом по сторонам.

— Не знаю… — так же растерянно ответил маг. — Волна со стороны Фейринеля… какое-то мощное волшебство…

— Они хотели поднять уровень берега, — отрешенно произнес Рэниари. В груди словно струна оборвалась, принеся боль освобождения. Знакомая призрачно-золотая бабочка затрепетала резными крыльями перед глазами юноши. И Рэниари как завороженный протянул невесомому фантому ладонь.

— Пора, — поторопил всех Баррэт, первым двигаясь к берегу. А бабочка, коснувшись пальцев Искры, рассыпалась быстро тающей пыльцой, тонко зазвеневшей на ветру.

«…Прости…»

Глава 10

Эдмир тяжело смотрел на преклонивших перед ним колени старейшин Фейринеля.

Проклятое, ******** княжество! ******* князь!

Эккуар обманул его. Теперь, после случившегося, эта тварь стала героем для своих подданных! Тот, кто спас их от смерти… кто дал надежду на дальнейшее существование.

Королю Хилдона безумно хотелось выпустить собственную ярость и не оставить в княжестве и камня на камне. Судя по тому, что рассказали перепуганные слуги Башни, Рэниари потерял всякую надежду на спасение. Иначе бы не полез в петлю! Видимо совсем разуверился, что его спасут. Глубочайшая благодарность тому, кто выдернул любимого мужа из шелковой петли. Во всяком случае, новый похититель умрет легко и сравнительно быстро.

Но Рэни?!..

Неужели ты так не веришь в меня, любимый, что решил умереть?! Неужели думал, что я буду тебя хоть в чем-то попрекать?! Мой золотой малыш, я люблю тебя… и всю свою жизнь проклинал бы только СЕБЯ за то, что не уберег… не защитил… не успел…

Ладно, с этой ******** землей потом разберемся. Можно отдать в личное владение наследному принцу — все-таки красивый край. И если бы не муж, которого здесь держали пленником, Эдмир и сам бы не отказался иметь такой загородный дворец. Впрочем, сейчас нужно спешить в Меайру. Спасти столицу, а там Итарон выяснит, кто снова украл Рэниари. А еще нужно послать гонца к брату. Пусть поспешит на север…

— Отныне Фейринель часть Хилдона, — кривя губы в жестокой улыбке, произнес король, глядя на белых от страха старейшин — руки так и чесались размазать эту мразь в кровавую кашу. Эккуар, ты еще легко отделался! Я бы жег тебя годами… — Я не буду мстить за то, что сотворил ваш БЫВШИЙ князь. Но если вы… — он посмотрел на знатных фейринельцев. — Если вы дадите мне повод… — это прозвучало с ТАКИМ предвкушением, что старейшины содрогнулись, — я смешаю ваш клочок земли с грязью. И в мире забудут, что некогда существовал Фейринель!

Теперь нужно спешить назад. Как будто и не было недельной гонки по восточному притоку Лазурной до Синего озера и стремительного пешего перехода до Горной стены, которую оказалось так легко пробить проходом. Зато теперь изоляции Фейринеля пришел конец. Хорошее приобретение для королевства, если бы еще и любимый муж был рядом.

…Карлаэль Деззион был на самом острие атаки.

Разглядев зятя, Эльмаран похолодел и бросил свой отряд на помощь обезумевшему родичу.

— Ты что творишь, ******! Б****! — Заорал перепуганный Коразз, раскроив череп очередному мисиранцу. По наплечникам доспехов ответно скользнул чей-то клинок, в бок нацелилось жало копья — хорошо хоть проворный оруженосец успел прикрыть своего лорда тяжелым щитом. — Уведите этого безумца из боя!

Каким-то чудом маркиза удалось оттащить за линию королевских гвардейцев. Но последовать за Карлаэлем барон не смог — мисиранцы ломились вперед словно обожравшиеся мухоморов северные шаманы. Кажется, зять что-то яростно кричал и даже пытался брыкаться, но Эльмаран за грохотом схватки ничего не слышал. Только и смог заметить, как раскрывается в протестующем крике рот Деззиона, прежде чем его утащили в тыл дюжие гвардейцы.

…Он нашел зятя сразу после боя, когда солдаты Мисирана с разочарованной руганью вновь откатились за пределы дворцового парка.

Карлаэль стоял перед своим отцом такой потерянный, без шлема, в окровавленных и порядком изрубленных доспехах. Взгляд беспомощного ребенка… И Элю стало безумно жалко того, кто потерял смысл жизни. Но если его сейчас пожалеть, то станет только хуже. Чего явно не понимал старший маркиз, пытаясь хоть как-то образумить сына.

В груди барона вновь защемило, и он, едва не взвыв от тоски по брату, порывисто шагнул вперед, тут же впечатав окольчуженное предплечье в горло зятя, не защищенное бувигером. Лорд Тарлит дернулся было спасти захрипевшего от удушья наследника, но тут же застыл, поймав бешеный взгляд карих глаз барона, столь не похожих на синие очи его младшего брата.

— Ты что творишь придурок!.. — зашипел на зятя Эльмаран. — Если жить надоело, то скатертью дорога! Но ты о Марэте подумал?! Он ведь не только твой сын, но и сын Валиэля! Думаешь, ему будет легко потерять ОБОИХ родителей! Не знал, что ты такой трус и боишься жить дальше!

— Моего Валя больше нет… — прошептал искусанными губами Карлаэль, поднимая на Коразза глаза, полные слез. Эль убрал руку от его горла и рывком притянул к себе. От молодого маркиза невыносимо разило перегаром, но в остальном он был трезв. Видимо, выпивка не слишком-то помогла залить горе.

— Кар, не дури! — Суматошно зашептал зятю Эльмаран, встряхивая его на каждом слове. — Неужели думаешь, что моему брату понравилось бы, что ты гробишь и себя и вашего сына. Малыш не выживет без твоей поддержки. А твой отец слишком стар — сможет ли он поднять ребенка в одиночку?!

Не выдержав, Карлаэль глухо зарыдал прямо в бронированное плечо барона, не обращая внимания, что до крови царапает лицо: изрубленная кожаная туника не сильно-то спасала от колец брони.

— Вернись во дворец… — шептал Эль, давая ему выплакаться. — Пожалуйста… Хватить пить и искать смерти. Нас слишком мало. Если мисиранцы прорвутся… тех, кто внутри, ничто не спасет! Погибнут все. И малыш Марэт… Вал никогда не простит тебе… Пожалуйста, возьми себя в руки.

Отстранив от себя вроде бы чуток успокоившегося Карлаэля, барон пытливо заглянул в потускневшие глаза цвета весенней листвы.

— Я могу надеяться, что наши спины будут прикрыты? — Тихо спросил он. Бедняга Карлаэль… он никогда не хотел быть старшим. Да и не умел, хотя его учили. Слишком хрупкий, слишком уязвимый. Он с радостью отдавал Валиэлю роль ведущего, принимая на себя обязательства ведомого. Судьба и титул потребовали от него стать главным в браке, но насколько Коразз знал, Валиэль всегда и во всем руководил мужем. И сейчас, потеряв свой стержень, Кар надломился, не зная, за что цепляться. И Эльмаран мягко толкал зятя к тому, что таким стержнем для него должен стать его наследник.