Избранное - Несин Азиз - Страница 86

В то утро шеф отдавал чиновнику политической полиции следующий приказ:

– Чжан, я поручаю тебе очень важное дело. Смотри в оба! Для тебя это самое почетное задание за все время службы у нас. Конечно, если ты справишься.

Чжан, разглядывая носки своих поношенных ботинок, спросил застенчиво:

– А премию дадут, господин начальник?

– Конечно, если ты успешно справишься. Ты получишь три тысячи юаней. Прочисти свои уши и слушай меня хорошенько.

Начальник политической полиции все время что-то говорил, но Чжан ничего не понимал. В голове его вертелись три тысячи юаней. Три тысячи, как будто и большие деньги, но на базаре не очень-то разойдешься на них.

– Ты прошел обучение на курсах у специалистов американской секретной службы? – спросил шеф.

– Что? – откликнулся Чжан, голова которого все еще была забита тремя тысячами юаней.

– У американских специалистов, – повторил шеф.

– А-а-а, да, да… Я получил самые высокие отметки.

– Тогда я могу на тебя положиться. Чжан, слушай меня внимательно. Ты должен хорошо загримироваться. Наденешь на себя лохмотья. Будешь просить милостыню напротив большого розового здания, что на проспекте Чань Ань-цзе. Ты понял? С утра до вечера ты там.

– Я понимаю, шеф мой. Мне нетрудно облачиться нищим.

– Старайся выследить всех, кто посещает это большое здание. Каждый вечер я буду ждать доклада от тебя.

– Слушаюсь, шеф мой.

Чжан так искусно изменил свое лицо и одежду, что люди давно знавшие его, глянув на него, сказали бы: «Этот человек родился нищим». Во всем Китае не было лучшего нищего.

В первое утро, когда Чжан начал нищенствовать, передним прошел шеф и, бросив монетку, молвил:

– Поздравляю тебя, Чжан. Если бы я не знал, что это ты, ни за что не догадался бы.

В первый день работы Чжан еле успевал собирать и класть в карман монеты, которые ему бросали прохожие. У него почти не оставалось времени на выполнение своих полицейских обязанностей. Как, оказывается, много в этой бедной стране людей, отзывчивых на чужое горе! Он сел на перекрестке, поджав под себя ноги, и расстелил перед собой носовой платок. На платке моментально появились деньги.

Чжан удивился. Здесь, не сходя с места, он за три дня заработал больше, чем за месяц в полиции, гоняясь день и ночь по городу.

Как-то утром на второй неделе Чжан услышал над ухом свистящий голос:

– Чжан, ты до сих пор не представил ни одного доклада!

Нищий со страхом поднял голову:

– Ради всевышнего… Завтра вечером принесу… Милостивый господин, пожалейте… Я представлю доклад, шеф мой… Подайте немного несчастному, бедному, одинокому…

Люди вокруг, ничего не подозревая, бросали нищему милостыню. Шеф сказал:

– Жду доклада!

Чжан нищенствовал около месяца. Начиная работу, он не предполагал, что сумеет собрать такие большие деньги. К тому же без особого усилия. И главное, он был независимый и свободный. Хочет – работает, хочет – не работает. Он сразу принял решение и утром предстал перед шефом.

– Поскольку ты так запоздал, у тебя наверняка хорошие результаты?

– Да, – ответил Чжан, – вот мой рапорт, пожалуйста! Когда шеф прочитал бумагу, протянутую Чжаном, его желтоватое лицо сделалось белым, как рис. Чжан просил отставку.

– Ты с ума сошел, Чжан? Почему ты собираешься на пенсию? Плюешь на работу, где столько лет прослужил?

– Плюю, – ответил Чжан.

– Такой опытный, как ты…

– Пусть…

Шеф положил руку на плечо Чжана. Он пронизывающим взглядом, выработанным за долгие годы работы в политической полиции, посмотрел в глаза Чжану, словно собирался проникнуть в его тайное тайн.

– Чжан, тебе не удастся втереть мне очки, тут что-то не так…

Чжан с тревогой глядел на шефа. Затем достал из кармана тетрадку, где записывал каждый день сумму денег, которую собирал, и показал шефу:

– Я все деньги собрал благодаря вам, поэтому говорю с вами откровенно, – никому другому не сказал бы. Я вас прошу об этом не говорить никому из наших сотрудников.

Шеф с любовью посмотрел на Чжана и сказал:

– Помилуй, Чжан! Смотри и ты никому не проболтайся. Пусть эта тайна будет между нами. Я тоже собираюсь найти подходящий угол на одной из многолюдных улиц и сесть, как ты, с разложенным платком.