Время перемен (СИ) - Якубенко Николай - Страница 44

За тренировками как-то незаметно подошел вечер. К тому времени солдаты уже смотреть не могли на пушки, шомпола и ненавистные ведра с водой, норовящие в самый неподходящий момент выскользнуть из рук и облить окружающих ледяной водой.

Тогда Виталик вытащил из палатки жареных кур и все скоропортящиеся продукты, несколько увесистых кувшинов с вином и отдал сержантам. Это было отличное поощрение для всех солдат. Награждать кого-то отдельно Ветал не стал.

Строители бани сроки не выдерживали и с руганью продолжали стучать топорами в лесу, когда остальные солдаты собрались вокруг костров. Тишь да благодать. Еще раз окинув взглядом вверенное ему подразделение, Виталик взял пару бутылок вина и пошел вслед за Роленом. Соседний взвод располагался в пяти минутах ходьбы и, по словам Ролена, был точной копией их взвода. Даже уборные там построили в одно время с ними.

— За нашу непобедимую и храбрую армию!

— За армию!

Дзинь, дзинь, хмельной напиток большими глотками стал проваливаться в глотки землян. Пляшущий свет масляной лампы освещал скромное убранство палатки Константина Ивановича Серебрянова — инженер-лейтенанта третьего взвода артиллерии. От него Виталик узнал, что является командующим четвертого взвода артиллерии, что их непосредственным командиром является некий Урансин, взводов всего 24 — по количеству землян и ни на какие батареи или дивизионы они не делятся. Капитан Урасин управляет всеми взводами сразу, а в советниках у него Женька с покрасочного цеха.

В свое время Женя был самым настоящими военным — в армии служил в арт. дивизионе, был там водителем. В отличии от остальных заводчан, с артиллерией он был знаком не только по фильмам или компьютерным играм, а в реальности. За что и был назначен главным специалистом, сидел в генеральном штабе и каждый день давал указания большим начальникам из Железного ордена.

Сам Костик на Земле был начинающим и не очень опытным конструктором — всего три года он отработал в заводском конструкторском бюро. В мире Иглы специальности не изменил и плотно занимался конструированием и производством пушек. За что его и отправили лейтенантствовать в армию.

— Как тебе твои гаврики? — добродушно спросил Костик.

— На удивление хороши. Я боялся, что подсунут каких нибудь тугодумов, а бойцы оказались хоть куда. Гвардейцы!

— У меня то же самое. Нормальные мужики. Только постоянно их тянет возничим морды набить…

— Чего так?

— Ветал, ты своих бойцов как тренируешь?

— Ну, заряжание, маневры, условные сигналы… А что?

— Ты забыл две самые главные вещи в тренировке наших артиллеристов.

— Да ладно! Что за вещи? — заинтересовался Виталик.

— Артиллерист должен не обделаться во время выстрела и вовремя съе…аться, когда враг подходит. Это самое главное!

— И как ты их тренируешь, умник? Стрелять настоящими зарядами запрещено!

— Очень просто. Я мобилизовал котел у обозника, поставил его на бревно, рядом разместил возницу с топором и веревочкой от макета заряда. Действие происходит так: расчет заряжает пушку, сержант подносит фитиль к пороховой полке и… возничий бьет обухом топора по котлу, противно кричит и выдергивает заряд из пушки — вроде как полетела картечь.

— Круто. А отход как тренируешь?

— Проще некуда. У меня возничие играют за фашистов — идут цепью на батарею со здоровыми дрынами в руках. Когда проходят специальный колышек, расчет должен вытащить меч, щит со спины и организованно отойти. Или не очень организованно, главное — быстро.

— Хорошо придумано…

— Это еще не все. Я тренирую нападение на батарею. Тогда расчет не отходит заранее, а стреляет до последнего. В самый последний момент они должны быстро вооружиться, иначе получат дубьем по голове — возницы лупят солдат почем зря, а те в ответ могут только в ургову задницу их посылать, и за щитами прятаться. Нападать на возничих я им запретил. Через три минуты «боя», расчет должен организовано отступить в лес. Все это время возницы их душевно ласкают палками. Хорошо придумал?

— Костик, не боишься, что однажды утром найдешь своих обозников избитыми до полусмерти?

— Боюсь, очень сильно боюсь!

— А если делить гвардейцев на плохих и хороших? А потом меняться?

— Этого я боюсь еще сильнее. Наши гвардейцы так дубиной приложить могут, что мало не покажется. Лазарета здесь нет, пусть лучше возницам морды набьют, чем во взводе половина солдат с ушибами и сотрясением головы сляжет.

— Все равно, неправильно это. Подразделение должно быть единым, цельным, как кристалл. Тогда оно будет по настоящему боеспособным. Если бойцы будут бить морду возничим, те в ответ делать им разные мелкие гадости — ничего хорошего из этого не получится.

— Умник, блин. Зачем заставил гвардейцев, элиту Железного ордена — сортиры копать? Можно было возничих направить на это дело. Я так сделал.

— Солдаты делали общее благо для всех. То, что я добровольцев назначил — нормально. Я злой и страшный офицер, который на постсоветском пространстве называется солдатами «шакал». Офицер для простого солдата всегда был и будет врагом, не я это придумал, и менять ничего не собираюсь.

— Я офигеваю! Офицер действующей армии костерит почем зря все свое сословие!

— Костик, тебе рассказать, как я попал в эту армию? Или ты добровольцем здесь оказался?

Костик немного подумал и согласно покачал головой. С раннего детства он был мальчиком умненьким, любил физику с математикой. Поэтому и пошел в конструкторы, когда его одноклассники штурмовали юридические и экономические факультеты. Ни о какой армейской карьере на родной Земле он и не помышлял.

— Ладно, хватит грузиться. Самогончику не желаете господин инженер-лейтенант?

— Можно. Только бережно и осторожно.

Бульк-бульк. В стаканы тонкой стрункой побежал самогон. Тонкие ломти копченого мяса ждали, когда на них уже обратят внимание. И дождались. После первой рюмки самогона настало время для откровенностей.

— Представляешь, какая-то падла сперла нашу единственную лопату! Мне откаты для орудий копать нужно, а лопаты нет! — пожаловался о «страшном преступлении» Костик.

— Вот сволочь!

Виталик мгновенно сообразил что к чему. Добытые Ирмом железные лопаты были как братья-близнецы похожи на единственную лопату его взвода. Смутные его подозрения материализовались. Совесть начала обращать на себя внимание — оставлять своего брата-артиллериста без нужной амуниции было нехорошо. С другой стороны, лопаты оплачены полновесными фарлонгами! К тому же лопаты самим пригодятся… Хомяк внутри Виталика довольно подергал пушистыми щечками.

— А вам что, только одну лопату дали?

— Ну да, а вам больше?

— Черт его знает, я не интересовался. Говорил копать, и солдаты копали. Но, по идее, лопат должно быть больше одной. Как иначе?

— Виталик, будь человеком — дай лопату, позарез нужно!

Виталик старательно изобразил мысленное усилие.

— В принципе можно. Но очень жалко. Меняемся?

— Давай. А на что?

— Ты мне заряд от пушки, я тебе лопату. Идет?

— Совсем совесть потерял? За заряд от пушки я тебе своего завхоза в сексуальное рабство отдам! Идет?

— Не пойдет. А какой такой «завхоз»?

— Обозник. Тот же завхоз по-нашему.

Виталик пораскинул мозгами и согласился. Точно — завхоз! Сразу нахлынули воспоминания о незабвенном Илье Павловиче, хозяине принтерной бумаги, ручек, скрепок и прочей канцелярии.

— Костик, а как сейчас поживает наш любимый Илья Павлович?

— Ветал, твои подозрения целиком и полностью оправдались. Илья Павлович сейчас на селитряных полях, защищает туши павших животных, которые на этих полях гниют, от местных собак, волков и других охотников полакомиться тухлой мертвечиной.

— Это же пипец. Полный абсолютный пипец!

— Согласен. Намного приятней в лесу солдатню гонять. Колбаски будешь?

— Что-то расхотелось.

— Ну и оставайся голодным, зануда.

Виталика уже не слабо развезло от самогона, и его воображению предстал Илья Павлович, в одной набедренной повязке отпугивающий стаю злых собак от вверенного имущества. В руках он держал длинную палку, и пока собаки не решались на окончательный штурм. Они расселись полукругом и терпеливо ждали, когда Илья Павлович выдохнется.