Последняя черта - Кожанов Семен - Страница 18

Продукция, выпускаемая колонией, не пользовалась особой популярностью. Причин на то, было множество: низкое качество — на дешевый сегмент и дорогая цена — на нормальный товар. Аналогичную продукцию, сшитую в частных швейных цехах, можно было купить дешевле и без бюрократической волокиты. Поэтому обычно не клиенты гонялись за Петровичем, а завскладом пытался найти и привлечь хоть каких-то клиентов.

— Понимаешь, кое-что на складе, конечно, есть. Может, комплектов пятьсот я наберу, но точно не больше.

— А что, срочно пошить еще пятьсот комплектов — это сильно долго? Или ткани нет?

— Ткань есть. Шить некому.

— Чего? — удивился я в очередной раз. — В колонии, где на работу зэки стоят в очередь, некому работать! Это как?

— А вот так! — зло выпалил Петрович. — Зэков полно, а работать некому. Понимаешь?

— Нет, не понимаю, — честно ответил я. — Это как? Воры бузу объявили или в «отрицаловку» поперли?

— В том то и дело, что воров на нашей зоне больше нет. Всех блатных и авторитетов от нас перевели. Зато последним этапом пригнали не понять кого. Звери, а не люди. Сколько работаю, а такого никогда не видел.

— Не понял?! — предчувствую, что сейчас Петрович расскажет мне очередную загадку. — Это как блатных убрали. Что теперь Керченская колония стала «красной»?

— В том-то и дело, что нет! Леха, ты знаешь, сколько лет я проработал в различных ИТУ? Двадцать семь лет! Представляешь, двадцать семь лет своей жизни, за редким исключением, в виде отпусков, выходных и больничных, я провел по ту сторону запретки. Я знаю тюремный мир, как линии на ладони своей руки. Все эти понятия, нычки, масти — для меня это все, как для тебя твои торгашеские схемы — обыденно и привычно. Но что происходит сейчас у нас в колонии, для меня не понятно. Я вижу только один выход из ситуации, но он настолько ужасен, что я даже думать об этом не хочу.

— Петрович, а хочешь я угадаю, о чем ты думаешь?

— Нет, Леха, не угадаешь, — грустно ответил Петрович.

— Угадаю, — с усмешкой ответил я. — Давай так: если я угадаю, что тебя беспокоит, ты продашь «камуфляжки» Векшину, а если не угадаю, я тебе бутылку армянского коньяка подарю. Идет?

— Идет, — согласился Петрович, закуривая еще одну сигарету.

— Итак, в последнее время, ну скажем, в течение последних двух-трех недель, из вашей колонии были переведены все авторитетные заключенные, не только блатные, но и просто физически сильные люди. То есть все те, кто мог бы составить конкуренцию вновь прибывшим. А вместо переведенных от вас вам в колонию пригнали «черных», то есть так называемых лиц кавказской национальности, татар и даже арабов. Правильно? А еще — руководство колонии никаких действий, чтобы пресечь эти передвижения, не предпринимает. И ты, Петрович, боишься смуты и массового побега заключенных. Причем ты считаешь, что это не просто попустительство и раззвиздяйство киевского начальства, а хорошо спланированная акция. Ну что, я прав?

— Ты знаешь, Леха, вот, когда ты все это сказал, так у меня, прямо все и сложилось один к одному — враз охрипшим голосом произнес Петрович. — И что теперь делать?

— Бежать. Бежать, пока не поздно. Забирай всю свою семью и уезжай подальше из Крыма. А лучше всего из страны. Если есть родственники в России, то лучше всего податься к ним.

— Ты уверен? — строго спросил Петрович.

— Еще как. Я в последние пару дней столько всего узнал, что могу тебе сказать с вероятностью девяносто процентов — в Крыму ожидаются массовые беспорядки на межнациональной почве.

— И сколько есть времени?

— А вот этого я тебе не скажу. Может, неделя, а может месяц.

— Я понял, — задумчиво произнес Петрович, но потом, отогнав тяжелые мысли, вспомнил, что проиграл пари. — Так, а что делать с «камуфляжками» для Векшина?

— Берешь костюмы и упаковываешь их в тюки по двадцать-тридцать штук. Несколько тюков будут нормальных, а остальные уложи так, чтобы готовые костюмы перемешались с кусками камуфлированной ткани. Понял? Обманка — сверху и снизу нормальные костюмы, а в середине — просто куски ткани.

— Это же подстава и кидалово! — возмутился Петрович. — А вдруг потом «предъяву кинут»!

— Векшина я предупрежу. А тех, кому он эти костюмы продаст, не грех и кинуть! Самое главное: Петрович, надо продажу «комков» официально пропустить, чтобы отсрочка платежа была. Сможешь?

— Смогу, — немного подумав, ответил Петрович. — Больше ничего не надо?

— Да вроде нет. Ничего не надо.

— Жаль, а то мне деньги срочно нужны. Надо какой-нибудь микроавтобус срочно купить, чтобы было на чем семью вывезти.

— «Газель» пассажирская подойдет? Братья Серовы на ней ездят.

— То что надо! Машина у них хорошая, видно, что за ней следят. Дорого продают?

— Ну тысяч пять, может, четыре с половиной. Она в идеальном состоянии, салон ты сам видел. Мотор, ходовая, кузов — все в норме.

— У меня есть только три. Может, все-таки что-нибудь возьмешь в счет уплаты за машину?

— А что у тебя есть?

— Есть? Ну не знаю, — начал размышлять Петрович. — Знаешь, что? Приезжай завтра утром, часиков в восемь, как раз будут готовы костюмы для Векшина, а я вместе с этими тюками кое-что вывезу. Тебе понравится, может, сразу Векшину и толкнешь.

— И что это?

— Сюрприз. Увидишь — офонареешь!

— Чтобы что-то продать, надо хоть примерно знать сущность продукта. Или ты думаешь, что торговля — это так легко? Продажи — это целое искусство, а хороший продавец, как дирижер, должен знать все не только о товаре, но и о покупателе, о всех его родственниках и друзьях. И только после этого можно приступать к совершению сделки. Так что давай колись, что за сюрприз!

— Патроны. Калибр 7,62x54.

— Чего?! Какие еще патроны? — удивленно спросил я. — Это же статья, если поймают, хрен отмажешься! Боеприпасы всегда на строгом учете.

— В том то и дело, что эти патроны поступили без всякого учета.

— Это как?

— А вот так. Три дня назад приехали два грузовых «Урала» с войсковыми номерами, из них выгрузили много ящиков, явно армейского происхождения. В оружейку все не влезло, поэтому часть ящиков сложили у меня на складе. В ящиках оказались винтовочные патроны. Я поинтересовался, и оказалось, что весь груз к нам поступил без единого документа. Ни накладных, ни сопроводительных бумаг, вообще ничего. На этих же «Уралах» вывезли весь наш арсенал и боеприпасы. Фактически сейчас в колонии всего десять автоматов, на которые приходится тысяча патронов. Автоматы остались только у тех, кто во время приезда армейцев стоял на вышках и в карауле.

— А что вам мешает покопаться в привезенных ящиках, может, в них найдутся нужные вам патроны?

— В оружейку доступа нет. А в тех ящиках, что лежат у меня на складе, только винтовочные патроны разной номенклатуры и ручные гранаты.

— И как вам все это объяснили?

— Сказали, что происходит полная замена арсенала. Собирались заменить наши АК-74 на новые автоматы «Вепрь».

— Так «Вепри» работают на том же калибре, что и АК-74. Какой смысл забирать боеприпасы.

— Не знаю, — тихо ответил Петрович, — но если в колонии поднимется бунт, то остановить его будет нечем.

— А что руководство говорит по этому поводу? Ведь если зэки решатся на бунт, то администрация окажется в числе первых жертв.

— Сейчас в колонии нет руководства. Обязанности начальника колонии исполняет капитан Ершов, молодой совсем, двадцать семь лет. Опыта никакого, совсем «зеленый». Мало того что всех старших офицеров срочно вызвали в Киев на курсы переподготовки, так еще и половину работников отправили в отпуска.

— Петрович, так ты тоже оформляй отпуск, забирай семью и вали отсюда.

— Я понимаю, что надо уезжать, но срываться на новое место, вот так срочно не хочется. Вот если бы продать квартиру, чтобы были деньги. А так, просто уезжать в неизвестность, как-то боязно! Даже если я поеду к брату в Харьков, все равно оказаться на новом месте без денег и работы страшно. Может, что-то посоветуешь?