Последняя черта - Кожанов Семен - Страница 20

Кто в Керчи может противостоять отряду численностью в тысячу двести бойцов? Конечно, первое, что приходит на ум, это армия и милиция. Из воинских подразделений в Керчи есть сухопутные, морские пограничники и учебная часть морской пехоты. Общая численность этих подразделений никак не дотягивает даже до тысячи. А ведь воинские подразделения без приказа сверху даже рыпнуться не посмеют.

А вот как, интересно, обстоят дела с работниками правоохранительных органов? Способна ли керченская милиция противостоять хорошо вооруженному противнику? Скорее всего — нет! А вот насчет милиции — это идея!

— Алло, Гриня? — я решил нанять бывшего опера, чтобы он собрал кое-какую информацию для меня. В трубке кто-то невнятно бормотал. — Ты, что спишь еще?

— Сплю, — еле слышно ответил Захаров. — Что-то срочное?

— Сто долларов заработать хочешь?

— Хочу, — невнятно пробормотал Григорий.

— Через два часа подъеду к тебе домой, поставлю задачу.

— Угу… — в трубке раздался треск, и связь оборвалась.

Надеюсь, что Григорий запомнил, что через два часа у нас с ним встреча. Ох, Гриша, Гриша! Скорее, всего, полученные от меня вчера деньги он уже пропил.

Так, кому бы еще позвонить? Была у меня такая черта характера, как непоседливость. Если возникала какая-то загадка или неопределенность, то пока я ее не решал, места себе не находил. Думай, думай! Что еще можно придумать? В уравнении у нас есть татары. О! Придумал, а позвоню я, пожалуй, Аликперу. Так, где его номер в справочнике? Ага, есть. Но в трубке приятный, женский голос ответил, что абонент вне зоны доступа. Так, значит надо звонить старшему сыну Аликпера, Асану. И опять женский голос сообщил мне, что абонент вне зоны доступа. Но ничего, есть еще и младший сын — Нариман. Вот, блин! Телефон Наримана тоже был вне зоны доступа. Да что же это такое? Все три телефона не отвечают. Фигня какая-то! Так, есть еще и городской телефон. Набрав городской номер телефона Аликпера, я стал слушать длинные гудки. После двенадцатого гудка я хотел сбросить соединение, как вдруг на той стороне взяли трубку.

— Алло, — раздался мужской голос на той стороне.

— Алло, а можно к телефону Аликпера, — спросил я.

— А его нет, — ответил мне мужчина. Голос говорившего показался мне знакомым.

— А кто есть из семейства Тарпаевых?

— Никого?

— А кто тогда со мной говорит?

— Сторож. Дом охраняю, пока Тарпаевы в отъезде, — весело произнес неизвестный. Или известный? Голос мне точно знаком. — А кто их спрашивает?

— Это говорит Алексей Коршунов, у нас с Аликпером были общие дела. А они не говорили, куда поехали?

— А, я вас знаю. Видел, когда вы приходили в мастерскую Аликпера, меня Степан зовут, я у Тарпаевых подсобником работал. Может, помните?

— Степа, конечно, помню. — Точно, был такой мелкий, худощавый мужичок, ростом метр шестьдесят. — Так что, Степа, куда Тарпаевы уехали? И чего это они в апреле подались в разъезды?

— Не знаю. Поспешно собрались, взяли только самое ценное: документы, ценности, фотографии и уехали. — Голос Степана почему-то был весел. — Я думаю, что уехали они надолго, может, навсегда!

— Как это навсегда? — внезапно севшим голосом спросил я. — Бросили дом и уехали?

— Ага, — радостно ответил Степа. — Собрались и уехали. Ты бы видел, как младший Тарпаев с собакой прощался. Плакал. Сразу было видно, что он прощался с псом навсегда.

— А дом они, значит, тебе оставили? — догадался я. — Наверное, уже кое-что из имущества, успел пропить?

— Кое-что уже пропил, — не стал спорить Степан. — А чего же не пропить, если хозяева все бросили.

— Что случилось? Почему они решили уехать? Чего Аликпер испугался? — я засыпал Степана вопросами.

— Не знаю. Честно, не знаю. Все случилось так быстро. Еще в понедельник Аликпер привез в мастерскую материалы, мы должны были приступать к выполнению нового заказа, а в среду вечером Аликпер долго с кем-то ругался по телефону. Я сидел в мастерской и работал, а Аликпер на улице с кем-то долго разговаривал по телефону. А уже утром в четверг мне позвонил старший Тарпаев и приказал приехать в дом. Он передал мне ключи от дома и немного денег на корм для собаки. Сказал, что уезжают к родственникам в Турцию.

— С кем и о чем Аликпер говорил по телефону в среду вечером?

— Не знаю, они говорили на татарском.

— Может, потом Аликпер, что-то говорил? Проговорился или ругал кого-то?

— Нет, ничего такого не было. Это точно были не проблемы с бизнесом. Здесь что-то другое, — Степан замолчал, видимо, обдумывая что-то. А затем продолжил: — Я немного понимаю татарский язык, все-таки восемь лет у Тарпаевых работал. Так вот, когда я приехал к Аликперу домой, перед самым их отъездом, то услышал, как Аликпер кричал на Асана. Из разговора я понял только одно: Асан хотел остаться дома и воевать, как подобает мужчине, а Аликпер на него наорал, что настоящий мужчина должен работой и трудом доказывать свое мужество, а не гнить в земле из-за чьих-то амбиций.

— Что прямо так и сказал — остаться и воевать?

— Ага, так и сказал. Может, Асан, хотел уехать на Ближний Восток, воевать с евреями?

— Ладно, Степа, спасибо. А мастерская Аликпера? Что с ней?

— Ничего. Стоит закрытая.

Я сбросил соединение и вышел из машины, навстречу девушке-официантке. Девушка вышла из пиццерии с двумя большими пакетами, в одном были квадратные плоские коробки с пиццами, а в другом — пластиковые контейнеры с салатами. Поставив еду в машину, я поехал в больницу к Василию.

Возле двери палаты стояли четверо подростков — пересменка дежурных. Я вытащил из пакета три пиццы и часть салатов и оставил их подросткам. Одну пиццу я отдал дежурной медсестре. В пакете остались две пиццы и три салата, со всем этим я зашел в палату. Как я и думал, в палате был и младший Серов. Братья о чем-то спорили, Владимир яростно доказывал старшему брату свою точку зрения. Увидев меня, Владимир замолчал и немного смутился.

— Кости мне перемываете? — догадался я. — Налетайте на пиццу!

Я достал из пакета коробки с едой и поставил их на прикроватную тумбочку. Вовка первый подошел к коробкам и, открыв самую верхнюю, вытащил два треугольных куска пиццы и, положив один на другой, принялся их поглощать. Василий тоже не заставил себя долго ждать, я взял пиццу самым последним.

— Ну что, конспираторы хреновы, как давно у вас завязалась вся эта карусель с Кружевниковым? — спросил я, съев первый кусок пиццы.

— Месяц назад, ну может, чуть больше — недель шесть. А что? — Вовка проглотил двойную порцию пиццы быстрее, чем я съел свой один кусок.

— Твою мать! Ну вы и чудаки! — потрясенно произнес я. — Целый месяц, и вы молчали! Это сколько же всего можно было успеть сделать!

— Так что, ты нам теперь веришь? — торжествующе спросил Вовка. — Вот! А еще вчера обзывал меня кретином и дебилом! Ну что, будешь извиняться?

— Нет, не буду. Потому что своего мнения о ваших умственных способностях не поменял.

— Как это? — от возмущения младший Серов даже перестал жевать. — Но ты же сам только что признал, что мы были правы!

— И что? — я подошел к тумбочке и выбрал один из салатов. А то этот проглот Вовка, когда нервничает, начинает есть в три раза быстрее обычного. Еще сожрет всю еду в одно горло и не заметит. — Ну вот знали вы о том, что скоро начнутся боевые действия. И что? Что вы предприняли?

— Как что? — непонимающе спросил Владимир. Он открыл вторую коробку с пиццей и опять заграбастал себе двойную порцию. — Мы взяли в руки оружие и стали готовить себя к войне. Фактически сейчас мы единственное подразделение, которое может поломать все планы противника!

— Сколько пафоса в твоих словах! А здорового смысла практически нет! Как вы вшестером собирались поломать планы противника?

— Я же тебе уже говорил, — Владимир злился все больше и больше: — Когда, все командиры противника соберутся в одном месте, мы одной стремительной атакой уничтожим их всех! Один точный удар и гидра обескровлена!