Последняя черта - Кожанов Семен - Страница 24

— И когда ты все это успел узнать?

— Вчера ночью, когда с бывшими коллегами бухал, — простодушно ответил Гриша, выдергивая, у меня из рук вторую бутылку с пивом.

— Ладно, Гриша, иди, надеюсь, что поставленную перед тобой задачу ты понял. Как что-нибудь узнаешь, сразу ко мне. И помни, по деньгам не обижу.

— Сделаю. Завтра к вечеру жди результата. — Захаров сделал несколько больших глотков и медленно поплелся в дом.

Я посмотрел на часы — восемнадцать двадцать пять. Через полчаса телефон братьев Патроховых будет включен на десять минут. Каждое воскресенье в семь часов вечера Витя или Гена Патроховы включали мобильный телефон и ждали условного сигнала. Для того чтобы включить телефон, братья уезжали от места, где обитали, на приличное расстояние. Все эти предосторожности и перестраховки нужны были из-за того, что братья Патроховы уже полгода находились в международном розыске. Самое интересное во всем этом, что Патроховы были обычными двадцатитрехлетними парнями, таких миллионы по всему миру. Патроховы не были террористами или серийными убийцами, они не украли миллионы долларов и не изнасиловали сотню девственниц-монашек. Они вообще ничего не сделали такого, за что их можно было объявлять в международный розыск. Все, что они сделали противозаконного, было то, что они заступились за девушку и немного побили пятерых парней, которые явно нарывались на неприятности. Ну а что еще можно было подумать о парнях, которые с пошлыми намеками стали приставать к девушке, идущей под руку с парнем, который носит куртку с гербом интерната. А сама девушка была не кем иным, как дочерью участкового. И все бы ничего, но пятерка пьяных «отморозков» прицепилась к девушке, избила ее парня, который попытался заступиться за подругу, и все это произошло на глазах у братьев Патроховых, воспитанников того же интерната.

Братья Патроховы выпустились из интерната пять лет назад. Это был самый первый при нас выпуск в интернате. Мы с Василием и Владимиром Серовыми, только начали работать в детском доме. Толком еще даже не успели развернуться. Единственное, что я помню о том выпуске, так это, что на торжественном собрании я клятвенно пообещал помогать всем воспитанникам интерната, с какой бы проблемой они ко мне не пришли. Еще помню, что после выпускного вечера ко мне подошли трое выпускников и захотели поговорить «за жизнь». По окончанию «разговора» у меня был сломан палец на правой руке и порван пиджак, а у выпускников были частично выбиты зубы и сломаны носы. Почему-то именно этот инцидент поднял мой авторитет в глазах воспитанников детского дома на небывалую высоту. Я потом только понял, что первые выпускники интерната больше ценили грубую физическую силу, чем нормальное общение «по душам». Но эту традицию нам все-таки удалось переломить. Последние выпуски воспитанников интерната очень сильно отличались от тех, первых. И отличались они в лучшую сторону.

Первый раз братья Патроховы обратились ко мне за помощью через три дня после выпускного. Попросили помочь с трудоустройством. Я им помог. Второй раз, они обратились за помощью почти через год — их работодатель хотел «повесить» на них недостачу. Я им опять помог — оба брата отправились служить по контракту в вооруженные силы Украины. После окончания первого контракта они уехали на год в Ирак, а потом — еще на год в Ливию.

Когда они вернулись обратно в Керчь, то я, честно говоря, их не узнал. Это были не те сопливые пацаны, которые пытались со мной поговорить «по-мужски» во дворе интерната. Теперь братья Патроховы были больше похожи на опасных хищников. Эдаких сытых тигров, которые знают себе цену и сами решают, кто станет их жертвой.

В первый же вечер пребывания в родном городе братья Патроховы стали свидетелями того, как пятеро пьяных мажоров, из числа приезжих, избили воспитанника интерната и пытались домогаться его девушку. То, что мажоры были приезжие, понятно было сразу — местным даже в самом страшном сне не могло прийти в голову цепляться к молодому парню, который носит на одежде герб интерната. Тем более когда этот парень гуляет с дочкой местного участкового. Но мажоры были не местные и не знали керченских реалий. Ну а братья Патроховы, в свою очередь, рассудили, что им точно ничего не будет, если они немного научат обидчиков правилам поведения. И все действительно закончилось бы хорошо для Гены и Вити Патроховых, если бы не родственные связи мажоров. Все пятеро мажоров приехали из столицы Крыма и были сыновьями депутатов и государственных чиновников из Симферополя. Трое из мажоров даже занимались каким-то из видов восточных единоборств, а у одного был травматический пистолет. Итог драки был неутешительный: все мажоры были доставлены в больницы с ранениями различной тяжести. У кого-то была сломана рука, у кого-то нога, почти у всех было сотрясение мозга и выбитые зубы. Обладателю «травматика» досталось больше всех — он получил три резиновые пули в филейную часть тела. Правда, Гена Патрохов стрелял с десяти метров, поэтому пули особого вреда здоровью мажора не нанесли. Больше всего у приезжих пострадала честь и репутация. Ну а уж какой шум поднялся, когда об инциденте узнали родители мажоров. В Керчь выехала специальная бригада следователей, которая пыталась найти виновников. Братья Патроховы были объявлены в розыск, и на них началась самая натуральная охота.

Гену и Витю спасло от расправы два обстоятельства. Первое — это мое своевременное вмешательство и второе — негласное саботирование хода расследования местными правоохранительными органами. Все-таки, если бы Гена и Витя вовремя не вмешались, то дочка участкового могла бы очень сильно пострадать. Фактически братья Патроховы спасли ей жизнь. Уже через два часа после происшествия я вывез Витю и Гену из города и надежно их спрятал в одном из сел на берегу Азовского моря. Там братья были трудоустроены в рыболовецкую артель, которая промышляла браконьерством. Более надежного места для укрывательства нельзя было найти. Браконьеры народ суровый и скрытный. Вот в этой артели последние полгода Гена с Витей и работали. Каждое воскресенье, ровно в 19.00 они на десять минут включали мобильный телефон, номер которого знал только я.

Я написал короткое СМС, с текстом:

Эта эсэмэска была сигналом, который означал, что мне срочно нужна помощь Гены и Вити Патроховых и им пора прекратить свое вынужденное заточение.

На сегодня больше не было дел, поэтому я поехал домой. По дороге, я заехал в салон, продающий мобильные телефоны: купил три недорогих телефона с беспроводной гарнитурой и шесть стартовых пакетов.

Глава 3

Приехав в свою квартиру, я включил оба компьютера — стационарный и ноутбук. На стационарном компьютере запустил «Skype», чтобы пообщаться с женой и детьми, а на ноутбуке запустил программу, которая отслеживала перемещение объекта, используя сигналы с мобильного телефона. На экране ноутбука появилось схематическое изображение подробной карты города, и ярко-красная пульсирующая точка, которая показывала перемещения объекта. Антенна ноутбука принимала сигнал с телефона, который я дал Ветрову, тот самый аппарат, который был копией знаменитой «Вирту».

Ярко-красная точка замерла на одном месте и не шевелилась. Посмотрев на карту, я понял, что Ветров, сейчас находится там, где и должен быть.

Весь вечер и часть ночи я просидел за компьютером: общался с женой и дочерьми, лазил по всемирной паутине, выискивая различную информацию. Я все больше и больше убеждался в том, что военного переворота в Крыму не избежать. Крымские татары при поддержке Турции давно готовились к захвату власти в Крыму, и похоже, их время пришло.

Для жены я придумал правдоподобную историю, по которой мне необходимо было задержаться в Керчи еще на месяц. Эта задержка должна была принести в семейный бюджет еще минимум сто тысяч долларов, и это помимо тех денег, которые я выручу за продажи квартир и смог «вывести» из своего развалившегося бизнеса. Жена долго не соглашалась с моими доводами и уговорами, от окончательной ссоры и ультиматума со стороны жены спасло только то, что я пообещал завтра же встретиться с представителями мэрии и договориться о мире. Я с легким сердцем пообещал сделать все, что она хочет, тем более что я так и так собирался «закапывать топор войны».