Религия Денег - Неведимов Дмитрий - Страница 215

Опять возвращаясь к совпадению цен и ценностей, правительство само вводило в сознание, что импортные товары лучше советских.

Если государственная цена японской 90-минутной аудиокассеты устанавливалась в 9 рублей, а аналогичной советской 60-минутной аудиокассеты — в 4 рубля, то при преобладавшем в сознании понимании стоимости как абсолютной и трудовой, это означало, что японская кассета в 1.5 раза лучше качеством.

Что уже говорить о соотношении цены кассеты и размера средней зарплаты. Выходило, что советский человек имеет такую низкую производительность труда, что за месяц он может изготовить/купить всего 15-20 этих кусков пластмассы. На Западе на одну зарплату можно было купить тысячи кассет.

Люди делали выводы, причём исходя не из подрывной информации, а из того марксистского абсолютного понимания стоимости, которое их заставляли учить в школе.

Чуть ли не единственным способом получить все эти дефицитные товары становились взятки, спекуляции, блат, подхалимство, а иногда и незаконный обмен валюты.

Советское телевидение и кинотеатры создавали образ замечательного мира, который недоступен за железным занавесом. Клуб кинопутешественников воспевал уникальные экзотические страны, в которые в принципе нельзя было получить путёвку.

Из всего западного кино показывали несколько самых лучших фильмов в год. Создавалось впечатление, что всё западное кино такое же качественное, и что людям не показывают ещё много хорошего. На самом деле показали почти всё, что было снято на Западе нормального и человеческого. Более того, при советском озвучивании западные фильмы приобретали множество русских красок и оттенков, ореол сказочности, которого в оригинале никогда не было [545] .

То же самое происходило с переводом книг. Во-первых, сам русский язык может оживить даже самую нудную английскую сказку. Во-вторых, русские переводчики не столько переводили, сколько переносили события из убогой и гнилой европейской среды в волшебное русское представление о каком-то далёком розовом неведомом мире.

Кроме того, в своих фильмах Запад, как всегда, занимался не реализмом, а создавал красивую декорацию, делал рекламу своего имиджа. Этот цветной целлюлозный имидж прямо противоречил официальной чёрно-белой пропаганде на серой газетной бумаге, которая называла капитализм обществом обмана и лжи, где человек человеку волк. Поскольку люди видели усиливающееся расхождение между официальной пропагандой и своей действительностью, они начинали предполагать, что и западная действительность подаётся им искажённой.

Увы, у советского человека не было никакой возможности самому поехать на Запад и сравнить картинку с реальностью. Это только разжигало желания и усиливало подозрения. Поездка за границу становилась мечтой. Те же немногие «счастливчики», которые на пару недель или на месяц попадали за железный занавес и приезжали с набитыми сумками, за такой короткий срок не успевали оправиться от шока новых впечатлений и от шока заваленных товарами магазинов. Не успевали оправиться, чтобы увидеть или понять, что на самом деле представляет общество религии денег.

Нельзя не «поблагодарить» и преподавателей иностранных языков, которые активно занимались фетишизацией английского, испанского и прочих диалектов Римской империи и культуры соответствующих племён [546] .

Советское общество совершенно не понимало перемен, происходивших в 1960-е годы на Западе, что ещё сильнее усугубляло ситуацию. Сознание советских людей и сознание Запада двигалось в противоположных направлениях. По мере того, как отмирали пролетарские представления о классовой непримиримости, в то время как советские люди открывали для себя, что капиталистам тоже присущи человеческие эмоции, что они такие же люди, как и все, массы западных потребителей становились всё менее похожи на людей, у них отмирали последние человеческие ценности.

Мы видели Америку Грегори Пека в «Римских каникулах», но это уже была Америка Джонни Дэппа в «Страхе и отвращении в Лас-Вегасе» [547] .

Мы обсудили, как не надо было управлять желаниями. Что надо было делать? Этот вопрос гораздо сложнее.

Сравнивая советскую идеологическую систему и западную, Запад показывает только те товары, которые можно немедленно и быстро купить. Он будет просто игнорировать или подавлять любую информацию, которая бы свидетельствовала о том, что где-то жизнь лучше или интереснее. Запад никогда не сообщит об успехах конкурента. У американца нет никаких желаний поехать за границу — он убеждён, что он и так обитает в самом лучшем в мире месте, даже если это замызганный Макдональдс.

Запад никогда не станет продавать товар, пользующийся спросом, под чужой маркой. В последнее время он делает прямо противоположное — сам ничего не изготавливает, но на всё наклеивает свой брэнд и заворачивает в свою упаковку.

Но как управлять желаниями, не превращая человека в программированного зомби?

Может быть, начать с восстановления в явном виде причинно-следственных связей. В магазине Берёзка рядом с импортной техникой выставить фотографии жилищ тех, кто производит эту технику. Почаще отправлять людей за железный занавес, и в их маршрут включать и Манхэттен, и Гарлем (Нью-Йорк — город контрастов или Стамбул — город контрастов). Показывать кинопутешествия не только восхищёнными глазами туриста, но и глазами повседневной жизни. И, наконец, объяснить, что стоимость не имеет физического смысла.

Сегодня причинно-следственные связи и понимание разницы между упаковкой и содержанием постепенно восстанавливаются. Правда, пока все проблемы списываются на «неправильную» версию капитализма, возникшую в России.

Нужен ли был железный занавес? Говоря языком информационных технологий, железный занавес — это файрволл (firewall), или межсетевой экран. Это жёсткий фильтр, защищающий компьютерную систему, общественное сознание или государство от разнообразного разрушительного информационного воздействия из враждебных источников.