Новые крестоносцы. Дилогия (СИ) - Шабловский Олег Владимирович - Страница 35

— рус — затем указал на индейца и полуутвердительно спросил — ленап?

Его собеседник с тем же непроницаемым выражением размалеванного лица указал на Ляшкова:

— рус — а затем, ударив себя ладонью в грудь объявил — махикан.

Егор невозмутимо кивнул, преспокойно уселся на землю и сделал жест, приглашающий индейца сделать то же самое. Когда новый знакомый разместился напротив, парень вытащил небольшой нож, которым пользовался для еды, и подняв с земли веточку стал ее сосредоточенно обстругивать. Брови туземца поднялись вверх, но он быстро взял себя в руки, и достав из ножен на поясе грубовато сработанный медный клинок также стал кромсать найденный прутик. Теперь настала очередь Ляшкова удивляться. Он попросил у махиканина нож, некоторое время разглядывал его, а потом ударил по режущей кромке своим клинком. Изучив образовавшуюся щербину, удовлетворенно кивнул и протянул оба изделия своему «собеседнику». Если учесть, что вся эта пантомима проходила в полной тишине, со стороны это выглядело довольно забавно. Абориген внимательно изучил лезвия, пристально оглядел кольчуги и шлемы пришельцев, убедился, что все это сделано из одного материала, протянул Егору его нож. Парень отрицательно покачал головой, давая понять, что дарит его туземцу в подарок. Затем, поднявшись, он указал на индейца, потом на толпу его соплеменников, показал два пальца и жестами изобразил приглашение следовать за собой.

Позвав за собой Хлопотникова, Ляшков повернулся спиной к индейцам, и направился к лагерю.

— Ерема, сколько их за нами идет? — не оборачиваясь, спросил он — только шибко головой не крути.

— Кажись трое, остальных не видать — негромко ответил новгородец.

— Хорошо, иди вперед, предупреди наших, чтобы вели себя спокойно, и что ни будь из снеди, приготовили.

— А ты как же один будешь?

— Все будет нормально, иди вперед.

Дикари, если и обеспокоились уходом ушкуйника, виду, однако не подали и продолжали идти следом, сохраняя внешнее невозмутимое спокойствие.

Процессия приблизилась к месту переправы. Предупрежденные переселенцы, старательно не обращая внимания на индейцев, продолжали заниматься своими делами. Только подошедший Савва слегка поклонился Егору, показывая туземцам, кто здесь главный, и указал на небольшую полянку. Там, на расстеленной холстине женщины спешно накрывали немудреное угощение. Пригласив гостей к импровизированному столу, Ляшков со своими офицерами занял места напротив. Между гостеприимными хозяевами и гостями завязалась «застольная беседа», заключавшаяся в том, что один тыкал пальцем в какой либо предмет, и называл его на родном языке, второй в свою очередь переводил название на свое наречие. Обильная еда и баклага с вином, настроили аборигенов, на добродушный лад, и от былой настороженности не осталось и следа. Они с любопытством ощупывали холстину, разглядывали посуду, одежду и оружие. Зрелище того, как один из мужиков поплевав на руки, несколькими ударами топора свалил дерево, вызвало неописуемое изумление и детский восторг. Подойдя к крестьянину, индеец знаком попросил у него топор, долго рассматривал, а потом показал товарищам. Те в свою очередь принялись изучать предмет, передавая его друг другу, и удивленно щелкая языками. Наконец вдоволь налюбовавшись, предводитель махикан, которого как выяснилось, звали Сатэ-ок, знаками попросил Егора подарить полюбившуюся игрушку. Ляшков покачал головой, затем указал на реку и видневшийся за ней остров, обвел рукой окрестности строящейся деревни и показал на себя. Затем ткнул в топор, нож и сверток холстины, и показывая каждый раз три пальца, давая понять туземцу, что готов отдать все эти богатства в обмен на означенную территорию. Неизвестно, понял абориген или нет, но явно о чем-то задумался, что впрочем, не сильно отвлекло его от процесса поглощения угощения и выпивки. Больше к спорному вопросу собутыльники не возвращались.

Когда изрядно поднабравшиеся индейцы покачиваясь, поддерживая друг дружку, и распевая какую то достаточно заунывную песнь скрылись в зарослях, Егор перевел дух:

— Уф, обошлось, ну вроде знакомство завязали.

— Ага, как они из кущей то выскочили, я уж думал все, смертушка пришла — согласился Ерема.

— Ох смотри, Егор Михалыч — покачал головой Савва, топор то ты басурманину не отдал. Как бы они всей ордой ночью за ним не пожаловали.

— Даст бог не пожалуют, но караулы на всякий случай усилим.

Мрачные прогнозы атамана не оправдались, после первой встречи с коренным населением прошла неделя. Пахло рекой, деревом и дымом костров. Рядом группа мужиков, перебрасываясь немудрящими шуточками и беззлобными подколками, один за другим укладывала венцы первой башни нового острога. Другие подносили новые бревна. Дело продвигалось довольно быстро.

Ляшков отложил топор, и зачерпнув корец воды из стоявшей неподалеку бадейки стал жадно пить.

— Надо будет лесопилку здесь ставить, а то долго они так проваландаются — подумал он, глядя как двое парней, работая двуручной пилой, распускали на доски толстое бревно

— Умаялся, государь — заметил один из работников — не княжье это дело топором махать.

— Может и не княжеское — усмехнулся Егор — да только не твое это дело, государя поучать.

— Так то оно так, конечно — смущенно почесал в затылке плотник.

— Быстрее надо острог заканчивать, а там будем разбираться, где чье дело — хлопнул парень крестьянина по плечу — не ровен час, соседи заявятся. Кто знает чего у них на уме.

В подтверждение его слов разговор прервался криком дозорного с вышки:

— сверху давешние дикие идут! На трех лодках!

— Ну вот, накаркал — буркнул Ляшков — всем разобрать оружие, вздеть брони у кого есть.

Сам он насколько мог быстро одел кожаный поддоспешник. При помощи мужиков, стал натягивать колонтарь, который носил вместо изрубленного крестоносцами панциря. Один из плотников протянул еловец с личиной и бармицей. Затем последовал пояс с мечом и ножом, и воинская экипировка была завершена. На берегу все мужское население, вооруженное тем, что под руку попало, поспешно изобразило подобие боевых порядков. В это время причалили каноэ с десятком туземцев, среди которых Ляшков узнал старых знакомых. Поскольку за оружие индейцы не хватались и вели себя смирно, Егор приказал ополченцам разойтись по рабочим местам, и в сопровождении небольшой свиты двинулся навстречу прибывшим. Гости и хозяева привычными уже жестами приветствовали друг друга, а затем аборигены вытащили из каноэ тушу оленя, преподнесли ее в подарок поселенцам. Знакомый нам предводитель махикан предложил нашим героям садиться в челны и прокатится с ними.

— Ага, в гости значит зовут — понял Савва.

— Похоже на то, почему бы и не съездить. Нам с ними дружбу надо налаживать — согласился Ляшков — останешься за главного, приготовьте ялик и четырех гребцов, а то боюсь, эти скорлупки нас в бронях не выдержат. Ерема пойдет со мной.

— Позвольте и мне с вами ваша милость?

— Валдис? А ты откуда здесь взялся? Я же тебя на острове оставил.

— Только что на пароме переправился. Меня прислала госпожа, и велела никуда от вашей милости не отходить.

— Ладно, черт с тобой, поехали.

— Погоди Егор Михалыч, а вдруг они в ловушку заманить хотят? — предположил Черный.

— Хм, не думаю, хотя поберечься надо. Пусть все кто со мной идет, как следует вооружаться, и железо оденут

Караван из трех индейских каноэ и одного ялика, неспешно двинулся вверх по Благодатной. Плыли весь день. К вечеру туземцы, найдя удобное местечко, направили челны к берегу. На небольшой полянке разгорелся костер, путешественники наспех поужинали и улеглись спать. При этом индейцы просто завалились на землю, завернувшись в шкуры, служившие им и плащами, и одеялами. Русичи, наскоро соорудили пару довольно больших шалашей, где и расположились, не забыв выставить часового.

Не смотря на изнурительный дневной переход, Ляшкову не спалось. Он выбрался из шалаша и подошел к костру, возле которого, напряженно прислушиваясь, сидел караульный, молодой парень из ливонских сервов. На выпуклой пластине кирасы тускло мерцали красные отблески, рядом под рукой лежал натянутый арбалет.