Орден последней надежды. Тетралогия (СИ) - Родионов Андрей - Страница 198

Я сполоснул руки в ведре с морской водой, смывая с них кровь, и, осознав, что воины и матросы, толпящиеся вокруг, отчего?то разом замолчали, поднял голову.

– Ты и вправду настоящий лекарь, – громко сказал капитан.

И когда только успел подойти, еще минуту назад его тут не было. Похоже, главарь пиратов решил лично разузнать, что же творится на вверенном ему судне, ведь настоящий командир всегда должен быть в курсе дела. По?английски Абу?Абдаллах изъяснялся почти без акцента и теперь глядел на меня без всякого брезгливого прищуривания.

– А теперь я хочу, чтобы ты посмотрел еще одного человека, – заявил капитан.

Я плюхнулся на какую?то бочку, стоявшую поблизости, и смахнул со лба пот. Тучи развеялись, и солнце палило так, что по раскаленной палубе невозможно ходить босыми ногами. Подскочивший медбрат с полупоклоном протянул мне кружку с водой.

– По такой жаре могли бы и холодного вина плеснуть, – недовольно пробурчал я себе под нос, но воду выпил.

Капитан, скрестив руки на груди, смотрел требовательно, и я спросил:

– Так это все было проверкой?

– А ты хотел, чтобы я допустил к брату неизвестного проходимца? – поднял брови Абу?Абдаллах.

– Да нет, все верно, – покачал я головой и, не удержавшись, ехидно заявил: – Наиболее опасные опыты производятся на наименее ценных членах экипажа, не так ли?

Капитан, не удостоив меня ответом, резко отвернулся, выразительным жестом и парой увесисто прозвучавших слов что?то приказал медбрату. Тот, почтительно поклонившись, бросился собирать инструменты, перевязку и уксус, я же поспешил вслед за «первым после Бога».

Что ж, «брата» Абу?Абдаллаха я спас. К моему изумлению, им оказалась молоденькая женщина, вдобавок совсем не в моем вкусе. Хотя если вам нравятся этакие бойкие пампушки, то Фензиле пришлась бы вам по нраву. Не знаю, какого черта ее понесло в море, да еще и в мужской одежде, может быть, во всем виновата любовь.

Здесь замечу, что капитан глядел на нее особым взглядом, издалека было видно, что он всерьез переживает за девушку. Ее заболевание оказалось чисто женским, и больше распространяться на эту тему я не буду. Главное, что я смог помочь больной, медицинские же подробности излишни.

Следующая неделя прошла у меня сплошь в лекарских заботах, часть раненых лихорадило, у некоторых воспалились наложенные швы. Ничего удивительного, так уж устроены люди, что никогда нельзя с точностью предсказать, как у них пойдет лечение. К примеру, медики, кого ни спроси, с опаской относятся к рыжим. У них все болячки заживают не по?людски, а черт знает как, да и реакция на лекарства подчас самая непредсказуемая.

На третий день мне удалось добиться, чтобы помощником ко мне приставили того самого монаха – цистерцианца, который ухаживал за мной, пока я лежал без сознания. Во?первых, земля – она круглая, и за добро следует воздавать добром, а во?вторых, вытащить хоть одного человека из душного и тесного трюма – это уже маленькая победа.

В тот момент я еще не знал, что наша встреча круто изменит мою жизнь, но не стоит забегать вперед, расскажу все по порядку.

Брат Иосиф с легкостью заменил медбрата?сарацина. Монахам и священникам привычно ухаживать за хворыми и израненными, ведь в аббатства и монастыри часто привозят жертв разбойничьих нападений, подобранных на дорогах. А куда еще, собственно, деть человека, если тот заболел вдали от дома, а до муниципальной медицины еще не додумались? Много облыжного говорят о монахах, мол, и пьяницы они, и чревоугодники, и даже развратники, но никто еще не пожаловался на то, что они отказали в помощи больному.

Вдобавок, признаюсь честно, мне хотелось повнимательнее присмотреться к этому цистерцианцу. Было в нем что?то необычное и даже тревожащее. Гордая осанка, твердая линия рта, острый пронизывающий взгляд, сухие жилистые руки, текучая точность движений. Пару раз у меня возникало твердое ощущение, что монах вовсе не тот, за кого себя выдает. Говорят, два вора в толпе всегда заметят друг друга, вот так и я отчего?то чувствовал в нем родственную душу, подобного мне специалиста по тайным операциям. Интуиция сработала? Возможно, отчего бы и нет.

Как бы там ни было, я решил держать брата Иосифа при себе, а при первом же удобном случае постараться припереть его к стенке и заставить раскрыться. Но повод для разговора по душам все не подворачивался, монах вел себя абсолютно естественно и большую часть времени, свободного от оказания помощи раненым и больным, проводил в молитвах.

Капитан в конце концов разрешил мне оказывать помощь пленникам, запертым в трюме, но только после того, как я закончу помогать сарацинам.

Как ни старался капитан галеры догнать остальные корабли пиратской эскадры, ничего у него так и не вышло. Напрасно широкий парус, поднятый на единственной мачте корабля, ловил свежий ветер. Зря ярились и щелкали плетьми?девятихвостками надсмотрщики, заставляя гребцов быстрее ворочать тяжеленными веслами, тщетно пыхтели барабанщики, выбивая четкий ритм. Впередсмотрящий безостановочно крутил головой, козырьком приложив пальцы к глазам, но ничего утешительного он не замечал.

На шестой день плавания сарацинам удалось захватить двухмачтовое торговое судно из Генуи, и капитан немедленно распорядился перегрузить на него пленных англичан и часть матросов. Нас с братом Иосифом он оставил на «Клинке Аллаха», и отныне я заботился только об экипаже пиратской галеры.

На восьмой день плавания поднялся сильный попутный ветер, широкий парус галеры вздулся, энергично подталкивая судно вперед, гребцы бездельничали, подняв весла вверх. Я освободился рано, судя по солнцу, ползущему вверх, не было еще и десяти часов.

Вместе с братом Иосифом мы стояли на корме, ярдах в пяти от сосредоточенного рулевого, и с тоской глядели в морскую даль, рассуждая об ожидающих нас перспективах.

– С пленными англичанами сарацины поступят просто, – задумчиво произнес монах. – Девочек и женщин, разумеется, продадут в гаремы. Для чего еще они могут сгодиться?

– А как поступят с мужчинами? – поинтересовался я.

– С дворян возьмут выкуп через посредников. Тех из купцов, что смогут за себя заплатить, тоже отпустят. Ну а ремесленников продадут в рабство, тут без вариантов.

– А что ожидает служителей церкви? – спросил я с самым наивным видом, какой только сумел изобразить.

Помолчав, брат Иосиф без особой уверенности ответил:

– Вообще?то каждый корабль, возвращающийся с набега, должен встречать мой собрат по ордену. А еще цистерцианцы часто посещают аукционы по продаже рабов, специально для того, чтобы выкупать несчастных вроде меня.

Монах так тяжело вздохнул, что я невольно поджал губы. Похоже, не так уж и сильно он верит в то, что его спасут. Мало ли галер возвращается с добычей, что, если именно в этот момент в порту не будет дежурить его собрат по ордену? А если он заболеет или будет занят неотложными делами? Да и хватит ли у него денег на выкуп монаха? Или двух монахов…

Даже после простой прикидки вариантов мне стало ясно, что рассчитывать я могу только на себя. Опустив голову, я отвернулся от собеседника.

– Что произошло, отчего ты ходишь как в воду опущенный? – тихо спросил брат Иосиф.

– Наш капитан хочет оставить меня у себя в качестве, как он выразился, личного лекаря, – помолчав, признался я.

– Ну и что тут плохого? – поднял брови монах и, пожав плечами, рассудительно добавил: – Твоей участи могли бы позавидовать весьма и весьма многие пленники.

Пряча глаза, я ответил, буквально выдавливая из себя каждое слово:

– Не только в качестве врача, но и в качестве евнуха, чтобы я помогал обслуживать его многочисленный гарем. А если у меня будет хорошо получаться, Абу?Абдаллах обещал подарить меня какому?нибудь высокопоставленному вельможе!

– Неплохая карьера тебя ожидает, – развеселился брат Иосиф. Оглядев меня с видом завзятого конского барышника, рассудительно добавил, пряча улыбку: – Парень ты видный, евнух выйдет на загляденье!