Орден последней надежды. Тетралогия (СИ) - Родионов Андрей - Страница 215

– Ты знаешь, за чем я пришел, тонаму.

Это меня он называет «тонаму», что значит «человек не из нашего времени». Не врали авторы фэнтези, друидам и в самом деле ведомы многие тайны. К примеру, они совершенно точно знают, что в пятнадцатый век я попал из будущего, но это событие друидов ничуть не волнует. Похоже, в их картину мира вписываются еще и не такие чудеса. Друиды напряженно трудятся над собственной моделью идеального будущего, строят долгосрочные планы, упорно добиваются их выполнения. Вот только на деле выходит полная неразбериха, ведь тайных обществ и орденов многие сотни, и каждое из них пытается повернуть штурвал истории в нужное им положение. Оттого корабль человечества постоянно рыскает из стороны в сторону, раз за разом норовя опрокинуться набок и затонуть. А потому надобность в специалистах, подобных мне, никогда не пройдет, кто же еще будет огнем и мечом восстанавливать прежний баланс, беспощадно выпалывая очередных «революционеров»!

Исполнив красивый финт, Пламень, как в масло, входит в землю до середины лезвия. Ехидно прищурившись, я замечаю:

– Если бы мог, ты бы давно его забрал, верно, старик? Справиться со мной для друидов не проблема, вон как лихо вы кантовали меня в позапрошлом году. То к жертвенному столбу таскали, то обратно в хижину!

Помолчав немного, спрашиваю:

– Что, не идет в руки чудо?клинок?

– Не дается, – мирно соглашается собеседник. Двигаясь медленно, словно под водой, а куда мне торопиться, я подкидываю очередную порцию сухих сучьев в костер, взметнувшееся пламя освещает морщинистое лицо с пылающими глазами.

– Ну, здравствуй, хранитель, – приветствую я ехидного старика с Чертовой горы.

– Здравствуй, хранитель, – серьезно отзываете дед.

Пару минут я сижу, напряженно морща лоб, а за тем заявляю:

– Выходит, легенды не лгут, и зачарованный меч можно передать только добровольно.

– Если заберем силой, проку от него не будет, – ровным голосом подтверждает старый друид.

Сердце колотится, как барабан, по лицу текут капли пота, я стиснул кулаки, опасаясь выдать напряжение, рвущее душу. Вот он шанс получить так необходимую мне помощь, у меня есть то, что нужно друидам, а они помогут освободить Жанну! Переговоры – вещь серьезная, и вести их надо с умом.

– Предлагаю сделку, – говорю я. – Мне нужен десяток верных людей и пятьсот экю золотом, взамен я отдам меч Карла Мартелла.

– Деньги ты получишь, – спокойно отвечает друид. – Но зачем тебе мои люди?

– Ты знаешь, что Жанну д'Арк захватили в плен, – ровным голосом замечаю я. – Иначе не явился бы за ее мечом. Отчего же ты спрашиваешь?

– Ты хочешь силой освободить девушку, – кивает старик.

Он рывком подается вперед, голос из ровного, даже сонного враз становится жестким.

– Отчего ты так волнуешься за нее? Скажи мне, человек из будущего, ты знаешь, что ждет Орлеанскую Деву в плену? Какая судьба ей уготована?

Друид так пристально вглядывается в мое лицо, что я невольно опускаю глаза.

– Значит, смерть, – холодно замечает старик. – Чему суждено случиться, того не изменишь. Я не пошлю моих людей на верную гибель!

– Это твой окончательный ответ? Тогда не видать вам Пламени как своих ушей!

– Значит, так тому и быть, – голос друида вновь звучит ровно, он говорит словно с некоторой ленцой. – Ну, будем мы хранить на одну заговоренную реликвию меньше, так что с того?

Чертов старик твердо стоит на своем, и я понимаю, что мне не удастся переупрямить его.

– Пожалуйста, помоги мне, – тихо говорю я. – Помоги освободить ее, и я не только отдам Пламень, но и буду вечным вашим должником. Я сделаю все, что ты попросишь.

Старик молчит, полуприкрыв веки. Подождав пару минут, я говорю:

– Значит, нет.

Пламень очень неохотно выползает из земли, и я понимаю, что легендарный клинок не желает возвращаться к обитателям Чертовой горы. Кто знает, через сколько веков меч Мартелла снова явится на свет?

– Бери, – с горечью говорю я. – Раз уж она меня попросила. Возьми, и берегите его еще пятьсот лет, пока он вновь не понадобится. Сидите в своих дубравах хоть до скончания века, пока женщины бьются вместо вас. Пусть их жгут и убивают, вам это безразлично, не так ли? Будьте вы все прокляты!

Дед молча принимает меч, из?за его спины тут же выступает громадная фигура, за ней угадываются такие же высокие и плотные люди, их не меньше полутора десятков. Гигант, вышедший из темноты, с поклоном принимает клинок и беззвучно пропадает в ночи. Я сижу понурившись, крепко обхватив себя руками, тело бьет мелкая дрожь то ли от ненависти к жестокому миру, в котором должна умереть на костре лучшая из девушек, то ли от отчаяния, а может быть, от всего вместе взятого. И больше всего на свете я хочу сломать шею старику, отказавшему Жанне в помощи, а потому просто боюсь поднять на него глаза, не дай бог сорвусь. Смерти я не боюсь, ну, прячутся где?то во тьме пара десятков здоровенных лбов, что мне с того? Убьют так убьют, все мы смертны, но ведь тогда Жанна останется совсем одна!

– Мы не можем тебе помочь, – заявляет друид. – И есть на то веские причины.

Я скриплю зубами, левый глаз дергается в мелком тике. Тысячу раз я слышал и читал подобные слова. «Высшие соображения не позволяют нам», «Если бы ты задумался, то сам бы понял» и еще горы прочей чуши, которой прикрывают полное нежелание хоть что?то совершить!

– Но в знак нашей благодарности мы хотели бы сделать тебе подарок!

Я поднимаю голову, долго гляжу в каменное, а может, и металлическое зеркало, по ободу которого теснятся человеческие лица, то ли вырезанные, та ли отлитые. Оно тяжелое и холодное как лед, я знаю это так же точно, как и то, что солнце встает на востоке.

Как просто все может закончиться! Стоит мне взять зеркало в руки да вглядеться пристально, и я тут же окажусь в двадцать первом веке. Уверен, путешествие пройдет без осложнений, наверняка друиды позаботились об этом. Вот он, мой билет домой, подальше от кровавого и жестокого времени. Меня здесь держит только женщина, которой суждено сгореть в пламени, несмотря на все мои потуги. Откажусь сейчас, другого шанса не будет, я знаю это со всей определенностью. Надо лишь вглядеться пристальнее в черные глубины Зеркала Душ, а затем всю оставшуюся жизнь уверять себя в том, что видел дурной сон, и ничего более.

Подумав хорошенько, я решительно протягиваю руку, и последняя охапка сучьев летит в огонь.

– Я остаюсь и буду бороться до конца!

И тут я понимаю, что остался один, друиды ушли, растворились в чаще леса беззвучно и незаметно. Одним плавным движением я подхватываю арбалет, и болт чуть не целиком входит в то самое место, где только что сидел старик. Стреляю я не со злобы, просто не по?хозяйски держать тетиву арбалета натянутой. Странное дело, но после выстрела мне становится немного легче.

– Справлюсь и без вас, – шепчу я, и ночь отзывается далеким волчьим воем.

Решив, что больше никому сегодня не понадоблюсь, я ложусь вблизи пылающего костра. Плащ согревает меня не хуже пухового одеяла.

– Ушли, и скатертью дорога, – бормочу я сонно. – Я и один ее спасу.

Еще как следует не проснувшись, я рывком сажусь, а протянутая рука привычно ухватывает рукоять кинжала. Я быстро оглядываюсь в поисках источника тени, секунду назад скользнувшей по лицу, и только сейчас понимаю, что наступил рассвет. Вяло чирикают неведомые лесные птахи, угли костра покрылись серым пеплом. Я убираю оружие в ножны и с наслаждением потягиваюсь. Хватит отдыхать, и так всю ночь бока пролеживал. Пока я тут прохлаждаюсь, другие вовсе не смыкают глаз. Одни Пламень прячут, другие волокут Жанну в узилище, а третьи злорадно потирают ладошки в полной уверенности, что все им сойдет с рук. Ночь прошла, забрав с собой тревоги, и я полон уверенности в том, что все у меня получится. Довольно хандрить, переживать и терзаться – это удел интеллигентов, я же должен заняться тем, к чему меня так тщательно готовили.

Пусть бургундцам удалось захватить в плен Орлеанскую Деву, так это еще не повод для уныния. Ну?ка, вспомни как следует, чему тебя учили! Увел же ты Изабеллу Баварскую из?под носа у англичан, отчего же не проделать подобный трюк еще раз, уже с ее дочерью? Нужна информация? Купи ее или запугай слуг. Где взять деньги? Так это вовсе не проблема, они путешествуют по всем дорогам в окованных железом сундучках, позвякивают в поясных кошелях, сверкают драгоценными камушками на шеях и пальцах.