Орден последней надежды. Тетралогия (СИ) - Родионов Андрей - Страница 267

– Глядите?ка, – с издевкой воскликнул тот, – по нашу душу снова поп явился! Сейчас как махнет кадилом, и полетят клочки по закоулочкам!

Со всех сторон с готовностью заржали. Шутка была немудреная, но много ли им надо, детям природы?

– Я не священник, и мне нет дела, чем вы тут занимаетесь, – холодно заявил я. – Изготовляете фальшивые деньги, держите ли склад контрабанды – мне все едино. И я вас не выдам.

– Конечно не выдашь, – хмыкнул атаман. – Сейчас вот я тебя…

Я ухмыльнулся ему в лицо, и меч сам прыгнул мне в руку. Я равнодушно заметил:

– Можем и подраться, если хочешь. Но ты не задумывался, сколько твоих тут поляжет? Точно уверен, что вы со мной справитесь?

Резко обернувшись я эфесом меча ударил в лицо подкравшегося сзади мужчину. Тот рухнул как подкошенный и больше не шевелился. Я отскочил, лезвие клинка холодно поблескивало в свете луны. Приглашающе махнул:

– Подходите.

– Вот гад! – ахнули в развалинах, несколько человек, пригнувшись, начали обходить меня с боков.

– Стоять! – рявкнул атаман, и они замерли, как мне показалось, с облегчением. – Джонни сам напросился, все видели, что я не давал приказа.

– Что тебе тут нужно? – спросил он напрямик, так же прямо я ответил:

– Я иду в замок Барнстапл.

– Скатертью дорога, – пожал плечами атаман, – мы тебя не держим.

– Уверен, вам известны все окрестные тропы, – сказал я. – Просто проведите меня к замку, и я заплачу вам золотом.

В руинах возбужденно зашептались, главарь небрежно спросил:

– Деньги у тебя с собой?

– Выкопаем по дороге, – ответил я, ухмыляясь. – Ты же не думаешь, что я приду сюда с деньгами?

– А может все же выдать тебя охотникам? – как бы размышляя заметил главарь. – Сразу же, как только расскажешь, где закопано золото?

Сзади уже с полминуты напряженно сопели, еле слышно хрустнул камешек под чьей?то неловкой ногой, и я, крутанувшись, дважды резко дернул левой рукой. Раненые завопили от боли, все прочие – от неожиданности, я же прыгнул вперед и прижал к горлу опешившего атамана бритвенно?острое лезвие моего меча.

– Хватит шутить! – рыкнул я свирепо. – Мне надоело ваше общество, и сейчас я начну убивать по?настоящему! Пусть мне вернут метательные ножи, а еще я желаю видеть проводника, и немедленно! Все ясно?

Главарь осторожно кивнул, и я довольно оскалил зубы.

– Выступаем немедленно, – заявил я, и на этот раз никто и не подумал мне возражать.

– Дошли, – выдыхает проводник, устало опершись о посох.

Солнце давным?давно миновало зенит, и теперь неумолимо спускается вниз. На небе ни облачка, жара словно в пекле, и я изрядно вымотался. Всю дорогу мои проводники шли быстрым шагом, и мне пришлось попотеть, чтобы не отстать от них. Еще до обеда мы преодолели вторую гряду холмов, и тут же, не останавливаясь углубились в скалы. Карабкаться по камням то еще развлечение, и внезапную остановку я воспринимаю с энтузиазмом.

– Это здесь? – спрашиваю я, не выпуская обеих разбойников из вида.

– Да, – кивает первый, тот, что пошустрее на вид. – Вон там впереди у скалы, похожей на вставшую на дыбы лошадь начинается узкое ущелье. Пройдете по нему, и уже к закату выйдете на равнину. А там и до Барнстапла рукой подать.

Второй проводник, молчаливый и угрюмый, отступает на шаг назад, стараясь проделать это незаметно. Рука его медленно опускается на пояс, толстые пальцы стискивают рукоять охотничьего кинжала, мужчина пригибается для прыжка.

– Вот и славно – рассудительно замечаю я. – Не пора ли нам рассчитаться? Вы выполнили свою часть сделки, настала моя очередь.

– Почему бы и нет? – лицо проводника мгновенно искажается, ухмылка пропадает, как и не было ее, неровные зубы щерятся по?волчьи.

Разбойник кидается ко мне, раскручивая в воздухе тяжелый посох. Я прыгаю в сторону, блестит меч, и второй проводник, уже успевший выхватить клинок, вскрикивает от боли.

Лезвие моего меча входит ему в грудь, рассекая ребра и пронзив сердце. И тут же окованный железом наконечник посоха вскользь задевает мою голову, и я отлетаю назад, оглушенный. Повезло, ведь еще немного, и мой череп треснул бы, как яичная скорлупа, а так я отделываюсь лишь рваной раной.

Ободренный успехом проводник усиливает натиск, посох в его руках вертится колесом. Пошатываясь я отступаю, перед глазами все плывет. Разбойник делает удачный выпад, и меч, жалобно звякнув вылетает из моей руки. На мгновение противник замирает, на его лице победная улыбка. Не теряя ни секунды я прыгаю к разбойнику, коленом с силой бью в пах, руки стискивают жилистое горло.

Охнув от боли проводник выпускает посох, и больше уже не улыбается, его твердые как дерево пальцы смыкаются вокруг моей шеи. Несколько мгновений мы тяжело топчемся, затем, потеряв равновесие, падаем. Пока разбойник оглушено возится снизу, я, освободив одну руку, успеваю выхватить нож.

Тот дергается, давясь криком, загорелое лицо враз покрывается потом, зрачки расширяются. Из распахнутого рта плещет кровь, тело бьется в агонии. Я сажусь рядом с умирающим, осторожно растирая себе горло. Хрипло замечаю:

– И что вы, британцы за люди за такие? Отчего вам все время мало? Договорились об одном, а у вас на уме совсем иное!

Поглядев на кончающегося разбойника, укоризненно добавляю:

– Слово надо держать!

Хрипло закаркал невесть откуда взявшийся ворон. Внимательно, по?хозяйски оглядел трупы и перелетел с одной ветки на другую, поближе к добыче. Я как смог перевязал себе голову и отправился к указанной скале, не затрудняя себя погребальными процедурами. Уверен, что покойные поступили бы с моим телом точно так же.

Ущелье там и в самом деле обнаружилась, но вывело оно меня не на равнину, а в самое сердце скал. Со всех сторон высились равнодушные каменные стены, поросшие бурым мхом. Кое?где виднелись выгоревшие на солнце островки травы да небольшие деревца, чудом уцепившиеся за едва заметные выбоины в камне. Возвращаться не имело смысла, и я решил идти вперед. Англия в конце концов всего лишь большой остров, и рано или поздно я должен был выйти к морю.

Едва заметная тропка, по которой я пробирался в этом море хаотически воздвигнутых скал оборвалась так неожиданно, что я чертыхнулся, недоверчиво озираясь. Осталось загадкой куда же девались те, кто подобно мне доходил до этого самого места. Проваливались под землю или возносились ввысь? Положительно, в городе, несмотря на иные опасности, намного комфортнее. Уж там?то всегда найдется кому подсказать тебе правильную дорогу.

Я сделал вперед один шаг, затем другой. Каменная осыпь под ногами угрожающе задвигалась. Я замер, осторожно балансируя на одной ноге. Камни тихо шуршали, я покосился в сторону близкой пропасти, и по спине потекли капли пота. Какого черта человек произошел от мохнатой обезьяны, а не от изящной, покрытой перьями птицы?

Камешки продолжали ползти, а я все так же стоял на одной ноге не зная на что решиться. Наконец, собрав волю в кулак я прыгнул с места, рассчитывая достичь безопасной на вид площадки ярдах в пяти от меня раньше, чем осыпь вновь придет в движение.

Попавший под ногу камень ушел из под ног, ступня подвернулась, и я со всего размаху рухнул на спину. Не успел я проклянуть всегдашнее свое невезение, как меня словно на водных горках понесло вниз. Завертело в воздухе, и едва я открыл рот чтобы закричать, как меня с размаху шмякнуло о что?то твердое, да так, что едва не вышибло дух. Когда я вновь открыл глаза, солнце уже садилось. Какое?то время я просто глядел перед собой, затем вспомнив случившееся, осторожно повернул голову. Подвигал руками, ощупал тело, затем сел, озираясь.

Я находился на узком, всего?то в пару шагов уступе, что прилепился к краю скалы. Слева неприступной громадой высилась скала, справа приглашающее раскинулась настоящая пропасть. Не такая уж и глубокая, не выше обычного пятнадцатиэтажного дома, но при одном взгляде вниз отчего?то начинала кружиться голова. Уступ, где я находился, плавно понижался к северу, так что можно было попробовать спуститься вниз, пусть и с определенным риском для жизни.