Ринсвинд и Плоский мир - Кравцова Ирина - Страница 153

Несильно. Ему не понадобилось бить сильно. Мозг Абрима пытался уравновесить и направить в единый канал чудовищные силы. Достаточно было ничтожного толчка, чтобы он опрокинулся.

Абрим вытянул руки, намереваясь разнести Сундук в щепки, но вдруг издал краткий вопль и взорвался.

Стоящим вокруг волшебникам показалось, что за какую-то долю секунды он уменьшился в тысячи раз, а затем и вовсе исчез, оставив после себя в воздухе черный след.

Самые смышленые бросились бежать…

А та магия, которую Абрим контролировал, хлынула обратно и вырвалась на свободу в одном мощном взрыве, который разорвал шляпу в клочья и полностью разрушил нижние уровни башни плюс добрую половину оставшихся в городе зданий.

Волшебники в Анке полетели в разные стороны. Кардинг упал на спину, шляпа съехала ему на глаза.

Его подняли на ноги, отряхнули от пыли и под гром одобрительных выкриков и аплодисментов отнесли к Койну. Кое-кто из старших волшебников воздержался от ликования, но Кардинг не придал этому значения.

Он уставился невидящим взглядом на мальчика, медленно поднес ладони к ушам и спросил:

– Неужели ты не слышишь?

Волшебники умолкли. Кардинг еще обладал властью, и тон его голоса мог утихомирить бурю.

Глаза Койна сверкнули.

– Я ничего не слышу, – ответил он. Кардинг повернулся к остальным волшебникам.

– И вы не слышите?

Они покачали головами.

– О чем ты говоришь, брат? – спросил один из них.

Кардинг улыбнулся. Это была широкая, безумная улыбка. Даже Койн отшатнулся.

– Ничего, скоро услышите, – пообещал Кардинг. – Вы указали им путь. Вы их услышите. Но это продлится недолго.

Он оттолкнул молодых волшебников, которые держали его под руки, и приблизился к Койну.

– Ты заполняешь этот мир чудовством, а с ним сюда попадает кое-что еще. Им и раньше открывали тропы, но ты проложил торную дорогу!

Он прыгнул вперед и, выхватив из рук Койна черный посох, занес палку над головой, намереваясь сломать ее о стену.

Посох нанес ответный удар. Кардинг застыл на месте, его кожа покрылась пузырями…

Большинству волшебников удалось отвернуться. Кое-кто – все время находится такой «кое-кто» – наблюдал за происходящим с неприлично зачарованным видом.

Койн тоже смотрел на Кардинга. Его глаза изумленно расширились. Одна рука взлетела к губам. Он попытался попятиться. И не смог.

– А вот это уже кучевые облака.

– Замечательно, – слабо откликнулся Найджел.

– ВЕС ТУТ НИ ПРИ ЧЕМ. МОЯ ЛОШАДЬ ПЕРЕНОСИЛА НА СЕБЕ АРМИИ. ПЕРЕВОЗИЛА ГОРОДА. ДА, ОНА ПЕРЕВОЗИЛА ВСЕ И ВСЯ, КОГДА ПРИХОДИЛО ДОЛЖНОЕ ВРЕМЯ, – сказал Смерть. – НО ВАС ТРОИХ ОНА НЕ ПОВЕЗЕТ.

– Почему?

– ДЕЛО ВСЕ В ТОМ, КАК ЭТО БУДЕТ ВЫГЛЯДЕТЬ.

– Ты предпочитаешь другой вариант? – брюзгливо проворчал Война. – Один Всадник и три Пешехода Абокралипсиса.

«Может, ты уговоришь их вернуться?» – предложил Чума, чей голос сочился словно из-под гробовой крышки.

– У МЕНЯ ДЕЛА, – щелкнул зубами Смерть. – НО Я В ВАШИХ СИЛАХ НЕ СОМНЕВАЮСЬ. ВЫ СПРАВИТЕСЬ. ОБЫЧНО ВАМ ЭТО УДАЕТСЯ.

Война проводил взглядом удаляющуюся лошадь.

– Иногда он действует мне на нервы. Почему последнее слово он всегда оставляет за собой?

«Полагаю, сила привычки».

Они повернулись обратно к таверне. Немного помолчав. Война поинтересовался:

– А Голод куда подевался?

«Кухню пошел искать».

– А-а.

Война почертил закованной в латы ногой в пыли и подумал о расстоянии, отделяющем их от Анка. День выдался очень жарким. Абокралипсис подождет.

– Ну что, на посошок? – предложил он.

«А стоит ли? – с сомнением отозвался Чума. – Я думал, нас ждут. Не хотелось бы людей подводить».

– Ничего, по стопочке успеем, – настаивал Война. – Часы в трактирах всегда врут. В нашем распоряжении уйма времени. Все время на свете.

Кардинг тяжело качнулся вперед и с глухим стуком упал на сверкающий белый пол. Посох выкатился из его руки и сам собой принял вертикальное положение.

Койн ткнул обмякшее тело носком ноги.

– А я ведь предупреждал, – сказал он. – Говорил ему, что будет, если он еще раз прикоснется к посоху. Но кого он имел в виду?

Волшебники разразились кашлем и внезапно крайне заинтересовались состоянием своих ногтей.

– Кого он имел в виду? – требовательно переспросил Койн.

Овин Харкадли, преподаватель Закона, снова обнаружил, что окружающие его волшебники расступаются, как утренний туман. Не двинувшись с места, он словно шагнул вперед. Его глаза бегали по сторонам, точно загнанные в ловушку зверьки.

– Э-э… – начал он и неопределенно взмахнул тонкими ручками. – Видишь ли, мир, то есть реальность, в которой мы живем, ее можно рассматривать, если можно так выразиться, как резиновую простыню.

Он замялся, сознавая, что этой фразе не грозит попасть в сборник популярных цитат. – Таким образом, она искажается, – торопливо продолжил он, – э-э, растягивается под воздействием какого бы то ни было количества магии, а, если мне будет позволено упомянуть об этом, слишком большой магический потенциал, собранный в одном месте, заставляет нашу реальность опускаться, гм, вниз, хотя, разумеется, не следует понимать этот термин буквально, поскольку я не имею в виду физические измерения; в общем, существует обоснованная теория, что применение определенного количества магии может, скажем так, прорвать действительность в самой нижней точке и, возможно, проложить дорогу обитателям или, если использовать более корректный термин, аборигенам, которые обитают на нижней плоскости (называемой разными болтунами Подземельными Измерениями) и которых – видимо, благодаря разнице в энергетических уровнях – естественным образом притягивает яркость этого мира. Нашего мира.

Наступило характерное долгое молчание, которое обычно следовало за речами Хакардли и во время которого слушатели мысленно расставляли запятые и воссоединяли разрозненные куски предложений.

Губы Койна какое-то время беззвучно шевелились.

– Ты хочешь сказать, что этих существ притягивает магия? – спросил он наконец. Его голос изменился. В нем отсутствовала былая резкость. Посох висел в воздухе над распростертым телом Кардинга и медленно поворачивался вокруг своей оси. Глаза всех волшебников в зале были обращены на него.

– Похоже, что да, – кивнул Хакардли. – Люди, изучающие подобные вещи, говорят, что о присутствии обитателей нижних уровней возвещает грубый шорох.

Лицо Койна озадаченно вытянулось.

– Они жужжат, – услужливо подсказал другой волшебник.

Мальчик опустился на колени и оглядел Кардинга.

– Он совсем не шевелится, – с любопытством заметил он. – С ним случилось что-то плохое?

– Если можно так выразиться, – осторожно ответил Хакардли. – Он умер.

– Жаль, что так вышло.

– Я подозреваю, он разделяет твою точку зрения.

– Но я могу помочь ему, – заявил Койн. Мальчик вытянул руки, и посох скользнул ему в ладонь. Будь у посоха лицо, он бы ухмылялся.

Когда Койн снова заговорил, в его голосе опять зазвучали холодные, сухие нотки, словно звуки отскакивали от стальных стен.

– Поражение наказуемо, а следовательно, победа – это награда, – заявил мальчик.

– Извини? – переспросил Хакардли. – Я тебя не понял.

Койн развернулся на каблуках и зашагал обратно к своему креслу.

– Мы не должны бояться, – сказал он, словно отдавая приказ. – Подземельные Измерения какие-то! Если они побеспокоят нас, им конец! Истинный волшебник ничего не убоится! Ничего!

Он снова рывком поднялся на ноги и подошел к подобию Диска. Макет был точным до мельчайших деталей. В нескольких дюймах от пола по межзвездным глубинам медленно плыл призрак Великого А'Туина.

Койн пренебрежительно махнул сквозь него рукой.

– Наш мир – это мир магии, – объявил он. – И кто сможет противостоять нам здесь?

Хакардли показалось, что от него ждут какого-то ответа.

– Никто, – откликнулся он. – Кроме богов, разумеется.

Наступила мертвая тишина.