Ринсвинд и Плоский мир - Кравцова Ирина - Страница 336

Декан поднял с земли почерневшую от огня палочку и выцарапал на камне корявую линию. У художника от такой наглости даже челюсть отвисла.

— Мне кажется, он оскорбился, — произнес Думминг.

— Ерунда! Хороший художник всегда готов учиться у своих старших товарищей, — возразил декан. — Что любопытно: судя по всему, у местных жителей начисто отсутствует представление о перспективе…

«Потому что всякая перспектива — ложь, — подумал (или воспринял чью-то мысль) казначей. — Если я знаю, что пруд круглый, с какой стати мне рисовать овал? Я нарисую его круглым, потому что это правда. Разве моя кисть должна лгать тебе только потому, что мои глаза солгали мне?»

Мысль прозвучала довольно сердито.

— А что ты там рисуешь, декан? — поинтересовался главный философ.

— А ты что, сам не видишь? Птицу, разумеется.

«Но птица должна летать, — произнес голос в голове у казначея. — Где же крылья?»

— Эта птица стоит на земле. И крылья не видны, — произнес декан. И тут же осознал, что ответил на вопрос, который никто не задавал. — Проклятье! Знаете, рисовать на камне труднее, чем может показаться…

«А я ВСЕГДА вижу крылья», — произнес голос в голове у казначея. Казначей зашарил по карманам в поисках бутылочки с пилюлями из сушеных лягушек. Как правило, голоса не звучали так четко и уверенно.

— Какая ПЛОСКАЯ птица, — сказал Чудакулли. — Ну хватит, декан, у нашего нового друга не слишком-то довольный вид. Лучше пойдем и придумаем какое-нибудь хорошее корабельное заклинание…

— Как по мне, это больше похоже на дурностая, — сообщил главный философ. — И хвост какой-то неправильный.

— Палочка соскользнула.

— К тому же утка должна быть толще, — высказался заведующий кафедрой беспредметных изысканий. — И не пытайся пустить нам пыль в глаза, декан. Когда в последний раз ты видел утку не в обрамлении бобов?

— На прошлой неделе!

— Ну да, подавали жареную утку. В сливовом соусе. Дай-ка палочку…

— Ну вот, теперь у нее три ноги!

— Я ПОПРОСИЛ у тебя палочку! Вежливо! А ты ее у меня вырвал!

— А теперь послушайте-ка меня, — вмешался Чудакулли. — Я хорошо знаю, как выглядит утка, и то, что вы здесь изобразили, просто смехотворно. Дайте-ка мне сюда… СПАСИБО… Клюв рисуется вот так…

— Ты его нарисовал не на том конце, к тому же он чересчур большой!

— По-твоему, это клюв?

— Послушайте, из вас троих никто рисовать не умеет. Дайте сюда палочку…

— Художник тоже мне выискался! Ха! И ни к чему выхватывать…

Незримый Университет был построен из камня — настолько из камня, что трудно было сказать, где кончается дикая скала и начинается одомашненный, ручной камень.

Но, говоря в общем, из чего еще можно построить университет? Если бы Ринсвинду понадобилось составить список потенциальных строительных материалов, вряд ли ему бы пришло в голову включить туда гофрированные железные листы. И все же, словно бы повинуясь своего рода наследственной волшебной памяти, создатель университетского входа при помощи разнообразных кузнечных орудий очень постарался придать этим листам вид каменной арки. Над аркой, выжженная в железе, изгибалась фраза: «НУЛЛУС ТРЕВОГАС».

— Ну, почему я не удивлен? — спросил Ринсвинд. — Будь спок.

Ворота, также выполненные в технике прибивания гофрированных железных листов к кускам древесины здоровенными гнутыми гвоздями, были наглухо заперты. Собравшаяся возле университета толпа дубасила в ворота кулаками.

— Похоже, ты не одинок в своем желании посетить университет, — произнесла Найлетта.

— Должен быть еще вход, — ответил, отходя в сторонку, Ринсвинд. — Из какого-нибудь переулка… Ага, вот. Значит, так, каменных стен здесь нет, следовательно, вытащить несколько кирпичей не получится, а стало быть… — Он потыкал в железные листы, и один сместился. — Ну да. Разболтавшийся железный лист. Очень удобно пользоваться, когда ворота уже заперты.

— Откуда ты все это знаешь?

— Это же университет? Давай, пролезай.

Рядом с разболтавшимся листом мелком было нацарапано: «Нулли Чертовскус Шейла». Ринсвинд поскреб в затылке.

— Но тебя ведь не Шейлой зовут, так что к нам это не относится.

— Если это значит то, что я думаю, это значит, то это значит, что женщинам сюда нельзя, — возразила Найлетта. — Надо было тебе захватить Дорогушу.

— То есть?

— Так, ничего. Забудь.

К некоторому удивлению Ринсвинда, по другую сторону их ждал коротко подстриженный, очень приятный газон, озаренный светом из окон большого приземистого здания. Приземистыми здесь были все здания, и при этом крыши у всех были большими и широкими. В результате создавалось впечатление, как будто стоишь на поляне, усеянной множеством квадратных грибов. А если бы кому-нибудь пришло в голову их покрасить, это стало бы поистине историческим событием, стоящим где-то между Открытием Огня и Изобретением Колеса.

И, разумеется, была башня. Правда, высотой футов в двадцать.

— Не слишком-то похоже на университет, — усмехнулся Ринсвинд. Он позволил себе подпустить в голос толику самодовольства. — Башня в двадцать футов высотой? С такой только… — Он осекся. — … Плевать хорошо. Гм, ну что ж…

Он двинулся к входной двери. В этот же самый миг падающий из здания свет вдруг ярко полыхнул и приобрел оттенок октарина, восьмого цвета, свойственного магии. Приоткрытая входная дверь с громкими стуком захлопнулась.

Ринсвинд заколотил в нее кулаком.

— Мои приветствия, братья! — прокричал он. — Я принес вам… Силы небесны…

Мир преобразился. Вот Ринсвинд стоял перед ржавеющей дверью, но в следующую секунду он уже оказался в центре круга из полдюжины волшебников.

Взмахнув руками, Ринсвинд обрел равновесие.

— Гм, пятерка за старание! — похвалил он. — Не хочу показаться несколько занудным, хотя некоторые утверждают, что Зануда — мое второе имя, но там, откуда я пришел, мы, как правило, ходим через двери. Так, знаете ли, много проще.

— Всех ворон наперекосяк, с каждым разом у нас получается все легче и легче! — воскликнул один из волшебников.

Перед ним были именно волшебники. В этом не возникало и тени сомнения. Как и полагается, они были в остроконечных шляпах — правда, столь широкие поля Ринсвинд встречал разве что в окрестностях Анк-Морпорка, и все они были заполнены капустой. Волшебные балахоны заканчивались где-то на уровне пояса, а далее следовали шорты, длинные серые носки и большие кожаные сандалии. Данная волшебная униформа несколько отличалась от той, к которой привык он, — и все же перед ним были волшебники. Все они как один смахивали на огромные надутые воздушные шарики, готовые вот-вот взлететь.

Один волшебник — судя по всему, главный — кивнул Ринсвинду.

— Добрый вечер, господин Зануда. Должен признать, ты прибыл сюда гораздо быстрее, чем мы предполагали.

«Так я ж за дверью стоял», — хотел было ответить Ринсвинд, но прикусил язык.

— Э-э, по пути мне немного помогли, — уклончиво пояснил он.

— Вид у него не слишком демонический, — заметил кто-то из волшебников. — А помните, кто явился в прошлый раз? Шесть глаз, три…

— Лучшие из них способны менять обличье, декан.

— В таком случае этот, наверное, из самых лучших. Просто гений маскировки.

— Большое спасибо, — буркнул Ринсвинд.

Аркканцлер кивнул в сторону Ринсвинда. Он был пожилым (впрочем, это само собой разумеется), с лицом словно бы выжатым, а потом снова разглаженным и короткой седеющей бородкой. И было в нем что-то неощутимое, странно ЗНАКОМОЕ.

— Мы вызвали тебя, Зануда, — произнес аркканцлер, — ибо хотим узнать, что случилось с водой.

— А она разве не пропала? — удивился Ринсвинд. — Мне казалось, она ушла.

— Она НЕ ХОДИТ, — пояснил декан. — Потому что это ВОДА. И она есть всегда — надо только вырыть колодец поглубже.

— Но если мы еще немножко углубимся, слон под нами может испытать крайне неприятное потрясение, — добавил аркканцлер. — Поэтому мы…