Ринсвинд и Плоский мир - Кравцова Ирина - Страница 355

Он все еще чувствовал беспокойство среди священной братии. Прирожденные руководители терпеть не могут, когда ими руководят.

— Если мы даже не попытаемся, — наконец заговорил он, — планы этих безбожных волшебников могут увенчаться успехом. И кем еще, как не толпой простофиль, мы будем выглядеть?

— Все это, конечно, хорошо, — крикнул один из священнослужителей, — но здесь важна форма! Мы не можем все молиться одновременно! Боги не одобряют экуменизм, это известный факт! И что за слова должны мы использовать, во имя всех богов!

— Лично мне кажется, что короткие, непротиворечивые…

Гьюнон Чудакулли вдруг замолчал. Перед ним сидели священнослужители, которым священным эдиктом было запрещено питаться брокколи; священнослужители, которые требовали, чтобы незамужние девушки закрывали уши, дабы не разжигать в мужчинах страсть; священнослужители, которые поклонялись песочным кексам с изюмом. Вот и говори тут о непротиворечивости.

— Понимаете, все свидетельствует о том, что наступает конец света, — слабым голосом промолвил он.

— Правда? О, как долго некоторые из нас ждали этого! То будет кара человечеству за все его прегрешения!

— И за брокколи!

— И за короткие стрижки, которые сейчас носят девушки!

— Только кексы будут спасены!

Чудакулли отчаянно замахал посохом, призывая к тишине.

— Однако это не гнев божий! — возразил он. — Все это — деяния человека!

— Но он вполне может быть десницей божьей!

— Кто? Коэн-Варвар?

— Да хотя бы и он, какая…

Спорщик прервался. В бок ему настойчиво тыкал стоящий рядом священнослужитель.

— Одну минуточку…

Возбужденные споры долго не смолкали. Лишь немногие храмы не были ограблены или осквернены за долгую жизнь этого героя-авантюриста, поэтому священнослужители пришли к дружному согласию, что ни один из богов не стал бы делать своей десницей такого безбожника, как Коэн-Варвар. Гьюнон обратил свой взор к потолку с красивой, но несколько обветшавшей панорамой богов и героев. «Легко быть богом», — с тоской подумал он.

— Ну, хорошо, — наконец высокомерным тоном промолвил один из возражавших. — В данном случае, учитывая особые обстоятельства, думаю, мы можем собраться за общим столом. Но только один раз.

— Это хорошо… — начал было Чудакулли.

— Но мы должны очень серьезно обсудить, какой формы будет стол.

На мгновение лицо Чудакулли лишилось всякого выражения.

— Патиссон, — шепнул он, наклоняясь к одному из своих поддъяконов, — пусть кто-нибудь сбегает ко мне домой и попросит жену собрать для меня дежурный набор. Судя по всему, наше собрание затянется.

Шли дни, но ближе центральная вершина Кори Челести не становилась.

— Слушай, а ты уверен, что у Коэна все в порядке с головой? — спросил Злобный Гарри, помогая Малышу Вилли тащить по льду кресло-каталку Хэмиша.

— Пытаешься посеять в рядах зерна недовольства, а, Гарри?

— Я тебя предупреждал, Вил. Я — Темный Властелин и должен держать себя в форме. А сейчас мы тащимся за командиром, который постоянно забывает, куда положил свои вставные зубы.

— Чиво? — проскрипел Хэмиш Стукнутый.

— Я лишь хотел сказать, нельзя так запросто взять и взорвать богов, — продолжал Злобный Гарри. — Это немного… непочтительно.

— Думаю, Гарри, ты за свою жизнь осквернил немало храмов.

— Я даже руководил ими. Некоторое время, как ты, наверное, знаешь, я был Безумным Демоном-Властителем. И у меня был свой храм — Храм Ужаса.

— Ага, куда никто, кроме тебя, не ходил, — хмыкнул Малыш.

— Давай, давай, продолжай издеваться, — обиженно произнес Гарри. — Думаешь, надо мной можно издеваться только потому, что я никогда не входил в большую лигу, только потому…

— Кончай, Гарри, ты ж знаешь, мы так не считаем. Мы всегда относились к тебе с уважением. Ты чтишь Кодекс. Хранишь веру. Просто Коэн решил, что боги сами напросились. А лично меня беспокоит то, что нам предстоит нелегкий путь.

Злобный Гарри посмотрел на заснеженное ущелье.

— В горы ведет своего рода волшебная тропа, — пояснил Вилли. — Но до нее можно добраться только через великое множество пещер.

— Непреодолимые Пещеры Жути, — понимающе кивнул Злобный Гарри.

— Так ты слышал о них? — с уважением посмотрел на него Вилли. — Согласно старой-престарой легенде, их охраняет тьма ужасных чудовищ и чертовски хитрых ловушек, преодолеть которые никому не удавалось. Ах да… еще нас ждут гибельные пропасти. Потом мы должны будем переплыть подводные пещеры, которые сторожит гигантская рыба-людоед. А затем мы встретимся с безумными монахами, и в самом конце нас ждет дверь, открыть которую можно, лишь решив древнюю загадку… В общем, все как обычно.

— Та еще работенка предстоит, — согласился Злобный Гарри.

— Но нам известна отгадка, — похвастался Вилли. — Зубы.

— И как же вы ее узнали?

— А и не нужно было ничего узнавать. Ответ на все без исключения древние загадки — это «зубы», — проворчал Малыш Вилли, выталкивая кресло-каталку из особенно глубокого сугроба. — Но самым-самым трудным будет протащить эту треклятую колымагу через все препятствия так, чтобы Хэмиш не проснулся и не натворил бед.

Смерть сидел в своем кабинете в темном доме на краю Времени и смотрел на деревянную шкатулку.

— МОЖЕТ, СТОИТ ЕЩЕ РАЗ ПОПРОБОВАТЬ? — предположил он. Смерть взял на руки крошечного котенка, погладил его по голове, аккуратно опустил в шкатулку и закрыл крышку.

— КОГДА ВОЗДУХ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ, КОТ УМИРАЕТ?

— Полагаю, что так, — кивнул его слуга Альберт. — Но дело не в этом. Если я правильно понимаю, определить, мертва кошка или нет, можно только посмотрев на нее.

— АЛЬБЕРТ, ДО ЧЕГО Ж МЫ ДОКАТИЛИСЬ, ЕСЛИ Я, ЧТОБЫ УЗНАТЬ, УМЕРЛО СУЩЕСТВО ИЛИ НЕТ, ДОЛЖЕН СМОТРЕТЬ НА НЕГО!

— Э…. хозяин, теория гласит, что именно акт наблюдения определяет, умерло существо или нет.

Смерть выглядел несколько обиженным.

— ТЫ НАМЕКАЕШЬ, ЧТО ОТ ОДНОГО МОЕГО ВЗГЛЯДА КОШКИ МРУТ?

— Не совсем, хозяин.

— Я ЖЕ НЕ СОБИРАЮСЬ КОРЧИТЬ ЕМУ ВСЯКИЕ УЖАСНЫЕ РОЖИ.

— Честно говоря, хозяин, лично я сомневаюсь, что даже волшебники до конца понимают эту чепуху про неопределенность, — ответил Альберт. — В мое время мы подобной ерундой не занимались. Определенность-неопределенность, уверенность-неуверенность… Не уверен, значит, мертв. И точка.

Смерть кивнул. У него с трудом получалось идти в ногу со временем. Взять, к примеру, параллельные измерения. Вот паразитные измерения — это да, это понятно. В одном из таких он жил. Паразитные измерения были недоделанными вселенными, которые могли существовать, лишь присосавшись к главной вселенной на манер рыбы-прилипалы. Но параллельные измерения могли означать лишь одно: все, что ты сделал, ты не сделал где-нибудь еще.

Все это представляло собой необыкновенно тонкую проблему для существа, которое по природе своей было определенным. С тем же успехом можно играть в покер против неопределенного числа противников.

Смерть открыл шкатулку и посмотрел на котенка. Котенок уставился на него с нормальным для любого котенка изумлением.

— ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ, КОГДА С КОШКАМИ ПЛОХО ОБРАЩАЮТСЯ, — сказал Смерть, осторожно опуская котенка на пол.

— А по-моему, эта идея с котенком в коробке — не более чем метафора, — откликнулся Альберт.

— А… ТО ЕСТЬ ЛОЖЬ. — Смерть щелкнул пальцами.

Кабинет Смерти не занимал пространства в привычном смысле этого слова. Потолок и стены служили скорее декорациями, а не средствами ограничения. Сейчас они потускнели, исчезли, и на их месте появились гигантские песочные часы.

Их размеры трудно было определить, но мерить эти часы можно было разве что в милях.

Внутри по струящемуся песку плясали молнии, а снаружи на стекле было выгравировано изображение черепахи.

— М-ДА, МЕСТА ПОТРЕБУЕТСЯ НЕМАЛО, — сказал Смерть.

Злобный Гарри опустился на колени перед наспех сложенным алтарем. Состоял алтарь в основном из черепов, которые несложно было найти в этой зловещей местности. Гарри решил помолиться. За долгое время пребывания Темным Властелином (пусть даже довольно-таки незначительным) он сумел обзавестись несколькими полезными знакомствами в иных измерениях. Это были… в некотором роде боги. У них даже имелись имена. Одного, например, звали Душесос Олк-Калат. Честно говоря, даже в лучшие времена было достаточно сложно отличить богов от демонов.