Ринсвинд и Плоский мир - Кравцова Ирина - Страница 363

— Алло! Алло! Вызывает Анк-Морпорк! Прием!

Плюющееся слюной лицо исчезло, и медленно появилась лысина Леонарда.

— Да, доброе утро, — поздоровался он. — У нас возникли некоторые… первоначальные трудности.

Кто-то рядом с осколком отчаянно блевал.

— Что происходит? — взревел Чудакулли.

— Понимаете ли, достаточно трудно объяснить… Я решил поместить пишу в тюбики, чтобы можно было аккуратно питаться в условиях полного отсутствия веса, но мы не все успели привязать, и боюсь, моя коробка с красками случайно открылась, и тюбики перемешались, поэтому то, что господин Ринсвинд принял за брокколи с ветчиной, на самом деле оказалось краской травянисто-зеленого цвета…

— Я хочу поговорить с капитаном Моркоу.

— К сожалению, в данный момент он не совсем доступен, — сообщил Леонард, и на его лице появилось выражение сочувствия.

— Что? Он тоже наелся брокколи с ветчиной?

— Нет, скорее желтого кадмия. — Из-за спины Леонарда донесся вопль, за которым последовал лязг. — Из хороших новостей могу сообщить лишь то, что туалет модели Мк-2 работает идеально.

«Сокол» в своем стремительном падении повернул обратно к Краепаду. Вода превратилась в огромное клубящееся облако тумана.

Капитан Моркоу висел в воздухе рядом с иллюминатором и делал иконографии.

— Просто поразительно, — сказал он. — Уверен, мы найдем ответы на многие вопросы, которые ставили человечество в тупик на протяжении многих тысячелетий.

— Отлично, — кивнул Ринсвинд. — Не мог бы ты отцепить от моей спины сковородку?

— Гм, — произнес Леонард.

Это «гм» было достаточно тревожным, чтобы все оглянулись.

— Похоже, мы теряем воздух быстрее, чем я предполагал, — сказал гениальный художник. — Но я абсолютно уверен в собственных расчетах. И все же утечка налицо. Кроме того, мы падаем куда быстрее, чем рассчитывал господин Тупс. Э-э… Наверное, это все волшебное поле. Трудно предусмотреть каждую мелочь. Гм… В общем, если мы наденем шлемы, нам, скорее всего, ничего не грозит…

— Но ведь рядом с Диском полно воздуха, — отозвался Ринсвинд. — Почему мы не можем просто подлететь поближе и открыть форточку?

Леонард грустно смотрел на заполнявшие горизонт туманы.

— Мы летим слишком быстро, — медленно произнес он. — И на такой скорости воздух… он… все дело в том, что воздух… Лучше не так. Словосочетание «падающая звезда» — что оно вам говорит?

— А что оно должно нам говорить? — спросил Ринсвинд.

— Гм… А то, что нас ждет чрезвычайно ужасная смерть.

— Ах это… — протянул Ринсвинд.

Леонард постучал пальцем по шкале на одном из баллонов с воздухом.

— Даже не предполагал, что настолько сильно ошибся в расчетах…

И тут в кабину ворвался ослепительный свет.

«Сокол» вылетел из клубов тумана. Экипаж прильнул к иллюминаторам.

— Нам никто никогда не поверит, — пробормотал наконец Моркоу.

Он поднял иконограф, и даже сидевший внутри бесенок, принадлежавший к виду, который трудно чем-либо удивить, воскликнул тоненьким голоском: «Вот те на!» — и лихорадочно заработал кистью.

— Лично я уже не верю, — сказал Ринсвинд. — Хотя вижу собственными глазами.

Из тумана поднималась башня размерами с высоченную скалу. А далеко над туманом виднелись огромные, как миры, спины четырех слонов. «Сокол» словно бы летел сквозь собор высотой в несколько тысяч миль.

— Отличная шутка, ха-ха, — пролепетал Ринсвинд. — Мир покоится на спинах слонов, ха-ха… А потом бац — и ты это видишь!..

— Краски, где мои краски? — принялся оглядываться по сторонам Леонард.

— Ну, некоторые из них — в туалете, — подсказал Ринсвинд.

Моркоу с удивленным видом отвернулся от иллюминатора. Иконограф, кувыркаясь и изрыгая писклявые проклятия, полетел прочь.

— А где мое яблоко? — спросил он.

— Что? — переспросил Ринсвинд, не понимая, с чего вдруг разговор перешел на фрукты.

— Я начал есть яблоко, потом повесил его в воздухе рядом с собой. Куда оно подевалось?

Корабль, поскрипывая, летел через залитое ослепительным солнцем небо.

А мимо Моркоу, плавно переворачиваясь, продрейфовал огрызок.

— Полагаю, на борту нас только трое? — с невинным видом уточнил Ринсвинд.

— Ерунда! — отрезал Моркоу. — Кабина плотно запечатана!

— Значит… твое яблоко само себя съело?

Они одновременно посмотрели на окутанные сетями свертки.

— Можете считать меня параноиком, — сказал Ринсвинд, — но если корабль тяжелее, чем предполагал Леонард, если мы потребляем больше воздуха и у нас внезапно стала исчезать еда…

— Хочешь сказать, за Краем обитает некое чудовище, которое способно прогрызть деревянный корпус? — догадался Моркоу и выхватил меч.

— Об этом я даже не подумал, — признался Ринсвинд. — Молодец.

— Занятно, — сказал Леонард. — Такое существо должно являться помесью птицы и двустворчатого моллюска. Что-то типа кальмара, который при помощи своих струй…

— Спасибо, спасибо, спасибо, да!

Моркоу выдернул из-за сетей рулон с одеялами и внимательно оглядел кабину.

— Кажется, там что-то шевелится, — заявил он. — Как раз за баллонами с воздухом.

Он нырнул под связку лыж и скрылся в тенях.

Потом раздался его громкий стон:

— О, нет…

— Что? Что? — заверещал Ринсвинд.

— Я… нашел тут… что-то очень похожее на кожуру, — раздался глухой голос Моркоу.

— Невероятно, — откликнулся Леонард, торопливо рисуя что-то и блокноте. — Вероятно, это существо, пробравшись на борт гостеприимного судна, сразу видоизменяется и…

Из-за баллонов появился Моркоу с нанизанной на меч банановой кожурой.

Ринсвинд закатил глаза.

— У меня возникла некая весьма определенная догадка… — сказал он.

— И у меня тоже, — сказал Моркоу.

Потребовалось некоторое время, но наконец они все-таки отодвинули в сторону ящик с посудными полотенцами. Больше прятаться было негде.

Из сооруженного за ящиком гнезда высунулось встревоженное лицо.

— У-ук? —сказало оно.

Леонард вздохнул, отложил в сторону блокнот и открыл шкафчик с омнископом. Он постучал по осколку и очень скоро увидел контур чьей-то головы.

— Анк-Морпорк, — сказал Леонард, набрав полную грудь воздуха, — у нас орангутан…

Коэн убрал в ножны меч.

— Не думал, что здесь обитают живые существа, — хмыкнул он, окидывая взглядом поле боя.

— Уже не обитают, — успокоил его Калеб.

Последний бой закончился в мгновение ока, а вернее — и мгновенное рассекание хребта. Такой конец ждал любого че… любого кого угодно, кто осмелился бы устроить засаду Серебряной Орде.

— Должно быть, сырая магия здесь поистине чудовищной силы, — сказал Малыш Вилли. — Ей-то, наверное, и питались эти существа. Рано или поздно ко всему привыкаешь.

— И эта магия весьма благотворно влияет на Хэмиша, — подтвердил Коэн. — Готов поклясться, он стал гораздо лучше слышать.

— Чиво?

— Я СКАЗАЛ, ТЫ СТАЛ ГОРАЗДО ЛУЧШЕ СЛЫШАТЬ!

— Чиво орешь-то?

— Как думаете, из них можно что-нибудь приготовить? — спросил Малыш Вилли.

— Скорее всего, по вкусу они будут напоминать курицу, — сказал Калеб. — Когда хочется жрать, все напоминает курицу.

— Предоставьте это мне, — вмешалась госпожа Макгарри. — Разведите костер, а я сделаю так, что по вкусу они будут больше похожи на курицу, чем… сама курица.

Коэн подошел к сидевшему поодаль менестрелю, рассматривавшему останки своей лютни. Чем выше они поднимались, тем больше паренек оживлялся. Он даже перестал ныть.

Коэн присел рядом.

— Ну, приятель, чем занят? Вижу, тебе удалось найти отличный череп,

— Хочу корпус из него сделать, — сказал менестрель, но вдруг бросил на Коэна встревоженный взгляд. — Это ведь не запрещается?

— Не запрещается. Каждый герой только и мечтает о том, чтобы из его костей вырезали арфу или еще какой инструмент. Уверен, звук будет чудесным.

— Я собираюсь сделать лиру, — сообщил менестрель. — Боюсь только, это будет совсем примитивная лира.