Школа насилия - Ниман Норберт - Страница 53

Плевать. Охота закончилась, я знаю. Теперь я знаю и то, что меня ждет. Как выглядит ответ. Кто бы ни сбивался в толпу на площади, цель достигнута, позиция занята. Я все равно не могу идти дальше. Ни вперед, ни назад. Странная какая тишина. Неподвижность, всеобщий паралич. Ночь, словно увиденная через лупу. Беззвездное небо. Мчащиеся мимо машины обеспечивают музыку из кинофильмов. Мирная картина. Ничто не указывает, за что стоит бороться, что стоит защищать. Ни у кого нет врагов. Кукольный мир под стеклянным колпаком. Безмолвный театр теней. Ритуал. Невидимые колесики приводят в движение фигуры, и те танцуют, каждая на своем месте, для себя одной. Мирная картинка. Револьвер приставлен ко лбу. Лицо девочки. Я тоже совсем спокоен. Сердце колотится от бега, немного побаливает нога. Осталась только голая необходимость. Насилие висит в воздухе. Без запаха, без свойств, без четких признаков. Хамелеон. Насилие, которое в любой момент может вырваться из каждого. Неуловимое, постоянно присутствующее. Из меня оно тоже вырвется. Вот сейчас. То, что произойдет, как раз и есть оно. Взрыв. Разряд. Тела, которые взорвутся, к которым подсоединена взрывчатка. Я это вижу. Кожа, вздутия, красная плоть. Мирная картинка. Я это увижу. Теперь или позже.

Теперь. Я так хочу. Хочу действительности. Я не добивался ничего другого. Так должно быть, должно обнаружиться. Они должны ответить. Должны воспользоваться этим языком, единственным, что есть в их распоряжении. Даже если он приведет к крайностям. Но что такое крайность? Смерть человека? Моя смерть? Какая моя роль? Жертвы? Должен ли я вмешаться, предотвратить, в последнюю секунду изменить траекторию? Могу ли я, должен ли, имею ли право вмешаться? Разве я здесь учитель? Воспитатель? Разве речь идет о передаче опыта, знаний? Есть ли в этом еще какой-то смысл? Разве по обе стороны баррикады не стоят погибшие? Брошенные на произвол судьбы? А может быть, я и есть поджигатель, первопричина, взрывчатый материал? И мой долг взорваться, взлететь на воздух вместе с ними? А стоит ли? Если все пойдет дальше, как шло? И поверхность сомкнется над нами, над Лейпцигом, над этой классной поездкой, как она смыкается надо всем?

Слишком поздно. Я уже не выйду из этой истории. Они давно заметили, что я смотрю на них. И переходят к делу, там, на площади. Похоже, задержали кого-то, женщину. Может быть, это Надя. Двое встают сзади, держат ее за руки, двое по бокам. Она вырывается. Кто-то из другой группы подходит к ней, мужчина, вероятно. Похоже, он бьет ее по лицу. Не слышно ни звука, он наклоняется над ней, видимо, собирается изнасиловать. Нет, он поворачивается, удаляется. Это мог быть Дэни. Все-таки женщину не удерживают. Может, это никакая не женщина, судя по движениям. Она бежит вслед за мужчиной. Какой-то предмет сверкнул в воздухе. Рука на высоте головы. Обе группы подбегают, похоже, хотят навалиться на нападающего. Хватают его. Отпускают. Третья группа из четырех человек. Они бешено жестикулируют, что-то объясняют. Указывают на меня. Теперь все скрылись за автомобилями. Снова выныривают эти четверо. Стоят и курят на улице перед газоном. Прямо напротив меня. В шапках, рот и нос закрыты платками. Лиц не видно. Раздается тихий стон. Звук ударов. Как будто ремнем. Я представлю себе тело. Лежащее на земле. Полуобнаженное. Я не знаю, что происходит. Девушка, которая молит не убивать. Револьвер, приставленный ко лбу. Надя. Если я ей помогу, они меня убьют. Если убегу, они меня отловят. Они все равно меня достанут. Так что я выхожу к ним сам. Хромаю им навстречу. А если они заманивают меня в ловушку? Чтобы унизить? Высмеять? Я раскрываю нож. Посмотрим.