Дорогами судьбы - Кларк Элизабет - Страница 28

— Это абсолютно разные вещи, Шарлотта, абсолютно разные. — И она посмотрела в глаза Шарлотты. — Но на самом деле, я пришла, потому что хотела тебе сказать кое-что другое, ведь я знаю, что вы с Люком Эшкрофтом проводите много времени вместе.

Шарлотте казалось, что все ее тело вдруг напряглось.

— Я не считаю, что это касается кого-то, кроме меня и мистера Эшкрофта, — сказала она.

Молли пожала плечами.

— Как женщина женщине я хочу тебе сказать кое-что. Потому что я и сама пару дней назад все еще была неравнодушна к Люку.

Шарлотта по-прежнему была начеку.

— Это твое дело, — сказала она.

Молли смотрела на нее в упор, при этом ее голубые глаза были сияющими, ясными, торжествующими.

— Ты знала о том, что Люк женат? — спросила она.

Краем глаза Шарлотта увидела, как Люсинда быстро подняла глаза. Но об этом она думала не дольше того мига, когда заметила это. Нет, то, о чем она подумала потом, причинило ей куда большую боль: она вспомнила, как вздрагивала от прикосновений пальцев Люка, выкрикивала его имя, обнимала его… Она уже успела понять, что влюблена в него, хотя и клялась, что такого с ней никогда не случится. Наверное, всему виной те слова, которые он произносил, спрашивая Шарлотту о ее надеждах, мечтах и желаниях. Как будто она нравилась ему, или он даже любил ее.

— Я вижу, ты удивлена, — сказала Молли. — Я тоже удивилась, когда узнала, Шарлотта. Поэтому я решила, что должна тебе сказать об этом. — Она вздохнула, глядя сопернице в глаза. — Я знаю, что мы думаем по-разному, наверное, о многих вещах — рабство и так далее…

— Ты имеешь в виду свою веру в то, что можно по собственному усмотрению распоряжаться жизнью человека, когда такое в принципе невозможно, Молли? Веру в то, что противоречит Богу и природе?

— Это ты так думаешь, — спокойно сказала Молли.

— Это факт, — сказала Шарлотта. — И ты поймешь это, Молли, рано или поздно, когда будешь наказана за то, что сделала.

Молли прищурила глаза.

— Ты можешь думать что угодно, — сказала она. — А может быть, это ты будешь наказана за то, что была с женатым мужчиной, у которого там, на Западе, куда мы едем, есть красивая жена. Я видела ее фотографию, Шарлотта. Попроси Люка показать ее тебе. — Она пожала плечами. — В любом случае, я думала, что должна сообщить тебе об этом, как подруга. У тебя прелестный ребенок, Люсинда, — бросила она, поворачиваясь и направляясь к своему фургону.

Шарлотта не могла найти в себе силы, чтобы посмотреть в глаза сестре. Ей казалось, будто позор запятнал ее кожу грязью.

— Он удивительный мужчина, Шар, — сказала Люсинда. — Сильный и смелый, и такой же красивый, как небо. Я уверена, многие женщины думают о нем. — Она немного помолчала. — Ты ведь не знала, — добавила она нежно.

«Женат, — думала Шарлотта. — Люк женат!» И лжец к тому же. Или, в лучшем случае, лицемер, ведь даже если забыть о том, что она никогда не спрашивала его, был ли он когда-нибудь связан с какой-нибудь женщиной супружескими узами, он никогда и словом не обмолвился о том, что у него есть жена.

Она вспомнила, как хорошо им было вдвоем прошлой ночью — она шепотом повторяла его имя, вздрагивала от его прикосновений, с ума сходила от удовольствия, больше которого, она точно знала, нет на свете. И чем все это обернулось?

Люк Эшкрофт решил поразвлечься в дороге? Она думала обо всем том, что он говорил, вспоминала, как он убеждал ее, что она заслуживала знать, что это значит, когда о тебе заботятся, когда тебе дарят наслаждение.

Все это оказалось ложью.

Но это справедливое наказание, говорила она себе. Наказание за все грешные мысли, возникавшие у нее с момента, когда она встретила его, — мысли о мужчине, который не был ее мужем.

— Ты слышала, что я сказала? — спросила ее Люсинда. — Ничего плохого не произошло, Шарлотта.

Шарлотта крепко зажмурила глаза.

Ничего плохого не произошло.

Тогда отчего же так болит ее сердце? Почему ей так жаль распрощаться с надеждой на то, чего, она точно знала, она никогда не должна была желать?

Глава двенадцатая

Когда Шарлотта проснулась, она попыталась забыть привидевшийся ей плохой сон: Люк был женат и… и это был не сон.

Она села и протерла заспанные глаза, думая, как могла она оказаться настолько сумасшедшей, чтобы полюбить, если всегда знала, даже еще будучи ребенком, что ей не суждено любить никого, кроме своей семьи и домашних животных. Она думала об этом, когда слышала, как ее отец кричит на маму день за днем, ночь за ночью. Она думала об этом в восьмилетнем возрасте, когда умерла ее маленькая сестра Андриетта, и ни одной слезы не скатилось у него по щеке. Она думала об этом, когда ее отец сказал, что она невзрачная и что ни один мужчина никогда не захочет ее.

Но сейчас… В эту минуту Шарлотта вспоминала все слова, сказанные Люком, и ненавидела себя за то, что поверила им. И доверилась ему. И полюбила его.

— Шар, — позвала Люсинда, заглядывая в палатку Шарлотты. — Нора Вестроу говорит, что севернее лагеря есть прекрасная рощица ирги[3]. Хочешь пойти со мной за ягодами? Нора говорит, что испекла уже три пирога!

— Звучит прекрасно, — сказала Шарлотта голосом, лишенным каких бы то ни было эмоций. Какая разница, пойдет ли она за иргой или нет? Ей казалось, что глубоко в сердце появилась дыра. Мысль о том, что когда-то она позволила себе испытать какие-то чувства к Люку Эшкрофту, приводила Шарлотту в ярость. Она поступила неправильно и теперь понесла наказание за свой грех, за то, что с первой встречи желала его.

За завтраком Шарлотта пожалела, что у нее не хватило смелости надеть сковороду с лепешками на голову Маркусу, который снова нарывался на ссору. Но, с обожанием глядя на маленького Джейкоба, она решила, что потеря утреннего завтрака не стоит того, чтобы услышать его плач.

Но позже, когда они с Люсиндой с корзинами и ребенком отправились в путь, Шарлотта сказала себе, что плохое настроение было ее собственной ошибкой. Она открыла свое сердце не тому человеку, и должна спокойно принять последствия своего опрометчивого шага.

Не имело значения, что она полюбила Люка Эшкрофта. Не имело значения, что он говорил ей то, что ни один мужчина до него не решался сказать. Не имело значения, что теперь ее мысли будут заняты им день и ночь и что в ее сердце будет кусочек, который вечно будет по нему тосковать.

Люк женат, а она согрешила. Она позволила себе быть эгоистичной и ветреной, смелой и страстной, тогда как должна была оставаться стойкой и хладнокровной. Она должна была быть глухой к словам Люка, к интересу, который он проявлял к ее жизни. Должна была быть непреклонной даже перед очарованием его силы и красоты, этих глаз цвета морской волны, полных чувств. Она никогда не должна была позволять себе познать вкус его губ или почувствовать его близость. И она никогда не должна была позволить ему прикоснуться к ней.

Она шла рука об руку с сестрой, думая, что она могла бы сделать, чтобы все изменить. Это было почти забавно — для большинства людей переход в тысячи миль становился испытанием на выносливость, ценой проигрыша в котором могла стать жизнь. Но Шарлотта не боялась грядущих трудностей, ведь для нее имело значение только то, что ее сердце жестоко разбито мужчиной. Мужчиной, который даже не был ее мужем.

Впереди Шарлотта увидела Бидди Ли, окруженную со всех сторон высокими травами прерий, блестевшими под жарким солнцем. И Шарлотта почувствовала приступ стыда. Она провела ночь и утро, жалея себя, хотя знала, что, по сравнению с жизнью Бидди Ли, ее жизнь казалась сплошным удовольствием.

— Давай догоним Бидди Ли, — сказала она Люсинде. Люсинда засмеялась.

— Ты беги к ней, Шар. А мы догоним. Нам с малышом за тобой не угнаться.

Через минуту Шарлотта уже поравнялась с Бидди Ли.

— У тебя все в порядке? — спросила она, подстраиваясь под ее шаг. — Я видела, ты ехала в фургоне Смитерсов. Я все время гадала, что бы это значило.