Дорогами судьбы - Кларк Элизабет - Страница 32

Она видела губы, которые она так любила, вкус которых она знала и о которых мечтала, в мягком прикосновении которых она нуждалась даже во сне, видела резко очерченный подбородок мужчины, захотевшего говорить с ней обо всем на свете, и… она знала, что ей нужно уйти. Люк был первым островком, который она смогла найти в постоянно бушующем море равнодушия, и хотя она хотела его каждой клеточкой своего тела, она не понимала руководивших его действиями мотивов, не знала его намерений — потому что ни одна женщина никогда не может действительно знать мужчину. Это было единственное утверждение относительно мужчин, в котором она была абсолютно уверена.

— Пожалуйста, позаботься о своей ране, — сказала Шарлотта, не глядя на него. — Сейчас мне нужно уходить.

К своей палатке Шарлотте пришлось бежать со всех ног. Забравшись внутрь, она почувствовала себя зверем, загнанным в клетку. Она упала на холодную землю, не в силах избавиться от ощущения, что Люк все еще с ней рядом. Ее соски набухли, словно их касались его пальцы, между ног с каждым ударом сердца пульсировало тепло, и волны физической потребности накатывались на нее с новой силой, как будто то неземное блаженство, которое Люк подарил ей тем вечером, могло снизойти на нее снова.

Она думала о том, что он сказал сегодня вечером. Как он узнал, что она уже чувствовала то, чего раньше и представить никогда не могла? Тело ее изгибалось в муках желания. Как она хотела, чтобы Люк был с ней, или чтобы она могла думать о чем-нибудь другом!

Она вспоминала слова, сказанные Люком, когда она пыталась оттолкнуть его: «Я хочу, чтобы тебе снова было хорошо, Шарлотта. Сегодня ночью». Как ее телу хотелось, чтобы на это предложение она ответила согласием!

Она думала о том, как он пообещал ей, что никогда не станет ей врать, и как он сказал, что для мужчины и женщины единственный способ поладить — это говорить друг с другом. Эти слова так же возбуждали ее, как и его прикосновения. От этих обещаний и слов любви ее кровь закипала так же, как от прикосновений его пальцев и губ.

Она не понимала, что с ней происходит, ведь прежде она не знала, что такое хотеть мужчину, нуждаться в нем. И если бы еще неделю назад кто-то спросил ее, смогла бы она поверить мужчине, который говорил бы ей такие слова, как Люк, она бы громко рассмеялась в ответ.

Однако по какой-то причине ее сердцу очень хотелось ему поверить.

«Нет! — кричал ее внутренний голос. — Люк Эшкрофт делает то же самое, что и тысячи мужчин по всему миру делают каждый день — он тебя обманывает!»

— Перестань, пожалуйста! — вдруг услышала она крик Люсинды. — Умоляю тебя, Маркус, ты можешь хоть один вечер не придираться ко мне?

Маркус проворчал что-то в ответ, но Шарлотта не смогла разобрать слов. Она вышла из своей палатки. Желание покинуло ее тело.

Праздник шел полным ходом. Шарлотта наблюдала за веселящейся толпой со стороны, изумляясь, как легко одинокие мужчины и женщины находили себе пару. Неужели другие женщины не разделяли ее сомнений насчет мужчин? Неужели им всем было все равно?

— Я ни разу не видела, чтобы ты танцевала, Шарлотта, — сказала Альма, подходя к ней. — Мы с Зиком танцуем, как молодожены, а ты стоишь, как несчастная старушка, с ног до головы вывалявшаяся в грязи. — Она покачала головой. — Это ужасный позор, милая девушка, и то, что ты вдова, и все остальное.

— Альма, прошло совсем мало времени со дня, когда Фрэнсиса не стало, — возразила Шарлотта.

Альма прищурила глаза.

— Со мной ты можешь не притворяться, барышня. Фрэнсис был добрым и нежным человеком, но он не смог зажечь в твоем сердце огонь. Сделать это удалось другому мужчине в этом караване. Не забывай, что я присматриваю за тобой, мисси, а это значит, что я не потерплю лжи. — Она вздохнула. — Бедный Люк, кто позаботится о его ране? Он опять истекает кровью, как недорезанная свинья!

— До сих пор? — спросила Шарлотта.

— Кровь течет рекой, — сказала Альма. — Я предложила ему еще раз перевязать рану, но он ответил, что хороший сон — это все, что ему нужно.

Шарлотта знала, что ей делать. Она повидала в жизни достаточно ран, чтобы знать, что человек не игнорирует раны, переломы или любые другие повреждения, если только он не хочет неприятностей. «Ты сама ищешь проблемы себе на голову», — снова затянул старую песню ее внутренний голос, но она покачала головой, вернулась в палатку, взяла свою медицинскую сумку и зажженный фонарь и направилась к палатке Люка.

Она беспокоилась о Люке больше, чем о любом другом человеке в своей жизни. Она определенно была в него влюблена, и чувство это было новым и незнакомым. Ничего подобного она раньше не испытывала.

Но это не значило, что у нее был другой повод нанести ему визит, уговаривала себя Шарлотта. Она идет, чтобы осмотреть его рану, не так ли? Если Люк не спит, она будет предельно сдержанной. А если он спит…

Ну, если он спит, она решит, что делать, там, на месте.

— Люк? — тихо позвала она, остановившись у входа в его палатку. Поскольку издалека доносилась громкая музыка праздника, она чувствовала себя довольно комфортно. Вероятно, никто даже и не заметит, что она здесь.

Когда она приоткрыла полог, то тут же успокоилась: Люк крепко спал, его дыхание было ровным и глубоким. Шарлотта поставила фонарь на землю, опустилась на колени и посмотрела на мужчину, который с самой первой их встречи казался ей слишком красивым, слишком сильным. Еще тогда ее сердце знало, что ей нужно держаться от него подальше.

Она увидела засохшую кровь на его рубашке и подумала, что, должно быть, раной он совсем не занимался. Перед тем, как приступить к делу, она решила убедиться, что он действительно спит.

— Люк? — позвала Шарлотта шепотом.

Он дышал все так же ровно и глубоко, поэтому она успокоилась и начала расстегивать пуговицы его рубашки.

Ее дыхание замерло, когда она увидела широкую, мускулистую грудь, о которой она мечтала и к которой любила прикасаться. Кожа была покрыта завитками коричневых волос, и Шарлотта еще немного раскрыла рубашку, вспоминая о том, как Люк стонал, когда она касалась его сосков. Она легко провела пальцами по волосам. Его грудь была крепкой, твердой и теплой. На его плоском, мускулистом животе виднелась тоненькая дорожка волос, и ей так хотелось провести рукой вдоль этой темной линии, опуститься вниз…

Но она была осмотрительной. Или, по крайней мере, понимала, что должна быть осмотрительной. Она стала стягивать рубашку с плеча Люка, чтобы открыть рану. Та оказалась неглубокой, но грязной, как будто Люк и не промывал ее и вообще напрочь забыл о ней.

Хорошо, решила Шарлотта, очистить рану и нанести мазь — вот в чем заключается ее задача на сегодняшний вечер. Если она до сих пор не разбудила его, мазь поможет ране зажить скорее, не лишая Люка драгоценного сна. Она сможет обработать рану, и не пройдет и трех минут, как ее уже не будет в палатке.

Шарлотта снова потянула вниз ткань сорочки… И почувствовала прикосновение руки к своему заду.

Она подпрыгнула, и первым, что она увидела, была ухмылка на лице Люка, когда он обнял ее обеими руками и притянул к себе.

— Что ты делаешь? — воскликнула она.

— То, что хотел сделать с того момента, как ты ушла, — хрипло сказал он, укладывая ее на себя.

О нет! Ее грудь прижималась к его груди, которой она так восхищалась, ее бедра прижимались к его чреслам, в ее теле уже разгорался пожар.

— Что ты делаешь в моей палатке? — спросил он. Его руки слегка касались ее ягодиц, очерчивая круги, обжигавшие ее сквозь юбку.

— Я пришла обработать твою рану, — прошептала Шарлотта, едва способная говорить.

Он понимающе приподнял бровь.

— Это правда? — пробормотал он. Его руки знали, что она ни за что не скажет ему всей правды, и уверенно скользили по ее телу. — Тогда скажи, дорогая, почему ты не могла сделать этого на улице, когда нас видел весь караван?

Шарлотта смутилась.

— Я… я не знала, что рана беспокоит тебя. Альма сказала… Он засмеялся.