Дорогами судьбы - Кларк Элизабет - Страница 50

Люк почувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом, как у старого охотничьего пса.

— Мы можем поговорить здесь или наедине. Выбирай! Смитерс глянул на Хэнка Кэллоуэя, затем снова на Люка.

— Я скоро вернусь, — сказал он. Он пошел вслед за Люком к реке, но, сделав несколько шагов, остановился. — Хэнк, если через десять минут меня не будет, — произнес он, — отправляйся меня поискать.

— У тебя есть причины сомневаться, что ты вернешься? — спросил Люк с улыбкой.

Смитерс ничего не сказал в ответ, и остаток пути они шли молча. Люк знал, что в мелкой душонке Смитерса растет чувство страха, и наслаждался этим. Земля у них под ногами, испещренная отпечатками тысяч копыт, свидетельствовала о том, как нелегко пришлось их предшественникам-переселенцам на переправе через реку. Люк думал о том, что несправедливо, чтобы человек с такими низкими моральными устоями, как Смитерс, оказался одним из пионеров, пришедших осваивать новые западные земли.

— Я удивляюсь, что ты не заставил Бидди Ли плыть через Платт вместе с быками, — сказал он, останавливаясь на берегу реки.

— Вы мало смыслите в вопросах рабства, мистер Эшкрофт.

— Что ж, я думаю, что есть одна вещь, относительно которой мы с тобой сможем прийти к согласию, — сказал Люк. — Ты думаешь, что имеешь право распоряжаться жизнью этой девушки, а я считаю это неправильным. У нее есть собственные родители, как и у твоих детей.

— Они тоже рабы, — отрезал Смитерс. — Так устроен мир.

— Твой мир, но не мой, — сказал Люк, — Твоя дочь дала обещание, и я думаю, ты уже знаешь об этом.

— Этой маленькой… — тут Смитерс запнулся. — Каким нужно быть человеком, чтобы предлагать тонущей девушке сделку, ценой которой могла стать ее жизнь?

— А много ли найдется желающих повторить то, что вы сделали с Беном Люциусом? — отрезал Люк. — Наступило время отпустить Бидди Ли на свободу, Смитерс.

В глазах Смитерса вспыхнула ярость.

— Черта с два! — проревел он.

Люк сгреб его за грудки, швырнул на землю и взгромоздился на него сверху, придавив его весом своего тела.

— Теперь слушай меня, мерзавец! — выдохнул он. — Ты продашь мне Бидди Ли. Моей платой за нее — и скажи спасибо, что я готов дать это тебе, — будет то, что я оставлю тебе жизнь.

— Ты ненормальный, — прохрипел Смитерс, ловя воздух ртом.

— Еще одна отговорка? Так мы договорились или нет? И не думаю, что ты сможешь вернуться и сделать вид, будто ничего не случилось, как это сделала твоя дочь, Смитерс, потому что ты рассчитаешься со мной перед своей семьей и друзьями. Понятно?

— Зачем тебе все это? Эта девушка — рабыня. Она — ничто. Или, может, ты сам хочешь попробовать этой коричневой сладости?

Люк ударил точно в челюсть, и его кулак врезался в мерзкую массу мяса и костей. Смитерс мучительно застонал, лицо его перекосилось от боли.

— Мы договорились?

Смитерс пытался потрогать свою опухшую челюсть, но Люк перехватил его руку.

— Ладно, — наконец произнес он. — Мы договорились.

— Не воображай, что я стану повторять еще раз, — продолжал Люк, слезая со Смитерса, — ты оставишь в покое Бидди Ли, и ты оставишь в покое Шарлотту. Это касается также и всей твоей семьи. Понятно?

Смитерс ничего не ответил. Люк с угрожающим видом снова шагнул вперед.

— Хорошо, хорошо, — уступил Смитерс, поднимая вверх, руки в знак полного повиновения.

Шарлотта видела, как Люк и Джок Смитерс возвращаются от реки. Перед фургонами Смитерсов продолжала расти толпа из родственников и друзей.

— Пойди приведи Бидди Ли, — прорычал Смитерс, глядя на своего сына.

Скит Смитерс в недоумении продолжал стоять.

— Чего ты ждешь? — рявкнул Джок. Казалось, вены на его шее были готовы лопнуть. — Ты слышал меня? Приведи ее!

— Но, папа…

— Никаких «но»! Мистер Эшкрофт купил ее и хочет ее получить. Сейчас же!

— Купил ее! — закричал Скит. — Ты же говорил, что когда мы достигнем Орегона, она будет моя и ничья больше…

— Отныне каждый, кто обидит эту девушку, будет иметь дело со мной, — сказал Люк. — Тебя это тоже касается, Скит.

Челюсть Скита отвисла и осталась висеть. Что до Шарлотты, то она упивалась этим моментом, сожалея, что поблизости днем с огнем не найти фотографа, который мог бы запечатлеть это выражение ошеломляющей тупости на лице жестокого, невежественного урода, каким был младший Смитерс.

Затем он прыжками, как раненное животное, ринулся к фургону.

— Постой! — позвал его Люк. Он догнал его в несколько длинных, быстрых шагов. — Бидди теперь принадлежит мне, поэтому я сам ее приведу.

Было странно слышать, как Люк говорит такие слова, и трудно представить, что теперь он являлся законным владельцем Бидди Ли. Но Шарлотта хорошо успела узнать характер Люка: он, как и она сама, считал, что рабство — постыдное явление для молодой развивающейся нации.

А еще через мгновение к ней уже шла Бидди Ли, глаза которой вопросительно смотрели на подругу и ни на кого больше. Шарлотте хотелось побежать навстречу девушке, обнять ее и танцевать вокруг нее, как она, бывало, танцевала вокруг своей сестры, когда они были детьми. Но по выражению лица Бидди Ли было невозможно прочесть ее мысли.

— Мистер Эшкрофт сказал, что мы с тобой будем делить палатку, — тихо сказала она.

Шарлотта не могла больше сдерживать себя. Она схватила Бидди Ли за руки.

— Ты свободна, Бидди Ли.

Бидди Ли покачала головой.

— Это не может быть так просто.

— Не знаю, о чем думаешь ты, но я думаю, что женщины Смитерсов теперь сами будут выполнять «работу рабов», Бидди Ли. Они будут стирать, готовить, скрести посуду и обжигать свои руки, обдирать в кровь пальцы. Почему ты на меня так смотришь?

Бидди Ли выглядела удивленной и озадаченной.

— Это правда, — сказала Шарлотта.

После длинной паузы Бидди Ли вдруг заговорила, и тень улыбки изогнула ее губы.

— Они будут копать ямы, чтобы разводить свои костры, — мягко сказала она. — И запрягать упряжки, и стирать, и чистить посуду, — продолжала она, и глаза ее засверкали.

— Все это не так уж и плохо, правда? — тихо спросила Шарлотта. — Ты ведь знаешь, что бывают вещи и похуже, разве не так? Я, например, это точно знаю.

Бидди Ли нахмурила брови, и во взгляде ее отразилось сомнение.

— Они не могли отпустить меня на свободу вот так… Ты же знаешь Скита, — тихо сказала она, и веселье исчезло с ее лица.

Шарлотта перевела взгляд с Бидди Ли на Скита Смитерса. На покрытом пылью лице яростно сверкали его бесцветные глазки, губы сжались в тонкую черточку. Что ж, значит, им с Бидди Ли нельзя ни на минуту забывать об осторожности, если они хотят добраться до заветных земель живыми и невредимыми, решила она.

— Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделал для Бидди Ли, — сказала Шарлотта, становясь на колени рядом с Люком. Тот устроился у горящего в ночной тьме костра, чтобы починить порванные поводья. — Бидди говорит, что не может поверить в то, что ее мечта сбылась. «Теперь, когда меня никто не заставляет, мыть посуду и наполовину не так противно», — говорит она, — продолжала Шарлотта, стараясь подражать голосу Бидди Ли. Она чувствовала себя не в своей тарелке: еще бы, она редко говорила так много, так быстро и сбивчиво, но остановиться уже не могла. — Поэтому я просто хотела сказать…

— Спасибо, — отрезал он и, наконец, взглянул на нее. Потом коротко кивнул головой. — Бидди Ли меня уже достаточно благодарила, Шарлотта, и, в любом случае, своей свободой она обязана именно тебе.

— Люк, — сказала Шарлотта, чувствуя, как ее сердце охватывают паника и смущение, — за целый день у нас не было возможности поговорить… — Голос ее замер.

Люк сжал челюсти, и она поняла, что сказала что-то не то. Но что же ей нужно было сказать?

Он встал, поднял голову и откинул волосы назад.

— С этого дня все будет по-другому, — сказал он. — Я думаю, мне не нужно говорить тебе, что больше мы не будем проводить много времени вместе. — Он покачал головой, заглядывая в ее глаза. — Вы с Бидди Ли можете пользоваться моими вещами, жить в палатке, есть мою пищу. Не стесняйтесь, я предлагаю вам это от всего сердца. Но встречаться наедине мы с тобой не будем, Шарлотта, так что не ищи предлога, это бесполезно.