Мастер Иллюзий (СИ) - "Su.мрак" - Страница 221

- Хорошо, я согласен, но… куда вы пойдёте?

- Если я «сожгу мосты», в следующий раз меня не смогут не выслушать, - таинственно улыбаясь, прошептал старик, осев на постели и закрыв уставшие глаза. - Прости, Северус, мне ещё сложно долго разговаривать.

Дамблдор дождался, пока его ученик выйдет из палаты и едва слышно прошептал:

- Быть может, мне удастся помочь и тебе с Люциусом. Кто знает…

Как-то так получилось, что в тот самый момент, когда Северус путешествовал по его разуму, старику удалось на мгновение увидеть образ растрёпанного обнажённого мальчишки, с обидой и ненавистью глядевшего на оскорблявших его мужчин. Хорошо хоть, опыта в Окклюменции у директора Хогвардса было гораздо больше, чем у его ученика, и он сумел скрыть свои эмоции:

- Как же так вышло, Гарри? Как же так?

А буквально выскочивший из Больничного крыла зельевар мчался к своим покоям не разбирая дороги, и только влетев в них, сразу же схватил мешочек с летучим порохом. Едва дождавшись, когда в камине вспыхнет зелёное пламя, он, чётко проговорив «Малфой-Менор, спальня хозяина», шагнул в огонь.

Люциус, вернувшись из Аврората, где целый час беседовал с Кингсли Шеклболтом, обессилено рухнул в кресло и закрыл глаза рукой. Только что, буквально полчаса назад его мир вновь разлетелся на куски. Он сам, своими ушами слышал, как юный слизняк, занимавший в Министерстве должность заместителя секретаря Министра Магии, лебезя перед допрашивавшими его следователями и непонимающе улыбаясь, говорил:

- Да я случайно сохранил тот список. Даже и не знаю, что за люди в нём были перечислены. А потом, неделю назад, я продулся в карты, и Рэг – это мой кузен – предложил мне хорошие деньги за всякие ненужные бумажки из Министерства. Ну, я и согласился. Мордред подери! Это же не секретные депеши Министра, в конце концов! Какой от них вред?

Этот хмырёнок действительно не понимал, что своим раздолбайством подставил под удар человеческие жизни и… пустил в тартарары все стандарты поведения сиятельного лорда Малфоя. Люциуса всегда учили: «Слизеринцы не впускают никого в свою душу», «Слизеринцы отвечают ударом на удар», «Слизеринцы находят у противника болевую точку и бьют прицельно, мстя за предательство».

И чем всё это обернулось?

В камине вспыхнуло зелёное пламя, и на ковёр, стряхивая с одежды сажу, шагнул Северус:

- Люц, Дамблдор не подсылал к нам Тигрёнка.

- Я уже понял это. Шеклболт вычислил того, кто продал Пожирателям пергамент со списком.

Мужчины посмотрели друг другу в глаза и одновременно отвели взгляд. У каждого из них перед мысленным взором, как наяву, стоял растрёпанный парень с болью, причинённой предательством, и разгорающейся ненавистью в зелёных глазах. Весёлый мальчишка, которого они смешали с грязью. Человек, не раз спасавший их жизни. Любимый. Преданный. Шептавший онемевшими губами перед тем, как исчезнуть из их жизни: «Я отомщу».

Глава 42. «Я выбираю…»

Глава 42

«Репутация – это то, что о тебе знают другие.

А честь – это то, что знаешь о себе ты сам.

Трение возникает, когда они разнятся».

«Тяжело потерять репутацию,

но если при этом не затронута твоя честь –

это выдержать можно,

страшнее, когда тебя носят на руках,

а ты собираешь осколки своей разбитой чести…»

Л. М. Буджолд. «Гражданская компания» и «Осколки чести».

Обнажённый черноволосый юноша с полными боли пронзительными светло-зелёными глазами материализовался на узкой, продуваемой всеми ветрами тропе неподалёку от бездонного провала, и упал на землю, вжимаясь лбом в леденящий кожу камень. Казалось, он вовсе не обращал внимания на ледяной хиус, обжигавший ничем не защищённую кожу и ерошивший спутанные волосы. Несколько раз ударив кулаками по земле и разбив руки в кровь о каменное крошево, парень замер. Из груди его вырвался странный звук, напоминавший одновременно рыдание и рык разъярённого смертельно раненного зверя. Это-то самое рычание, вызвавшее эхо в глубоком провале, и спровоцировало появление из бездны жуткого персонажа, больше всего напоминавшего продукт больной фантазии режиссеров маггловских фильмов ужасов. Существо, полуприкрыв от пронизывающего ветра три пары глаз, цеплялось за камни присосками щупалец и острыми когтями и, балансируя кожистыми крыльями, осторожно подкралось к ничего вокруг не замечающей добыче. Монстр наклонил голову с приоткрытой пастью и втянул острый запах, отдававший железом, уже собираясь грозно зарычать и, собственно сделать то, для чего его здесь и держали – напугать незваного гостя, но внезапно как-то странно заскулил и прижался к неподвижно лежавшему на камнях человеку поближе, слизывая длинным языком кровь с содранных рук. Янус узнал в этом двуногом хозяина и почувствовал, что тому сейчас очень плохо. Издав нежную воркующую трель, напоминавшую то ли мурлыканье большой кошки, то ли горловое пение какой-то птицы, он осторожно толкнул юношу носом, стараясь привести в себя, но тот смотрел ничего не видящими глазами прямо перед собой и никак не реагировал на попытку привлечь внимание. «Тварюшка», как и все полурептилии, чувствовал, как ледяной ветер забирает жизненное тепло его хозяина и понимал, что тот может пострадать, если это не прекратится, но никак не мог «достучаться» до лежавшего на земле человека. Тогда он сосредоточился и позвал на помощь другое существо, на пару с ним «жившее» в этих краях – волшебный замок, и тот немедленно дал знать об опасности, грозившей их хозяину, единственному магу, находившемуся в тот момент на его территории.

Гелерт только сегодня пришёл в себя после того кошмара, в который его повергло участие Альбуса в Битве. Если бы не его поддержка и расход собственной Силы, Дамблдор после создания «Солнца» уже никогда не смог бы открыть глаза, навсегда уйдя в мир мёртвых. Но спасение партнёра далось Грин-де-Вальду высокой ценой. Все усилия Марка, семь месяцев назад буквально вытащившего его с того света, пошли прахом. Глубинная магическая сущность, та самая, которую ещё называют «неприкосновенным запасом», была почти наполовину израсходована, а это могло означать для него… да и для Альбуса только одно: им оставалось жить на этом свете не больше шести месяцев. Гелерт специально запретил Винки рассказывать о его состоянии Кэсу и ребятам, которых считал почти что собственными внуками, чтобы не нервировать их ещё больше. Уж он-то понимал, каким стрессом для столь юных магов стало участие в таком сражении и гибель друзей и знакомых. Всё равно они ничем не могли ему помочь… Никто не мог… даже Маркус. И бывший Тёмный Лорд был готов смириться с таким исходом – в конце концов, убегая из Нурменгарда, он и не надеялся прожить больше нескольких суток на свободе, но… Вот это «но» и убивало всё его вновь обретённое примирение с самим собой. Гелерту безумно хотелось увидеть партнёра, поговорить с ним, но в тоже время он боялся, что их встреча закончится точно так же, как и предыдущие. Именно поэтому, когда месяц назад в Сноукстл пытался пролететь Фоукс, он попросил Януса отпугнуть его, в последний момент испугавшись и не рискнув пойти на контакт. Вот и сейчас, когда замок вновь подал сигнал о какой-то проблеме, появившейся в пределах охраняемой зоны, старый маг подумал, что это вернулась огненная птичка Альбуса, и хотел было сделать вид, что это его совершенно не касается, но вдруг… внезапно, без собственного на то изволения оказался на краю продуваемого всеми ветрами провала, прямо как был, в тонкой домашней мантии:

- Чтоб тебя Тор своим молотом…

Гелерт оборвал свою длинную тираду, включавшую в себя упоминание, в каких местах и в каком виде он видел наглые, страдающие самоуправством замки, на полуслове, увидев, кто лежал на тропе:

- Маркус?! Что случилось?!

Но обнажённый юноша, распростёршийся на земле, сжимая в кулаки пальцы разбитых в кровь рук, по-прежнему смотрел в никуда остекленевшим взглядом и никак не реагировал на появление своего учителя.

- Маркус… Гарри…

Никакого эффекта. Грин-де-Вальд слишком хорошо знал, что мог означать подобный взгляд, поэтому прекратил всякие попытки достучаться до парня, а просто склонился над ним, поудобнее обхватив его замёрзшее тело руками, и велел замку: