Мастер Иллюзий (СИ) - "Su.мрак" - Страница 238

- Магией своей и кровью, я, лорд МакЛагген, именем рода вызываю тебя, безродная Грейнджер, или любого выставленного тобой Защитника на магическую дуэль с представителем моей семьи. И да рассудит нас Магия.

И, прежде чем кто-то успел среагировать и возразить, что у маглорожденной девчонки априори не может быть рода и Защитника, звонкий голос девушки разорвал тишину в зале:

- Магией своей и кровью я принимаю вызов. Лично. Не нуждаясь в Защитнике. И да рассудит нас Магия.

В зале прозвучал приглушённый гром, и яркой зеленью вспыхнула руна, начертанная на арене. Ответ был абсолютно правильным и верным. Вот только непонятно было, откуда о столь древней родовой магии могла знать магглорожденная девчонка. Северус обеспокоенно переглянулся с Бренданом Рочестером. Они втроём с не догадывавшимся о связи этой девушки с его сыном Люциусом приложили столько усилий, чтобы уладить конфликт, и одно время казалось, что им это удалось. Зельевар мысленно пожелал упёртому ослу МакЛаггену провалиться в бездну: «Мордредов сноб. И Грейнджер тоже хороша! Если уж она знает о подобных ритуалах, то должна же понимать, что может попросить нашей с Люцем Защиты, и мы ей в этом не откажем. Сомневаюсь, что МакЛагген с Прюеттом так бы разорялись, если бы знали, что за её спиной можем стоять мы. Так нет же! Гордая соплячка не хочет впутывать в это Драко. Интересно, почему они до сих пор Люциусу ничего не рассказали? Мерлин свидетель, понятно же, что всё у них серьёзно. И что теперь делать? Если она не попросит о помощи, мы не сможем ей её оказать, а я сомневаюсь, что этот козёл МакЛагген выставит против неё дамского угодника Юджина, даже если тот и очухался после проклятия. Скорее уж, своего наследничка, Алариха… А он Пожиратель…»

- Мордред! Жалко девчонку. Хорошая ведьма, умная и сильная, как твоя покойная подружка Лили Эванс, - Люциус, прекратив о чём-то переговариваться с Рочестером и Прюеттом, с сожалением посмотрел на девушку, с гордо поднятой головой застывшую на арене. - Вот так мы и отвращаем от себя сильных магов со свежей кровью.

- Ничего не удалось добиться?

- Рочестер за нас, но на их стороне перевес голосов. Правда, Прюетт был склонен её отпустить, если она согласится на ритуал лишения магии, но Грейнджер наотрез отказалась. Не нравится мне всё это. Зная этого змеёныша Алариха, не добитого нами в резиденции Тёмного Лорда, я сомневаюсь, что он будет драться честно. Боюсь, «несчастный случай» ей гарантирован.

- Значит, всё-таки он?

- А ты сомневался?

- Не особенно, - Сев лихорадочно просчитывал варианты. С одной стороны, он дал слово Драко, что ничего не расскажет его отцу. Тот обещал поговорить с родителем сам. С другой стороны, держать любимого человека в неведении… Но зельевар всё же решил пока молчать. При данном раскладе, когда вот-вот начнётся дуэль, его друг уже ничего не смог бы сделать, а лишние переживания никому не шли на пользу. К тому же, бывший шпион слышал кое-что кое от кого краем уха, и этим самым «кое-кем» был начальник международных сил быстрого реагирования Димитрий Крам, с глубоким уважением отзывавшийся о юной гриффиндорке. А для потомственного чистокровного мага, окончившего Дурмстранг, могла быть только одна причина для подобного тона: Сила и Знания.

- Она обречена…

- Подожди, Люц… Тут не так всё просто, - Северус и сам себе бы не смог объяснить, почему зарядился уверенностью этой хрупкой девушки, так гордо стоявшей в кругу относящихся к ней с предубеждением людей. Возможно, холодное и невозмутимое выражение её лица было тому причиной, а скорее всего – собранность и внутренняя готовность к бою, характерные и для них с Люциусом и рождающиеся не от отчаяния и желания дорого продать свою жизнь, а от уверенности в своих силах.

Двое членов Совета наложили чары Непроницаемости на арену, и глубокий звучный голос старого лорда Рочестера разнёсся по залу:

- Поединок проводится по желанию обеих сторон. Разрешены все заклинания, кроме Непростительных. Каждый из вас может покинуть арену, но в этом случае он или она признаются проигравшими. Да рассудит вас Магия. Приступайте.

Аларих МакЛагген, не дожидаясь церемониального поклона, атаковал девушку каскадом проклятий, из которых к относительно светлым можно было причислить только сдвоенный «Ступеффай», но ведьма едва уловимым движением ушла с их траектории, взмахом палочки посылая какое-то заклинание, в котором Люциус с трудом узнал какую-то незнакомую ему модификацию «Обратной петли». Её противнику пришлось попотеть, отражая собственные же проклятия, ещё и усиленные каким-то неведомым ему способом. А к тому времени, как он справился с этим и собрался перейти в контратаку… его противницы не было на месте, и только долгие годы тренировок спасли наследника от позорного поражения в поединке на первых минутах боя. Мужчина заметно подобрался и продолжил бой уже всерьёз. Проклятия «Кипящей крови», «Гнилостной смерти», «Сектусемпра», «Инфламаре», боевые модификации «Бомбарды максима» и пара-тройка семейных секретов – всё было пущено в ход, но хрупкая на вид девчонка с ловкостью, которая могла быть вызвана только длительными тренировками, причем отнюдь не со школьными преподавателями, отражала их одно за другим, не забывая контратаковать. Дуэль набирала обороты. Движения сражающихся стали смазанными от скорости, которую они развивали, пользуясь Ускоряющими заклинаниями. Воздух звенел и вибрировал от огромной концентрации магии в окружающем пространстве, а Люциус завороженно, с восхищением следил за экономными и точными движениями ведьмы. Манера боя не была показательной и эффектной, как у её противника, и поначалу казалось, что она только чудом уворачивается от его проклятий, но опытные бывшие Пожиратели, прошедшие не одно сражение, уже видели, что её мастерство превышает возможности МакЛаггена. Он расходовал лишние силы, она же «прощупывала» его слабые места, готовясь нанести удар, и никто, даже сам её противник, пока не понимал, что происходит. В какой-то момент уязвлённому низкой эффективностью своих атак и поддавшемуся опьянению боем Алариху показалось недостаточно применять только общепринятые боевые заклинания, и он, сначала лишь частично, а потом и почти полностью перешёл на арсенал Пожирателей, где были сплошь запрещённые Министерством проклятия, но… девушка отнеслась к этому, как к небольшому недоразумению, ответив кое-чем таким, чего раньше не встречали в своей жизни ни Люц, ни Северус. МакЛагген опешил и едва не пропустил одно из проклятий, увернувшись в последний момент, и в ярости послал в свою противницу невербальный «Круциатус». Над ареной завыли Сигнальные чары. Лорд Рочестер уже поднимался со своего места, чтобы остановить поединок, а потерявший голову от досады на свои неудачи и посчитавший, что ему уже нечего терять и его всё равно простят как сына члена Совета, Аларих запустил каскад проклятий, считавшихся особо пакостными даже среди Пожирателей. Грейнждер смогла блокировать все, и тогда вслед за ними в неё полетели… «Кровавый орёл»** сдвоенный с «Петрификусом» и «Круцио», увернуться от которых она никак не успевала. Сами по себе все проклятия каскада можно было отразить, но выжить при их совместном попадании и произнести контрзаклятие было невозможно. Все эти действия заняли какие-то доли секунды, и Совет не смог достаточно быстро среагировать, но… Разноцветный луч, ударивший в девушку, разбился об окутавшее её вдруг серебристо-белое сияние, пропавшее так же внезапно, как и появилось, а красивая, раскрасневшаяся в горячке боя ведьма с разметавшимися по плечам волосами, немыслимо изогнувшись, ушла от «Круциатуса» и, даже не поднимаясь с помоста, на который упала, послала в ответ три проклятия… У лорда Малфоя волосы на голове зашевелились, когда он узнал в них «Разрыв-траву», «Самоубийцу» и «Костолом», практически неизвестные в Британии, но являвшиеся визитной карточкой «Ночных волков» и лично Грин-де-Вальда. Да-а, конечно, эти заклинания имели контрзаклятия, но даже если бы неудачливый дуэлянт знал их… Люциус слишком хорошо помнил, каково испытывать их действие на себе: чтобы вспомнить их формулы, нужно было подавить боль, панику и сосредоточится. Даже такой опытный боец, как он, тогда не сумел этого сделать, и вряд ли мальчишка МакЛагген был способен на это. Так и получилось. Наследник Рована катался по помосту, раздирая лицо в кровь собственными руками и воя от ужаса. Единственными членораздельными словами, которые вырывались из его рта, были мольбы о пощаде и помощи.