Сборник Поход «Челюскина» - Коллектив авторов - Страница 157

Эти данные в ближайший радиосрок передаются на материк.

Время ветреное. Нашу льдину гонит сначала на юго-восток — с 26-го по 27-е — на 3 1/2 мили.

Затем на юг — с 27-го по 28-е-на 1,2 мили. С 28 февраля по 1 марта — на 1,6 мили.

Временами наблюдается подвижка льда. Вдоль трещины то разводит, то немного торосит на выпуклых ее частях.

Самолет Бабушкина ремонтируется на аэродроме. Его с большим трудом перетащили туда из лагеря. Бабушкин собирается лететь на материк.

Начало марта. Для астрономических наблюдений погода по вечерам благоприятна. Нам с Гаккелем удалось достать электрический фонарь. С ним работать во много раз легче, чем с круглым шлюпочным, керосиновым, с которым мы работали раньше.

Нас дрейфует по зигзагообразной линии:

с 1-го по 2-е на северо-запад на 1,3 мили,

со 2-го по 3-е на восток на 2,2 мили,

с 3-го по 4-е на западо-северо-запад на 2 мили,

с 4-го по 5-е на северо-восток на 1,9 мили,

наконец с 5-го по 7-е на северо-запад, причем с 5-го по 6-е на 2,3 мили, а с 6-го по 7-е на 3,3 мили.

За этот период совершилось в лагере немало событий.

5 марта утром по радио было получено сообщение, что из Уэллена вылетает самолет. К аэродрому потянулись длинные вереницы отъезжающих с сопровождающими их. Не прошли они и половины пути, как на горизонте появился самолет. Все побежали к аэродрому. На пути встретилось разводье, переход через которое был невозможен. Пришлось нескольким товарищам итти в лагерь, чтобы с помощью оставшихся притащить одну из ледянок. Тем временем самолет, сделав круг, сел на аэродром.

Еще днем пятого лед в трещине, проходящей через лагерь, лопнул, и началась подвижка полей. Стенка камбуза, сложенная из снежных кирпичей, отошла в сторону. Кое-где началось торошение. Ночью оно усилилось, а около пяти часов утра лопнул лед поперек барака. Эта новая трещина стала быстро расходиться. Спавшие в бараке, быстро [317] одевшись, выскочили на воздух. Трещина разошлась на метр, а затем началась подвижка льда вдоль нее. Но люди не растерялись и быстро перепилили связи барака у трещины. При новой подвижке льда вдоль трещины обе распиленные половинки барака разошлись в разные стороны друг от друга.

Любопытно, что часть обитателей барака настолько полюбила его, что все это не помешало им на другой же день поселиться в одной из его половинок. На месте распила поставили новую стену, и барак, уменьшенный больше чем вдвое, опять превратился в уютное обиталище. Подвижки льда продолжались и в следующие дни, но особого вреда лагерю не принесли.

С 7 по 10 марта удается ежедневно вечером определять по звездам обсервацию нашего места.

С 7-го на 8-е нас продрейфовало на юго-восток на 4,6 мили.

С 8-го по 9-е мы оставались почти на месте, передвинувшись за сутки на восток всего лишь на 0,3 мили.

Наконец с 9-го на 10-е нас подало на юг на 1,3 мили.

7 и 8 марта опять отмечались небольшие подвижки льда в районе лагеря.

В лагере очень оживленно. Часто бывают собрания, на которых Отто Юльевич информирует нас о полученных телеграммах.

Огромное впечатление произвела на всех телеграмма с приветствием Политбюро. Нас поражает размах принимаемых на материке мер для нашего спасения. Иной раз начинает казаться: неужели нужно такое огромное количество самолетов, потребуются ли дирижабли, аэросани и наконец «Красин»?

Из лагеря все кажется как-то проще.

Теперь мы ежедневно получаем специальную «для челюскинцев» сводку ТАСС о международных и внутренних событиях. Не чувствуем оторванности от внешнего мира. Какой контраст с прежними экспедициями, когда по полугоду и больше из-за отсутствия радио не было никаких сведений извне!

Сводки и информации зачитываются в бараке по вечерам через день. Проведено несколько циклов лекций Баевского о Монголии, Комова — о Чукотке. Должен вскоре выступить и я с лекциями о Якутии.

Регулярно идут занятия Отто Юльевича по диалектическому материализму. Первая лекция происходила в палатке, едва вместившей всех желающих. Теперь занятия перенесены в барак. Рассчитанные на уровень научных работников и студентов лекции О. Ю. Шмидта [318] привлекают обычно чуть ли не половину состава лагеря. Своеобразное зрелище представляют собой эти лекции. На низком столе из люковин две маленьких коптилки. Над конспектом в ученической тетрадке склонилась голова с взъерошенной шевелюрой и длинной бородой. Вокруг тесно друг к другу на полу и на ящиках расположились слушатели в ватных куртках, кожаных тужурках, свитерах. На ногах валенки, меховые сапоги или неуклюжие черные ботинки на толстой подошве. Все обросли: у кого окладистая борода, у кого вздернутая ехидно козлиная бородка, которую он ежеминутно теребит. Молча все слушают плавную, образную речь. Ранние французские материалисты, Кант, Гегель… Голос замолкает. Выступает другой, немного взволнованный… Аккомпанемент ветра в трубе. Вдали раздается шум — прислушиваемся, не начало ли торосить.

С 10-го по 13-е опять дрейфуем зигзагообразно.

С 10-го по 11-е — к северу, северо-востоку на 1,8 мили.

С 11-го по 12-е — к юго-западу на 2,3 мили.

С 12-го по 13-е — почти на восток на 2,2 мили.

С 13-го по 17-е дрейф идет строго по одной линии, ориентированной:

с 13-го по 15-е — на северо-запад;

с 16-го по 17-е — на юго-восток.

Скорость дрейфа с 13-го по 14-е — 0,9 мили.

С 14-го по 15-е — 0,6 мили.

С 15-го по 17-е, т. е. за двое суток, — 13,7 мили.

Самолет Ляпидевского, вылетевший было к нам, имел вынужденную посадку у острова Колючина, во время которой произошла авария.

Жизнь лагеря течет спокойно, изредка нарушаясь подвижками льда по трещине и ночными торошениями где-нибудь невдалеке.

В палатках понаделали костяшки домино, и в свободное время одни и те же партнеры сражаются в «козла». Крайне дефицитная вещь в лагере — книги, их всего несколько, на них длиннейшие очереди. У нас в палатке долгое время обитала «Песнь о Гайавате». Читали ее вслух, потом поодиночке. Теперь у нас «Неорганическая химия» Меншуткина и два американских географических журнала. Первую читают все понемногу, вторые — мы с Ширшовым. Петя Ширшов решил в лагере всерьез заняться английским языком. Все свободное время он сидит и зубрит английские слова. Через, каждые два-три дня он делает подсчет известных ему слов. Сначала их были сотни, теперь он подходит ко второй тысяче. По вечерам иногда Борис Громов заводит патефон. После первой пластинки [319] в нашу палатку начинают приходить из других палаток. Вскоре «гостей» становится так много, что повернуться буквально негде. Иногда Громов идет с патефоном в барак или другие палатки, как мы говорим, «на гастроли».

С 17 по 22 марта нашу льдину таскает в разных направлениях.

С 17-го по 18-е мы дрейфуем к югу на 4,2 мили.

С 18-го по 19-е — к западу, юго-западу на 1,1 мили.

С 19-го по 21-е, т. е. за двое суток, нас отнесло к северо-западу всего на 0,9 мили.

Наконец с 21-го по 22-е стоим на месте (дрейф на север в 0,2 мили).

Все ближе и ближе стягиваются самолеты, идущие к нам. Мы заняты вопросом, какая из групп доберется до нас первой — группа Каманина, Галышева или «американцы» — Слепнев и Леваневский. Выдвинута новая боевая задача — расчистить два или три запасных аэродрома с различной ориентировкой в отношении ветра. Старый аэродром «дышит на ладан». То в одной, то в другой его части начинает торосить. Площадки для новых аэродромов выбраны на пути к старому. Итак начинается аэродромная страда. Ежедневно на работу выходят две бригады из трех, третья остается в лагере на случай полундры. Небольшое количество шанцевого инструмента позволяет вести работу только одной бригаде. Таким образом одна работает до обеда, вторая — после.

После каждой пурги приходится чистить старый аэродром от так называемых заструг снега. Во время работы иногда вдруг начинается торошение льда с какого-либо края. Приостановишь работу и смотришь — разломает аэродром или нужно продолжать скалывать лед?