Дикая охота (СИ) - Васичкина Екатерина Васильевна - Страница 35

Сначала ребята заметно напряглись, а Элли, кажется, смутилась. Интересно, смерть умеет смущаться или мне показалось? Затем мудрый Храфн проворчал что-то вроде: «еще одна валькирия на мою голову», чем здорово рассмешил Томирис. Нахальная шпионка громогласно заявила, что всегда мечтала встать во главе божьего воинства. Причем, какого именно бога, для нее значение не имело, по ее словам. Гордый сын северных воителей тут же возмутился, дескать, во главе этого отдельно взятого воинства должно стоять ему и по праву высокого происхождения, и возраста и наличия у него опыта руководства боевыми подразделениями. Строго говоря, ничем другим он в жизни и не занимался. Я попыталась было включиться в борьбу за власть, но вовремя осознала всю глупость такого поступка, и ограничилась возмущенным фырканьем, что их, конечно же, не впечатлило. Да ребята моего возмущения и не заметили!

Пока я фыркала, моя свежеиспеченная товарка по несчастью нежно улыбалась, а отважные воители бодро спорили, кто же из них на самом деле стоит во главе нашей маленькой, но очень боевой организации, нашлось-таки одно единственное существо, способное проявлять хладнокровие в подобных обстоятельствах.

Флегматичный Тур, до этого тихонько сидящий на краешке уютного кресла, заявил, что раз уж прямо сейчас мы воевать не идем, то нельзя ли усталым героям где-нибудь немного поспать.

Спорить с ним было бы глупо. Вот уж не ожидала от тролля такой разумности!

— Располагайтесь, девочки и мальчики. Комнат тут всего две, кроме моей спальни и гостиной. Так что, вам предстоит нелегкий выбор. А я пошла спать. До ночи не советую никому меня тревожить.

Тома была бы не Тома, если бы не отпустила пошлую шутку прежде, чем отбыть по тонущей в сумерках лестнице. И чего она так плотно зашторивает окна?

— Ребята, вы тоже ложитесь спать, а я схожу в библиотеку. Элли, составишь мне компанию? Заодно, расскажешь, что знаешь.

— Конечно. Знаю я немного. Мама, — на этом слове мне почудилась в ее нежно-ровном голоске какое-то вполне живое чувство. Вот только какое? — никогда особенно не посвящала меня в свои дела. Я и жила отдельно. Ну, ты знаешь. Полагаю, я казалась ей удачным, но бесполезным результатом эксперимента, затеянного не то от скуки, не то от любопытства. Она иногда приказывала мне что-нибудь, но никогда не объясняла зачем. Брат знает больше. Но не может сказать. Нам вообще с большим трудом удается скрывать ваши встречи. Правда, в последнее время это проще, мама занята. В общем, чем смогу, помогу.

— Эй, а это не опасно? Тебя не огреет по темечку молнией первый же попавшийся колдун? — Храфн попытался логически мыслить, что совершенно бесполезно, когда имеешь дело с представителем другой культуры. Или даже цивилизации, как в нашем случае. Кажется, я опять забыла, что стоит хоть иногда посвящать в свои мысли окружающих. Вот уж не думала, что это так сложно!

— Конечно, не опасно, заклятья, охраняющие ворота молчат, значит, меня не узнали. Так что, остается опасаться только знакомых. У меня их много, конечно, но город большой. Думаю, если надену плащ с капюшоном, и буду держаться поближе к Элли, то в мою сторону никто и не посмотрит! Она у нас знаменитость. Ее все боятся! Плохо, только что моя дорогая бывшая свекровь в курсе моего появления. Может устроить какую-нибудь пакость. Как думаешь, Элли, она уже знает?

— Не думаю. Этот город… тут даже мне сложно что-нибудь почувствовать. Столько всего намешано. Да еще конференция ежегодная. Шаманы, священники, монахи. Ну, ты должна помнить, как это бывает. Тут сейчас так фонит разнообразными верами и религиями, что заметить появление еще одного мистического существа почти невозможно. Да и, как я уже говорила, она занята. Сидит целыми днями в башне и что-то там такое готовит. От магии стены иногда стонут. Жалобно так. Тоскливо. Но только пока светло. Торвальд говорит, что в темноте, мама прекращает свою бурную деятельность. Так что к вечеру заметит, что ты пропала. И, конечно же, догадается, куда ты направилась.

Да, это подтверждало мои крайне неприятные гипотезы о роде «занятости» злобной ведьмы, давшей жизнь моему некогда горячо любимому покойному супругу. Свет. Ей нужен свет солнца. А в новолуние солнце становится заметно сильнее луны, жизнь и смерть перемешиваются, а мир готов принимать нечто новое, доселе небывалое. Что-то чего много во тьме, но к чему нужно готовить свет. Ведь не магические фигуры она там вычерчивает, в своей башне! От этого стены стонать не будут. Она что-то делает. Что-то страшное (ну, вряд ли, для чего-то хорошего ей понадобилась бы тайна), что-то грандиозное. Мне здорово не хватало знаний, чтобы предположить, что же такое затевается, но их было вполне достаточно, чтобы испугаться. Нужно найти кого-нибудь, с мозгами порезвее моих, и достаточно образованного. И, думается мне, я знаю, где мне его искать!

— А мне с вами можно? Или я буду привлекать внимание?

Прогуляться по Мельсу в его обществе? От этой мысли у меня даже включились романтические чувства, совершенно неуместные в такой ситуации, но приятные, чего уж там говорить. Хороший он. Красивый, умный, сильный. Не отправь меня папа учиться в Мельс, я могла бы стать его супругой. А что? Когда он овдовел? Нет… мне было уже чуть больше двадцати. Вряд ли я осталась бы незамужней до такого возраста. Да и потом… стала вон одна такая! Воевать пришлось, да и то без толку. Пусть уж все будет, как есть!

— Да нет, не будешь. Тут много народу разного ходит. Но как же спать?

— А сама-то?

Сама! Сама я давно уже поворожила, слегка подправив обменные процессы организма. Очень полезное умение, когда на носу сессия, а за окном весна, требующая веселья, а не посещения скучных лекций! Мой личный рекорд — двенадцать суток без сна. Так что до новолуния я как-нибудь продержусь. Ну, или выберу время поудачнее. А сейчас действовать надо!

— Ну, если ты так уж уверен, что готов променять здоровый сон на библиотеку, то давай, и с твоим организмом что-нибудь проделаю. Мне не сложно.

— Я могла бы помочь, — Элли так осторожно коснулась моего плеча, как будто боялась обжечься. Или это она за меня боялась? В принципе, менее уравновешенные люди могли бы и в обморок упасть от такого! — правда, это не слишком приятно. Но не придется перегружать мозг.

— Здорово! Мозг мне как раз необходим! Да и Храфну тоже! А насколько неприятно?

— Мне сложно судить. Проще попробовать, если ты согласна.

Конечно же, я согласилась! В тот день, когда мне не захочется пуститься в медицинские эксперименты, я буду уже в глубоком маразме. Да и то не факт, что это меня остановит!

Дочь смерти положила руки на мои плечи, на секунду заглянула в глаза, будто отыскивая там что-то, помедлила, и вдруг обняла меня, прижавшись ко мне всем телом.

Это не было неприятно, как она обещала. Это было мучительно. Ни больно, ни страшно, но мучительно. Всего одно короткое мгновенье мое сознание отчаянно трепыхалось, сопротивляясь подступающему небытию, а уже через секунду все смолкло, погружая меня в тишину и темноту. Жизнь перестала иметь значение, заструившись мимо меня, сквозь меня, больше не удерживаемая существом, по имени Римма. Да и само существо, потекло, смешиваясь с этим бурным потоком, уносясь все дальше и постепенно растворяясь в миллионах чужих жизней. Что-то было там, в глубине, что-то, кажется удивленное моим неурочным визитом. Но мне было все равно. Меня не было. Совсем. Нигде.

А в следующий миг я снова стояла в уютной гостиной и совсем не хотела спать. Что такое сон по сравнению со смертью?

— Прости, ты ушла немного дальше, чем я рассчитывала. Я не учла, что ты не человек. Обычно, люди остаются на грани. Не знаю, как ты ее видела. Но ты шагнула за нее. Не фатально, я же тебя держала, но все-таки.

Не человек? Ах, ну да, конечно. Я и забыла. А чье это сердце так колотится совсем рядом? Не то чтобы критическое состояние, но пульс учащен прилично.

— Храфн, что случилось? Ты испуган, зол, возбужден, удивлен?