Линда (СИ) - Васичкина Екатерина Васильевна - Страница 3

Какое-то время директор научно-исследовательского института молча вдыхала фильтрованный лабораторный воздух, слушая, как затихает, засыпает здание, лишившееся присутствия живых существ. Люди. Такие шумные, даже во сне умудряющиеся создавать вокруг себя целую кучу незаметных для них движений, волн, искажений пространства. Они изменяют все, до чего могут дотянуться хотя бы мыслью. Такие могущественные и такие несчастные. Одинокие, замерзшие, не видящие дальше своего носа. Отчаянно стремящиеся заполучить как можно больше сил, хотя и тем, что у них есть, пользоваться не умеют.

Хорошо без них. Спокойно.

Линда блаженно растянулась на покрытом мелкой травкой полу своего мрачного подземелья, где давно уже не было и следа присутствия этого шумного вида. По стенкам подвала, по сути ямы в земле, пошла легкая дрожь. Корни деревьев, свисающие с потолка, потянулись к слабо засветившейся фигуре, нежно оплели ее, подняв над полом, словно дитя в колыбели, мягко укачивая, готовые отдать все, что у них есть, но выполнить любую ее волю.

Таинственное существо, свившее гнездо на окраине подмосковного города, наконец расслабилось, давая напряжению дня покинуть тело, обмякло, позволяя сонной древесной нежности растечься под кожей, заполнить тело полностью, перехватить контроль над органами, освободить рвущуюся к небесам душу. К небесам, в бесконечные лазурные глубины, к солнечным вратам.

Линда остановилась за мгновение до столкновения с блистающей поверхностью, слишком хорошо зная, что будет дальше, если не прервать полет. Болезненный удар, коверкающий, рвущий душу, отбрасывающий назад, в полурастительное бессознательное состояние. Нет уж, сейчас не время для самоубийства!

А время сейчас вернуться в никогда не спящий мегаполис, чтобы найти в переплетении электричества, стен и эмоций украденный труп чудовища. Раз уж взялась, так надо работать!

Город огромен, но не больше освобожденной души, древнее которой на Земле лишь немногие. Засыпающая осенняя трава, деревья в парках и скверах, клумбы, ели у кремля, цветы в горшках душных квартир отвечали ей радостно, с готовностью, счастливые от общения с родственницей. Да и сама она все еще росла, тянулась к солнцу богатыми кронами на улицах этого города. Прошлое и настоящее замерцало, повисло перед невидящими глазами. Найти себя. Свой след. Так проще всего. Вот она. Зеленые глаза на миг становятся синими и след теряется. Вот ее отростки… сотрудники смотрят туда, где только что стояла их начальница. Расходятся. Кирилл. Его перехватывают. Остановиться. Задушить злость. Вдохнуть поглубже, умыться свинцовыми тучами. Да как они посмели прикоснуться к нему?!

Так. Проследить. Эмоции потом. И вообще, это человеческая прерогатива так реагировать на прошедшие уже события.

А вот и доехали. Что это? Медицинский центр. Таких много сейчас. Дорогих, блестящих и бесполезных. Но не этот. В этом оборудование едва ли не лучше, чем у самой Линды! И монстрил всяких по полкам и клеткам, как в зоопарке! И где только набрали? Половина из них в не водится не то что в ближайшей округе, но даже и на материке! Потрудился кто-то. Так, и много ли они знают? Где тут компьютеры? Так… ну, это ерунда, это тоже… а вот. Ух ты! Да тут картотека монстров, побольше, чем у нас! Кстати, нас тут нет. Оно и не удивительно, мы ведь практически частный проект. А вот государственные учреждения аналогичной направленности все присутствуют, со списками сотрудников. Интересно, за кого ж нас приняли? Завтра непременно будут интересоваться, с кем же это они локтями столкнулись. Но ничегошеньки не найдут! Официально у нас работаем только я и Кирилл. А остальные честно трудятся в самых разных организациях, и зарплату получают, и налоги платят и отчисления в пенсионный фонд производят. Не подкопаешься. Ладно. Дальше пусть работают люди. В конце концов, это их мир. А ей вообще давным-давно положено сгинуть во тьме веков. Ну, или хотя бы выспаться. Осень — не самое удачное время для таких существ. Силы тают, душа все плотнее кутается в тело в поисках не то сна, не то просто забвения.

Да и… надо бы как-то с этим страдающим героем разобраться. Что-то сильно его скрутило, вроде бы этот этап давно пройден… что ж он никак не успокоится-то?

Дивное существо печально улыбнулось вновь обретшими подвижность губами и открыло глаза, позволяя деревьям нежно опустить себя на пол и жить своей жизнью.

Кирилл лежал в темноте, слушая мерный стук своего сердца. Из открытой настежь форточки дуло, но вставать, и закрывать ее было лень. Ничего, немного промозглого, но более-менее свежего воздуха не повредит.

Может, сердце остынет, успокоится, перестанет колотиться невыраженной злостью.

— Ты же замерзнешь.

Она появилась из ниоткуда прямо на его кровати. А может, уже давно вот так бесшумно сидела, скрестив ноги и положив на колени подушку.

— Ничего. Ты же ходишь в такой холод в одном платье.

— Я не человек.

— Я тоже.

Линда только привычно вздохнула, не желая слушать снова эту песню. Человек, не человек… какая разница?

— Вообще-то человек. Просто с некоторыми особенностями. Так что не примазывайся к нам, потусторонним монстрам, — по-матерински взъерошив коротко остриженные волосы, девушка подавила совершенно неуместное желание обнять этого глупого отростка, — чего ты так завелся?

— Не знаю. Ребята столько работали. Никита буквально на ходу слепил прибор, которому и на борту Энтерпрайза обрадовались бы, Нориэль едва из декольте не выпрыгнула, бегая за этим… как там его? А я его даже довезти не смог. Уже дохлого!

— Стоп. Не то. То есть, близко, но…

— Я мог их всех положить! Прямо там, Линда! Ты слышишь?! Я мог, — мужчина подскочил на постели, сжимая кулаки, и тут же расслабился, понимая всю бесполезность махания оными после драки, — это было бы так просто.

— И зачем я только тебя отпустила тогда. Родину он защищал, видишь ли! Нет бы, сразу в институт поступить! Кирилл, послушай! Ты — гражданский! Ты не имеешь права убивать!

— Ну, я мог бы попробовать не убивать. Так… пристукнуть слегка…

— Ну да, конечно. У них всех ведь была ярко выраженная заторможенность, и ни один из них не успел бы выстрелить?! — она все-таки обняла его, уже не думая об уместности и о том, что их разделяет только тонкая простыня, которой Кирилл накрывался вместо одеяла, — перестань. Ты — сотрудник научно-исследовательского института. Закончил мединститут с красным дипломом. У тебя чудесная двухкомнатная квартира в Подмосковье. Ты не бегаешь с автоматом, не стреляешь в преступников и никого не убиваешь! Потому что за это придет злой дядя полицейский и посадит тебя в тюрьму. И я потеряю любимого сотрудника, а мир гениального ученого.

— Ну… тебя же не посадили в прошлом году…

— Меня? Ну… меня поругали. Сильно.

— Вот-вот! Помню я твое «поругали»! Это когда ты вернулась утром и пьяная. И меня не посадят. У меня есть могущественные покровители, которые замнут дело или представят все как несчастный случай.

— Да? И кто же это?

— Ты. И можешь меня отпустить. Я уже социально не опасен. А в голову приходят пошлые мысли. Монстр ты там или еще кто, не знаю. Но красивый. Только на ощупь попрохладней, чем обычный человек.

— Извращенец.

Так как Линда и не подумала отстраниться от перспективного сотрудника, с любопытством ожидая, куда заведут того «пошлые мысли», Кирилл с кровожадной усмешкой повалил начальницу на спину, предусмотрительно следя, чтобы простыня все же осталась на месте. Шутки шутками, но ведь позора не оберешься, если что.

— Ты такая красивая, Линда. И хрупкая. Кажется, тебя в ладонях можно спрятать. А ведь на самом деле ты вовсе не тощая. Просто косточки тонкие. Или это не косточки?

— Так… ну все, вот подпусти патологоанатома к телу! Он тут же за скальпелем потянется! — единым рывком «хрупкая» директорша оказалась сверху младшего научного сотрудника, — Раз уж больше пошлых мыслей нет, я пошла.

Крепкие пальцы, до этого сжимающие тонкие запястья, сомкнулись на пустоте, а перед глазами разом расслабившегося мужчины еще долго плавали лазоревые сполохи. Да еще сладкий запах разлился по комнате, как и всегда, когда Линда исчезала из закрытого помещения. На улице-то не так заметно.