Паучий замок (СИ) - Юрьев Валентин Леонидович - Страница 8

— Что это?

Тот серьёзно обнюхал и разглядел листок и сказал то, что так надо было узнать:

— У Вождя много таких шкурок. Только это — мусор. Ничего не стоит.

Мишка задал ещё вопрос, который мучил его весь день:

— Почему здесь нельзя жить? Зачем ходить так далеко каждый день?

— Здесь плохое место. Эти камни высасывают силы. Ты разве не знаешь? И здесь нет хороших пещер.

Мишка знал. Точнее, его тело помнило, но разум землянина не понимал местных ограничений, так что спорить он не стал, а только кивнул и побрёл к своему месту. За ним побрёл и Пашка, очарованный шикарными настоящими боевыми ножами и кожаным панцирем воина.

К концу работы в глазах уже всё сильнее мельтешили камни, кости, грязные обломки, Мишка и не заметил, как под вечер из пещер вылезли грязные и веселые искатели, как все собрались, пересчитались, загрузили корзины и потянулись в обратный путь.

Он шел как лунатик, не глядя по сторонам, видя перед собой Пашкины ноги, и думал только о том, как бы не рухнуть и не опозориться. Ввалившись в свою пещеру, бревном свалился на лежанку и уснул.

Очнулся от шума. Оказывается, его искали, выкрикивали имя, и мать с тревогой расталкивала что-то опять натворившего сына за плечи:

— Мроган, выйди из сна! Выйди, малыш! Ну, сделай хорошее, тебя ищет вождь!

Мишка открыл глаза и с трудом сел, а мать быстро переодевала его в чистую накидку. При этом вылетел листок, найденный сегодня, который мать с тревогой подняла и, отдавая Мишке спросила:

— Это тот самый кусок кожи? Зачем он тебе? Ох, боюсь я за тебя, сынок…

КНИГА

Появился отец, одетый не просто в чистое, но и с шиком. На его шее красовался меховой шарф, за спиной торчали рукояти богато украшенных боевых ножей в чехлах.

— Пошли, малыш…Что ты на этот раз натворил?

Голос отца был не слишком строгим и я понял, что сегодня бить не будут. Мы прошли по коридорам пещер, миновали места, где жили другие отряды и я с удивлением понял, что здесь моё тело еще не было, очевидно, сюда не всех пускали.

Пещера Вождя ничем особенным не отличалась от других, только была завешена красивой меховой шторой, на которой на прекрасном голубом фоне красовались какие-то диковинные животные, яркие пятна знамён и непонятных символов. Пещеру охраняли два воина, а от входа к ним направился мэтр соседнего отряда, которого я много раз 'видел', только не так близко. Наверно, сегодня было его дежурство.

Он отодвинул полог занавеса и мы вошли. Вождь сидел на камне, покрытом шкурами, за небольшим столом, напротив него сидел Колдун. Стол был простым, походным, сплетенным из лозы и накрытый шкурами. Старшие сидели попросту, по-домашнему и чему-то смеялись. Увидев нас, оба встали, а Вождь раскинул руки, как будто обнимал отца на расстоянии, и приветствовал его, как полагается по этикету:

— Синего неба тебе, брат мой!

— И долгой жизни тебе, брат!

В это время моё колено как и вчера, само по себе согнулось, и я встал на него, опустив еще и голову, а отец обошелся только приклонением головы. Сегодня Вождь был не тот, что во время футбола, в шикарной голубой мантии он выглядел величественно и торжественно, даже не верилось, что вчера прыгал как мальчик за дрянным кожаным мячиком.

— Садись, мэтр Крориган! И ты садись, маленький непослушник!

Мы сели на стоящие у стола камни и отец долго рассказывал, как прошел день, где мы были, что нашли, и что никто не заболел, короче, производственный отчет по полной форме. Вождь слушал, не перебивая, только без особого интереса, видимо, это всё было привычно. Отец замолчал. Вождь о чем-то задумался и вдруг посмотрел на меня:

— Ну, так что ты нашел, сын мэтра?

Я не сразу понял, что он имел в виду и начал рассказывать о находках, о столе из камня, о тканях и прочих вещах, малозначащих для меня, но имеющих цену для Вождя, но он остановил меня.

— Нет!…Не об этом я тебя спрашиваю.

Больше я ни о чем не мог сказать, кроме как о кусочке кожи за пазухой. Я достал этот лоскуток и протянул Вождю

— Только вот это, кларон, но мне сказали, что оно ничего не стоит.

Вождь взял кожу и передал колдуну, который сидел так тихо, что я и забыл про него.

— Почему же ты взял это?

— Я хотел понять, что оно значит и для чего сделано.

— А если это просто кусок одежды? Заплата? Рвань?

— Тогда зачем эти… — я чуть не сказал 'буквы', но в словаре иритов не было этого слова… - знаки? Они повторяются.

— И что ты подумал?

— Ничего. Я всех спрашивал, а один воин сказал, что у Вождя много таких. Но он тоже не знал, зачем оно нужно.

Я, конечно, врал и рисковал головой, точнее, задницей, но вряд ли им в голову могло прийти, что я умею читать и знаю слова 'книга, письмо, записка', тем более, что этих слова не нашел у иритов. К тому же я не шпион какой-нибудь, я их соплеменник, сын мэтра, чего мне бояться?

Я попробовал вовлечь колдуна в беседу, его молчаливая, неподвижная фигура таила тревогу и опасность, неважно, что он сказал бы, лишь бы не молчал как рыба:

— Я подумал, это нужно, чтобы отгонять злых духов….

Но колдун на моё выступление никак не отреагировал. Ответил Вождь:

— Разве мы не отгоняем силы Зла обращением к нашим Заступникам?.. Но ты прав, это необычная находка, на этом кусочке кожи изображены правила охраны Дворца. Понять их мог только мудрец, или тот, кто учился, поэтому никто тебе и не ответил, что это такое. Даже твой отец не знает… Как же ты сам догадался?

В его голосе явно появилось давление, даже угроза и мой голос сам залепетал:

— Я ничего и не понял, кларон, я только заметил, что это сделано специально, а многие знаки повторяются как близнецы, как одинаковые листья и ли цветы. Мне стало интересно…

— Так, может быть, ты хочешь стать мудрецом?

Краем глаза я увидел, как напрягся отец, застыв неподвижно, и вспомнил вчерашний разговор о 'думающих':

— Нет, мэтр. Мой отец воин. И я стану воином!

В школе я немножко играл роли в маленьких спектаклях и помнил, что главное для артиста — быть убедительным. Важно 'подать' роль! Вождь улыбнулся. Он сам был воином и все люди его клана были воинами, смелый ответ попал ему в самое чувствительное место души.

Тогда неожиданно зашевелился колдун:

— Прекрасный ответ, мальчик. Надеюсь, что так и будет. А на прощанье позволь сделать тебе подарок. Он тоже 'ни-че-го не стоит', как ты сказал о своей находке, эту вещь хотели использовать для сметания мусора, может быть, тебе она покажется 'ин-те-рес-ной'.

Он явно выделял голосом мои же цитаты, передразнивая мои интонации, ехидничал, но при этом неожиданно и театрально, как фокусник, извлек из своего плаща и протянул мне то, от чего мои руки просто задрожали. Это была книга. Это я понял сразу. Тонкие листы были сшиты кожаным шнурком, как спираль через отверстия в листах. Обложки не было, но на первом листе явно угадывалось и название, буквы которого были и выше и покрыты красной краской и менее значимые пояснения.

Но спектакль надо было доигрывать до конца и, повернувшись к Колдуну, взяв с поклоном книгу, я голосом, которому постарался придать невинности, спросил:

— Можно ли узнать, что это такое?

— Здесь изображена знаками основа мудрости. Её первые шаги. И если ты достаточно умён, то сумеешь понять это. Сам! Никто в клане тебе не поможет. И тогда мы ещё с тобой встретимся. А если не сумеешь, то мы ничего не потеряем. Ведь эта находка 'ничего не стоит'!

Последние слова он опять произнёс, передразнивая меня, но вполне дружелюбно, после чего встал. Вскочили и мы с отцом, поняв, что разговор закончен. Оказалось, что не совсем. Вождь взял моего отца за руки и закончил напутствием:

— Я слышал, что твой сын отличился тем, что угадывал назначение многих находок… Пусть он и дальше этим занимается… И пусть спокойно пройдёт ночь!

Мы откланялись и побрели к себе, в пещерах уже совсем стемнело, многие уже спали, только редкий свет факелов показывал нам направление пути, но отец хорошо знал запутанные переходы и мы вернулись, попав в встревоженные объятия матери, которая начала нас кормить, доставая тёплые ещё куски из меховых мешков, в которые их закутала.