Лик смерча. Сага выжженных прерий - Говард Роберт Ирвин - Страница 72

Еще больше возбуждало чувства поэта море, и нам представляется непонятным, почему за всю свою жизнь Говард был у моря всего несколько раз. Он с любовью описывает разбивающиеся о берег волны, вздымаемые ураганом грозные водяные валы, утлые скорлупки кораблей, в которых люди пытаются побороть своего извечного врага — свирепый Океан. Корабли привлекали пристальный интерес как самого Говарда, так и его героев —– Кулла, Соломона Кейна и Конана. Отзвуки поэзии Мэйсфидда можно найти в следующих достойных внимания строках:

В первоначальном отрывке из «Песни Белит» первая настоящая любовь Конану из Киммерии, пиратка Белит, находит свое последнее пристанище на морском дне:

Весьма часто стихотворения Говарда рассказывают о всеобъемлющей ненависти и жестокости. Его «Гимн ненависти» переполнен злобой, которую он ощущает к человеку и его трудам. Мы не знаем и едва ли сможем понять причину, вызвавшую подобное чувство автора к своим собратьям. Конечно, в детстве писатель встретился с пренебрежением приятелей, с весьма красноречивыми осуждающими взглядами, какими провожали его жители города, с видимым пренебрежением отца, занятого своими пациентами и старающегося проводить как можно меньше времени дома. К примеру, следующие строки написаны человеком, столь одержимым ненавистью, что удивительно, как она не вылилась в акт насилия:

Тесно связана с прославлением смерти искренняя вера Говарда в то, что жизнь — это грязная шутка, которую играет судьба, что человеческие существа сродни животным, изъедены развратом и постепенно вырождаются, что восприимчивый человек видит недоступных ощущениям обыкновенных людей чудовищ, трупы и взращенных дьяволом демонов, обитающих в душах людей:

Основным для натуры Говарда — что весьма часто выражается в его поэзии — было ощущение сладости смерти. Смерти, которая не минует никого, смерти, что является вратами к счастливому Завтра. Глубоко привязанный к своей матери, он еще в раннем возрасте пришел к решению никогда не покидать ее и определил себе счет дней сообразно со временем жизни единственного человека, на любовь которого мог безоговорочно рассчитывать. Если кто-то сомневается, что решение, принятое Говардом, было бесповоротным, ему достаточно прочесть стихи, написанные им в начале 20-х годов. Известные строки «Искусителя» явно и безошибочно говорят об его чувстве:

В другом стихотворении, «Невеста Кухулина», Говард упрашивает женщину (может быть, свою мать?) оставить этот ужасный мир с его страстями и древней луной и соскользнуть вместе с ним под величественные пенные волны:

Роберт Говард был человеком, который разговаривал с демонами ада, содрогался, осаждаемый высасывающими из него душу чудовищами с ногами грифона, видел в полночь крадущиеся узкие тени змей и ходил по тропам вместе с призраками. Столь яркими и безжалостно жестокими были эти создания тьмы, что нам не следует удивляться, что как мальчиком, так и мужчиной Роберт был подвержен кошмарам или почему, будучи студентом, оказавшись в одиночестве на верхнем этаже пансиона, он дрожал от страха, услышав скрип двери. Еще менее удивительно его ощущение постоянного преследования чудовищами, сознание того, что его никто не любит, жизнь не имеет смысла и даже успех не имеет той силы, что способна вырвать его из распахнутых Объятий смерти.

Еще в «Вознаграждении»—одном из лучших своих стихотворений— Говард, как никогда горячо и самозабвенно, радуется видениям, переступает через кошмары, клубящиеся в его черепной коробке. Несомненно, эти будоражащие душу вампиры и черные демоны, среди которых он жил, были ценой, которую художник должен платить за самовыражение и ту тайную кладезь колдовства, мистицизма и мифов, откуда он черпает своих колдунов, воинов, чудовищных змей и других монстров, которые с неукротимой энергией перемещаются по выдуманному им Хайборийскому миру. Из того же обилия чувств возникают поэтическая образность и увлекательные идеи, которые столь часто очаровывают нас и которые так щедро разбросаны по следующим строкам: