Дажьбожьи внуки Свиток второй. Земля последней надежды (СИ) - Некрас Виктор - Страница 63

Только в этом году было иначе.

Сразу после Красной Горки Старые созвали общий сход всех учеников.

Мальчишки стояли около крыльца, а Старые смотрели на них сверху. Молча смотрели.

Невзору невольно вспомнилось прошлогоднее летнее собрание. Всё было почти так же, как и сейчас, только тогда Старые были торжественны и радостны, а сейчас — торжественны и мрачны. Никто из "волчат" тому не удивлялся — все уже ведали про несчастливую битву на Немиге, а у многих в том сражении пали отцы и старшие братья.

И вновь как и тогда, летом…

— Мальчишки! — сказал наставник Ясь громко и звонко и умолк, словно собирался с духом.

— "Волчата"! — сказал наставник Хмель и тоже смолк.

— Для нашей, кривской земли настало тяжёлое время, — наставник Ясь поднял голову, глаза его блеснули молодо и грозно. — Ярославичи вторглись в Белую Русь и разорили Менск. Про то вы все знаете…

— Сказать нужно об ином, — вступил наставник Хмель. — Это не такая война, которую вели раньше русские князья друг с другом… Воевали дружины, а не рати… Всеслав Брячиславич ни Нова Города, ни Нова Городка в Чёрной Руси не пограбил, не разорил…

— Теперь же — иначе, — наставник Ясь скрипнул зубами. — Рать Ярославичей в Менске ни единого живого мужа не оставила… ни челядина, ни скотины… баб да детей в рабство продали как скотину, за море…

— Непростая война нам предстоит, "волчата", — наставник Хмель обвёл мальчишек взглядом. — Потому решили мы провести Посвящение раньше срока. Завтра.

Сейчас, когда почти две дюжины мальчишек-отроков оказалась в затворе, средь них текли тонкие едва слышные шепотки. Мальчишки сбились в отдельные кучки по двое-трое — кто с кем сдружился за время учения. А кто из них и ни с кем не сошёлся и сейчас сидел один опричь. Тем — Перун-весть — не было ли ещё тяжелее.

Невзор тоже сидел один, обняв колени, прислонясь к холодной стене и не чуя холода. Ему не было ни скучно, ни тоскливо, нет. Не хватало только привычного тепла от Серого, но пса Старые велели запереть на всё время испытания.

— Невзоре! — услышал он шёпот у самого плеча. Скосил глаза.

Милюта. И Урюпа. После прошлогоднего примирения прошло уже не меньше восьми месяцев, и теперь, пожалуй, Невзор мог бы назвать их своими друзьями.

— Чего? — почти так же неслышно отозвался сын Несмеяна.

— Страшно?

Невзор честно прислушался к себе самому и с лёгким удивлением мотнул головой.

— Не-а.

— А меня вот немного трясёт, — признался Милюта. Невзор пожал плечами.

— Тебе-то хорошо, — прошептал Урюпа. — Ты — сын кметя, вряд ли тебя будут строго судить… а вот мы…

— А что — сын кметя? — не обижаясь, ответил Невзор спокойно. — Кто про то знает-то? Только вы да Старые.

Урюпа кивнул. Помолчали.

— Слышь, Невзоре… — опять зашептал Милюта, уже хитро улыбаясь (а то и ехидно даже).

— Ну чего? — снедовольничал Невзор, предчувствуя подвох. И правильно предчувствовал.

— Красивая она? — всё так же ехидно спросил Милюта.

— К-кто? — Невзор слегка похолодел.

— Девчонка та… к которой ты каждый месяц бегаешь… а то и чаще…

Прознали-таки… Невзор покраснел и отворотился, чувствуя, что губы сами собой разъезжаются в дурацкой улыбке.

Да.

С Красой Невзор виделся постоянно. И правда раз в месяц, а то и чаще… хотя чаще одного раза в три седмицы из войского дома вырвешься навряд.

И знал теперь уже, ОТЧЕГО она так бледна и печальна… равно как знал и про месть молодого новогородского боярина Крамаря плесковичам, разорившим родную весь Красы.

— Ну так что? — вновь подзудил было Милюта, но получил весомый тычок в бок от Урюпы, икнул и смолк.

— Покинь, смола липучая! — прошипел Урюпа.

И почти тут же где-то за стеной звонкоголосо пропел петух. Третий за эту ночь.

Наступало утро. Утро Испытания.

Первым выпало Невзору.

Он невольно испытал двойное чувство — облегчения и досады. И почти тут же забыл про них, когда Старый протянул ему меч. Доброе железо надёжной тяжестью легло в ладони, холодок стального лёза сообщил мальчишке спокойствие. Дрожь мгновенно сгинула, словно меч передал ему часть своей силы, своей войской уверенности. Да так оно и было.

Невзор вздел щит на левую руку и уверено шагнул внутрь ещё незамкнутого большого круга. Кинул взгляды направо-налево и сжал в ладони мечевую рукоять.

Чуть посторонь стояли Старые, весело (впервой за полгода после разорения Менска весело!) щурясь на солнце над самым окоёмом и на него, отрока Невзора. В кругу его уже ждали вои с копьями. Все семеро.

Невзор оборотился лицом к солнцу, поклонился, не видя одобрительных улыбок, и уверенно шагнул навстречь копейным рожнам, слыша, как сзади, замыкая круг, черкнуло по земле остриё меча.

Били не все семеро враз — такого не снести никому. По двое. Но всё одно всё испытание для Невзора слилось в один сплошной свистящий вихрь стремительных ударов, мелькание копейных рожнов у груди, а то и перед глазами. Два и ли три раза его ударили по щиту. Невзор вертелся, как мог, ловил удары щитом и мечом, ускользал.

Вдруг всё окончилось.

Невзор остановился, тяжело дыша, Старые хохотали, а вои замерли в недоумении. Мальчишка перевёл глаза вниз. Под ногами валялся срубленный копейный рожон.

Наставник Хмель молча качнул головой — выходи, мол, из круга-то.

Невзор шёл и не чуял под собой ног. Душу стремительно заполняло ликование, смешанное сто страхом. Ни одно копьё не коснулось его, но вдруг скажут, что Испытания не выдержал из-за срубленного копья? Копья-то священные!

— Такого ещё не было пока, — добродушно прогудел кто-то из Старых — Невзор не смел поднять на них глаз и только по голосу угадал наставника Яся. — Добро. Молодец, отрок Невзор.

Руки сами собой разжались, выпуская и попятнанный ударами щит, и меч.

Клеть на сей раз была иная. Но такая же холодная. Хотелось есть.

Нельзя.

Любое испытание следует проходить так, чтобы полный желудок не отягощал собой душу. А войское — тем более. Воин взыскан и любим богами, потому и Испытание ему — самое строгое.

Снаружи слышался лязг и звон, тупой стук бьющегося в щиты железа — Испытание продолжалось.

И один за другим ныряли в клеть отроки.

Не было ни одной неудачи. Первое испытание прошли все.

Только у Урюпы всё так же негромко и почти неслышно спросил Невзор:

— Ну?

— Один раз… зацепили, — горячечно-весело ответил друг. — В руку. Кожу ободрали. Но прошёл.

И тут же задохнулся от весёлого дружеского удара меж лопаток.

Милюта тоже прошёл Испытание удачно.

На другой день из клети одного за другим увели четверых. На этот раз Невзору не повезло — не всегда же быть первым. Он не унывал. Только становилось немного скучновато — третьим бегать по лесу выпало Урюпе, пятым — Милюте, и Невзор вновь остался один. Снова начала кусать неуверенность — а ну как не пройду?

Невзорова очередь на второе Испытание (умение скрываться) настала на третий день. Он вновь был первым.

Отрок вынырнул в дверь. Солнце радостно и больно грянуло в глаза, словно сняли чёрную повязку. Невзор зажмурился, потом протёр слезящиеся глаза.

— Идём, — негромко сказал наставник Ясь.

На опушке он остановился. Глянул в сторону войского дома и кивнул на уходящую в лес дорожку.

— Беги.

Невзор глубоко вздохнул, глянул по сторонам. Места эти он знал и сразу прикинул как он побежит — даст три-четыре петли по лесу, а после вдоль берега Нарочи воротится обратно к войскому дому.

Сзади зашелестела трава. Невзор оборотился — семеро уже ждали с луками в руках.

Невзор зайцем метнулся к краю поляны и пропал, канул в кусты. Сзади послышались переклики воев, — они тоже перешли на бег, рассыпаясь в стороны, облавой охватывая тропинку — погонят туда, куда им надо. Не шутки гоняться бегом по лесу с бывалыми воями, хоть им каждому не менее трёх десятков, а тебе всего-то пятнадцатое лето. Каждый из воев хоть и не мальчишка, в кольчуге бегом коня нагнать сможет, а бездоспешным — и зайца загоняет. Одна радость — воину тому с бега надо остановиться, дыхание успокоить, иначе не попадёт.