Скорбь Белоснежки (ЛП) - Джейс Кэмерон - Страница 66

— Не нужно быть такой грубиянкой, — огрызнулась Люси. — Я знаю, что ты у нас чемпионка по няшности. Он весь твой, — она ткнула пальцем в Локи. — Только не вздумай кусаться на первом свидании.

Белоснежка….очень мертвая ее версия… была всего лишь в дюйме от Локи, ей удалось произнести слова лишь со второго раза.

— Ты здесь, чтобы убить меня? — спросила она.

Локи очень бы хотелось, чтобы она не говорила, потому что она сделала это на манер невинной шестнадцатилетней девушки, чей голос был более нежным и живым, с намеком на приключения. Это смутило его, он попытался связать этот голос с ее ужасным видом. Он колебался, прежде чем ответить. В конце концов, он все еще не знал, зачем он оказался здесь, перед ней. Убить или помочь ей, отправиться обратно домой или же остаться в Скорби?

Фейбл, не смотря на шок, попыталась подать Локи знак рукой из-за спины Белоснежки, подсказывая, чтобы тот ответил, что он здесь не затем, чтобы убивать ее.

— Ты здесь, чтобы убить меня, Локи? — повторила Белоснежка без единого намека на гнев. Она была просто милой девушкой его возраста. С тем же успехом она могла спросить его, что ему больше нравится: розовая или желтая сахарная вата.

В другом мире, в другой жизни, Локи, быть может, пригласил бы ее на свидание и они бы сходили вместе в кино, взяли немного попкорна, и украдкой поцеловались бы во тьме кинотеатра. Когда она произносила его имя, он ощущал…, что они так близки, словно он знает ее уже очень давно.

Конечно же, я давным-давно знаю ее. Как и другим детям, каким-то образом, по-видимому, моя мать рассказывала мне ее сказку, когда я был ребенком. Даже не смотря на то, что я не помню своего прошлого, подобные сказки должно быть глубоко укоренились в моей душе.

Хотя Локи никогда не верил в сказки, он все же не мог закрыть глаза на то, какое значение и влияние они оказывали на жизни людей. Трудно не встретить кого-то, кто слыхом не слыхивал о сказке про Белоснежку, но зато вполне возможно, что люди ничего не знали про ту или иную религию, страну или блюдо. Когда дело доходило до сказок, все знали их, словно они были одним единственным языком, который объединяет мир. Локи внезапно понял, почему Чармвилль называл свою книгу "Книга Красивой Лжи", как одну из самых важных книг человечества. Если мир не соглашался с какой-либо религией, или национальностью, или даже с точкой зрения того, что добро, а что зло, со сказками соглашались все.

— Нет, он здесь не за тем, чтобы убить тебя, — наконец ответила Фейбл от имени Локи. — Он хочет знать, как ты умерла, — продолжила Фейбл. Белоснежка даже не обернулась. Она продолжала пристально смотреть на Локи этими своими черными глазами. — Он хочет знать, как тебя сотворили, — пожала плечами Фейбл. — Такой, какая ты сейчас….

— Не то чтобы с тобой было что-то не так, — Аксель ударился в лесть, словно волшебник, достающий кроликов из шляпы. — Фактически, ты выглядишь…, - Не смотря на то, что Аксель нисколечко не возражал полицемерить, чтобы спасти свою жизнь, он не смог заставить себя сказать, что она прекрасна. Он так громко пожал плечами, что эхо прокатилось по замку.

— Такой грязной, — выпалила Люси. — Принцесса…

— Не слушай их, — перебила Фейбл. — Мы здесь, чтобы помочь тебе. Мы знаем, что здесь что-то не так…, - Фейбл огляделась, боясь, что оскорбила замок.

— Мы знаем, что с замком что-то не так, — прошептала она. — Мы знаем, что ты спасла нам жизни…. жизнь Локи. Ты спасла нас, теперь, позволь нам помочь тебе. Позволь Локи проникнуть в твой сон, не контролируя его.

Хоть глаза Белоснежки не изменились, в них мгновенно промелькнул тот золотистый оттенок, когда Фейбл упомянула о помощи. Локи заметил, что такое случалось, только когда она смотрела на него, или ей нравилось то, что она услышала или увидела.

— Это правда? — спросила Белоснежка у Локи, ее голос умолял его сказать «да».

Локи кивнул, лишь раз. Слова намертво застряли у него во рту. Часть из них была о том, что он не хотел ей лгать. Ее убийство по-прежнему было его единственной надеждой на возвращение домой, если он все же предпочтет его, и тем не менее, нелегко было стряхнуть с себя ощущение, которое бежало по венам так долго. Но он по-прежнему хотел войти в ее сон и узнать, что произошло с ней, на случай, если он передумает.

— Ты можешь мне рассказать, что с тобой случилось? — выдавил Локи.

Белоснежка не ответила. Она выглядела так, словно пыталась вспомнить. Ее молчание было даже еще страшнее ее ярости.

— Я не могу, — наконец произнесла она. Это был самый очаровательный момент, когда она опустила голову, будто бы смущенная тем, что не может вспомнить. Ее миролюбивый жест вызвал всеобщий вдох, за исключением Люси.

— Серьезно? Ты купишься на ее штучки? — спросила Люси.

— Как так? — спросил Локи у Белоснежки.

Она подняла глаза, встречая его взгляд, на этот раз они были прекрасно голубыми. Она держала Локи за руки, и он сам обнаружил, что тянется к ней, поэтому он ослабил хватку на Аликорне. Белоснежка смотрела на него, словно искала нечто в его взгляде. На него так никогда прежде никто не смотрел. Он не знал, что это значило.

— Я так много хочу сказать, но не могу, — прошептала Белоснежка. Ее взгляд стрельнул влево, затем направо, в то время как Локи сузил свои. Он бросила взгляд на потолок, а затем снова на него. Ее глаза говорили ему, что она не может говорить из-за замка, и что ему нужно что-то придумать.

Фейбл снова скользнула за Белоснежку и одними губами произнесла слова у нее за спиной:

— Не думаю, что одних Детских Слез будет достаточно, чтобы войти в ее сон. Нам нужно выбраться из Шлосса и…

Локи не стал дожидаться, пока Фейбл закончит предложение.

— Я заберу тебя отсюда, — сказал он Белоснежке. Ему было плевать на гнев Шлосса, не смотря на то, что он услышал, как стены завибрировали громче, будто бы великан просыпался.

— Не так громко. Шлосс тебя услышит, — скрипнула зубами Фейбл. — Если бы только слушал, все что я тебе говорю, — она закатила глаза.

Замок начал трястись, и глаза Белоснежки снова стали черными. Она оглядела дрожащий интерьер. Она выглядела словно ребенок, который боялся родителей, которые поймают его за очередной проделкой.

— Сейчас же уходи, Локи, — произнесла Белоснежка. — Не думаю, что он позволит мне выйти.

— Нет, — Локи приблизился к ней. — Я войду в твой сон. Я хочу узнать, что с тобой произошло.

— Ты не сможешь, пока я заперта здесь, — закричала Белоснежка сквозь оглушающий грохот Шлосса. Поскольку замок контролировал ее, она в скором времени должна была обратиться в другую свою ипостась; им необходимо было спешить.

— Тогда я вытащу тебя наружу и проведу ритуал там, — настаивал Локи.

— Снаружи я смогу выжить только сорок две минуты или…

— Или что?

— Или этот городишка обратиться в прах, — объяснила она. — Моя душа каким-то образом связана с этим городом. Пока я в замке, город в безопасности. Но если я решусь на это и проведу снаружи больше сорока двух минут, кит, на котором расположен этот город, погрузиться в океан, увлекая за собой и весь город.

— Вау, — произнес Аксель. — Лучше держать принцессу в Шлоссе.

— Как это возможно? — спросил Локи.

— Это часть моего проклятия, — ответила она. — Могу я доверить тебе свою жизнь? — она посмотрела прямо ему в глаза, и мир вокруг них разбился на осколки.

— А жизнь города включает и мою! — Аксель ощутил острую необходимость напомнить им об этом.

Это был очень трудный вопрос. "Могу я доверить тебе свою жизнь?" Локи удивился, почему она задала его ему, когда все что ему было нужно, чтобы вернуться домой — убить ее.

Почему я? Почему я вынужден отвечать? Я не хочу прозвучать как хныкающий герой, который не может справиться с препятствиями, но никто не чувствует того, что чувствую я. Мне необходимо узнать, кто я такой. Это то, что нужно каждому человеку. Мне нужно узнать, за что меня наказали и почему меня забросили в этот мир. Мне нужно вернуться домой.