Наследство колдунов (СИ) - Варламов Евгений Степанович - Страница 10

- И как ты помнишь такие вещи? Я, правда, сказками не увлекалась, я все больше фантастику. А теперь фэнтези читаю.

- А фэнтези не сказки?

- Ну, сказки, но не такие. Выдуманные. А тут видишь, оказывается, есть и нечистая сила и колдуны. Так что нашим сказкам можно верить. В отличие от фэнтези.

- Ну, начали, читатели! - с укором воскликнул Сержик. Потом будете про книги разговаривать. Надо уже на кладбище пробираться, скоро темно будет. Отдай мою куртку.

Они поменялись одеждой, и, приведя себя в порядок, двинулись в трудный обратный путь. Теперь уже впереди был Захаров, а Люська замыкала короткую цепочку. Взмокшие, но довольные, друзья добрались до дома колдуньи, и уселись отдыхать прямо на крыльце.

Когда со двора раздался победный крик петуха, отдыхающий народ синхронно вздрогнул, а вскочивший со ступеней Захаров отчаянно заругался, и ринулся было в бой, но входная дверь была еще заперта. Пока Сержик открыл ее, да пока Захаров добежал до двора, колдовская птица исчезла, не оставив и следа. Раздосадованный и разозленный Захаров выместил свой гнев на двери курятника, двумя ударами топора развалив ее на части. Испуганный Сержик открыл ворота, и, подождав, когда Люська выгонит "Ниву" на улицу, закрыл их. Они с Захаровым вышли через калитку, загрузились в автомобиль, а Люська нажала на газ.

Но настоящие приключения ждали их впереди.

Глава одиннадцатая

И снова разграбленные и разрушенные дома потянулись вдоль улицы. На нетронутом снежном полотне не было ни следов автомобильных шин, ни отпечатков человеческих ног, или лап животных. Даже птицы покинули деревню. Ну, где вы видели сельскую улицу без вездесущих воробьев, пары ворон, да одинокой, но ужасно вертлявой сороки? Галаниха-же была совершенно мертва. Казалось, что кроме нечисти, и наших троих искателей приключений, в деревне никого не осталось.

Почти никого. Внезапно, из-за покосившегося забора вынырнула скрюченная фигурка в вязаном платке и телогрейке, и стремительно двинулась наперерез "Ниве". Захаров немедленно полез за пазуху, и, вытащив крестик, крепко зажал его в руке, одновременно давая знак Люське остановиться. Но она и сама нажимала на тормоз, потому что сгорбленная старушка уже стояла на пути автомобиля.

Никто из них не двинулся с места, наблюдая, как она подошла к капоту "Нивы", и, упершись в него жилистыми руками, пристально уставилась на них сквозь ветровое стекло выцветшими голубыми глазами.

- Ну что, я выхожу! - полуутвердительно произнес Захаров.

Видно было, как ему не хочется снова вступать в конфликт с нечистью, но иначе было нельзя. Иначе он бы и не смог.

Захаров вышел из автомобиля, и, не отпуская крестика, сделал шаг к старушке, переведшей выжидающий взгляд на него.

- Ты, сынок, меня не бойся, - вдруг неожиданно громко и ясно сказала старушка, - я не из этих, я сама по себе.

- Каких этих? - хриплым от волнения голосом спросил Захаров.

- Нечистых, каких же еще? - ответила старушка. - Тут ведь больше никого из живых, кроме нас и нет. Одна нечистая сила. Людишки-то бросили деревню, а уж заселиться в нее есть кому.

- А ты что же, бабушка? Ни нашим, ни вашим?

- Был у меня интерес, да весь вышел. Теперь уйду и я. Совсем скоро. Я ведь за вами приглядывать оставлена.

- Кем оставлена?

- Матушкой Пелагеей, кем же еще?

- Какой еще матушкой? - изумился Захаров.

- Да той самой, в доме которой вы жили, - пояснила, улыбнувшись, старушка.

-А-а, - только и смог выдавить из себя Захаров, отметив, что они с Люськой так и не удосужились спросить, как звали колдунью.

- Так что, больше приглядывать не надо? - спросил Захаров.

- Скоро, скоро я уйду. Дальше вы уж сами. У вас и без меня неплохо получается. А мне еще деревню почистить надо. Негоже оставлять здесь нечисть. Не место ей здесь.

- Это как? - снова спросил Захаров.

- Увидите! Вы вот что. На кладбище смотрите в оба, все время будьте начеку. И кресты, кресты на себя наденьте. А то беда будет. Понятно я говорю?

- Понятно! Спасибо, бабушка!

- Ну, с Богом!

Старушка отпустила капот "Нивы", прошла мимо Захарова, задев его полой старой замасленной телогрейки, и подалась, мелко переступая ногами, в сторону дома колдуньи. Обернувшись, Захаров провожал ее взглядом, и не заметил, как за его спиной, из-за забора вылетел ярко-красный петух. Только когда петух, поравнявшись с Захаровым, заклекотал, тот подпрыгнул от неожиданности, схватился свободной рукой за кинжал, и ошалело проводил огненную птицу взглядом. А петух, догнав старушонку, двинулся за ней следом, подпрыгивая, и стараясь попадать лапами в неглубокие отпечатки ее подшитых валенок. И эта птица цвета пламени на белом снегу выглядела так нереально, что Захаров помотал головой, отгоняя глюки, повернулся, и, наконец, уселся в машину.

- Трогай, Люся, - сказал он. - Кресты у всех есть?

- У всех, - ответила Люська, - а что?

- Велели держать ухо востро. И чтобы все с крестами. Ну, с нами Бог!

Они загрузились двумя старыми покрышками, присмотренными Захаровым заранее, и, наконец, оставив деревню позади, неспешно подъехали к сельскому кладбищу, расположенному километрах в двух от Галанихи.

Старое, неогороженное кладбище, так же, как и деревня, было в ужасном состоянии. Снег, милосердно укрывший ковром поваленные кресты и плиты, все же не в силах был скрыть масштабы вандализма. Нечистая сила в Галанихе, несомненно, взяла верх, что отразилось и на местных памятниках.

Сержик, ориентируясь по плану, начерченному на листе картона, смело полез в дебри крестов и надгробных плит. Люська с Захаровым, прислонясь к теплому капоту "Нивы", наблюдали за его поисками с ленивым интересом. Наконец Сержик призывно взмахнул рукой, и Захаров, подхватив покрышки, направился к нему. За Захаровым шагала Люська, взвалившая на плечо лопаты и лом.

Могила находилась на краю кладбища, но в противоположной стороне от машины. Наверное, легче было бы обойти по периметру, но не знавший об этом Захаров, героически преодолел последствия вандализма, а за ним, с не меньшим упрямством, продиралась взмокшая и раскрасневшаяся Люська.

Сержик стоял у снежного холмика, рядом с которым из земли торчал черный уродливый камень. Какой-то ноздреватый, но вместе с тем блестящий, он напоминал метеорит, виденный Захаровым в музее.

- Здесь? - спросил Захаров. - Точно?

- Точно, точно! Я сто раз проверил. Такого камня нигде больше нет. - Ответил Сержик.

- Ну, смотри, если это не тот, следующую могилу один раскапывать будешь, - хмуро пошутил Захаров.

Он водрузил покрышки на холмик рядом друг с другом, и, достав из кармана скомканную газету и спички, принялся разжигать одну из них. На счастье, ветра не было, поэтому вскоре от газетного факела резина жирно зачадила, и на внутреннем краю покрышки засветился огонек. Постепенно пламя разгорелось, и, подложив сверху вторую покрышку, Захаров добился горения обеих.

- Ну что, перекур! - воскликнул он.

- Мы не курим, - возразила Люська, не принявшая шутливого Захаровского тона. - Мы могилы разрываем.

- Пока не разогреет, ничего мы не разроем, - ответил Захаров.

Между тем покрышки разгорались, черный дым столбом уходил в небо, распространяя вокруг вонь горелой резины. Неожиданно быстро начало темнеть, и к тому времени, когда покрышки почти догорели, на кладбище упала ночь. Захаров взглянул на небо, но кроме темного покрывала туч, ничего не увидел.

- Слышь, Сержик, а ты уверен, что сегодня полнолуние? - спросил он.

- Ну, вроде уверен.

- Ты давай не вроде, а посмотри еще раз.

- Так ноут в машине.

- Ну, сходи.

- Так темно же.

- Вот, кстати, мы фонарь забыли. Принесешь.