Наследство колдунов (СИ) - Варламов Евгений Степанович - Страница 32

Они заехали в широкий двор с коновязями, и, отдав лошадей на попечение слуг, прошли в трактир.

Глава восьмая.

Трактир отличался от корчмы села Палуга только размером столов. Здесь они были небольшими, квадратными, рассчитанными на четверых посетителей. Вместо громоздких лавок для сидения предлагались массивные табуреты с дырками посередине. Стойка с напитками, вход в кухню, занавешенный выцветшим куском материи, все это было знакомо.

Посетителей было немного. У окна сидели трое горожан в суконных кафтанах одинакового покроя, в углу напивался воин в кольчуге и при мече, а у стойки отирались две девицы лет двадцати. Еще десяток столиков были свободны. Свечи на них не горели. Наша компания заняла столик у стены, и к ним тотчас приблизилась одна из девиц.

- Что прикажете, чужеземцы? - спросила она, улыбаясь.

Она была миловидна, ее черные глаза, внимательно смотревшие на гостей, отлично гармонировали с красной кофтой и длинной, черной юбкой. Пышная прическа, с кокетливым красным бантиком сбоку, делала ее похожей на Кармен.

- Нам бы поесть, и выпить, - улыбаясь, ответил Захаров. - И еще. Мы хотим здесь переночевать. Возможно ли это?

- Да, конечно. Найдем вам комнаты. За вашими лошадьми уже ухаживают. Кстати, у вас много коней. Вы привели их на продажу? Хозяин велел спросить у вас. Если хотите, можете оставить лишних коней здесь. Наш хозяин купит их у вас.

- Ну что ж, пусть он после ужина подойдет к нам. Думаю, мы договоримся. Натин, возьмешься продать лишних лошадей?

- Конечно, Антон! После ужина и продам. Эй, дорогая, неси уже ужин. Страсть, как есть хочется!

Барбакская Кармен улыбнулась, и пошла на кухню. Минут через двадцать она вернулась, и поставила на середину стола огромную сковороду с глазуньей, на которую ушло не менее двух десятков яиц.

- Закусите пока, скоро будет мясо и овощи, - сказала она, подавая гостям двузубые вилки.

Путники с удовольствием принялись за еду. Отдав должное мясу с овощами, они запили ужин компотом, который Натин назвала узваром.

Подошел хозяин трактира, бородатый мужик лет шестидесяти, почти совсем седой. Но держался он по гвардейски, видно повоевал в свое время. Натин ушла с ним во двор, и спустя полчаса вернулась с кожаным мешочком, в котором звенели монеты.

- Вот, - сказала она, подавая мешочек Захарову, - не пожадничал хозяин. Всех лишних лошадей забрал.

- Ну и хорошо, - ответил Захаров, забирая деньги, - молодец ты, Натин! Какая жена Сержику будет! Красивая, умная, да хозяйственная! Просто клад!

Люська насупилась, и пнула его под столом ногой так, что Захаров замолчал, сделал страшные глаза, и засмеялся.

Встав из-за стола, путешественники направились на отдых.

Забрав со двора свои пожитки, сваленные у крыльца и охраняемые серьезно настроенным мальчиком лет двенадцати, они, под попечением Кармен, прошли со двора в номера.

- Вот эти свободны, - показала Кармен рукой на две двери в нешироком коридоре. - В каждой комнате по две постели. Занимайте.

- Мы в эту идем, - подхватив Сержика под руку, безапелляционно заявила Натин, тыча рукой в левую дверь.

Сержик, опешивший от такого оборота, запунцовел, и, ведомый торжествующей Натин, ринулся в указанную дверь, цепляясь рюкзаком за косяк. Улыбающаяся Люська, повернулась к Захарову, и, подмигнув, спросила:

- Тебя тоже вести, или сам пойдешь?

- Ах ты, зараза! Да я тебя сам занесу!

Он бросил на пол звякнувшую содержимым сумку, подхватил Люську под колени, и, закружив, занес ее в комнату. Поставив девушку на пол, Захаров обнял ее, и, взглянув в сияющие глаза Люськи, осторожно коснулся своими губами ее губ.

- Сумки занеси, Антоша, - шепнула в перерыве между поцелуями Люська. - Сумки-и!

Захаров на мгновение отстранился, непонимающе взглянул в Люськины глаза, и снова приник к ее губам.

- Антон, сумки! - затормошила его девушка. Нехотя Захаров оторвался от Люськи, вышел за дверь, и занес внутрь поклажу. Закрыв дверь на засов, Он снова привлек к себе девушку, и принялся расстегивать на ней джинсовую курточку.

- Стоп, стоп! - зашептала Люська. - Мне помыться надо. Да и тебе не помешает. Давай-ка сначала организуй сервис.

- М-да, - сказал Захаров, - хорошо бы в баньку. А есть у них бани?

- Не знаю. Иди, спроси.

Снова отперев дверь, Захаров вышел, и направился в трактир.

Банька действительно была, и даже протоплена. Захаров ожидал, что это будет баня российской старины, топившаяся по-черному, но, вопреки его ожиданиям, бревенчатая баня была большой и светлой. И топилась, как положено, по-белому. Первыми пошли девушки, вылившие на себя почти всю горячую воду, но вернувшиеся счастливыми, хоть и с мокрыми волосами. Мужчины торопливо обмылись остатками воды, и, сполоснувшись ледяной, колодезной водой, переоделись в чистое из своих запасов. Грязное белье они забрали с собой, надеясь со временем уговорить девушек постирать его.

Ощущая свежесть и чистоту тел, они уже по темноте вернулись в свои комнаты. Захаров открыл дверь, и окунулся в темноту.

- Люсь, ты где? - тихо спросил он.

- Здесь я. Закрой дверь и иди сюда, - прошептала Люська из глубины комнаты. Захаров торопливо стянул с себя одежду, и обнаженной кожей чувствуя прохладный ночной воздух, осторожно пошел вперед. В полной темноте, протянув руки, он нащупал девичье тело, накрытое простыней, и осторожно улегся рядом.

- Ты чего так долго? - прошептала Люська. - Я чуть не уснула. Захаров промолчал, забираясь под простыню, и прижимаясь к обжигающе горячему телу.

- Ой, ты какой холодный! И руки ледяные! - запищала Люська. Захаров поймал ее губы своими, и Люська замолчала, крепко обнимая своего мужчину. Жарко целуя девушку, Захаров все теснее вжимал свою грудь в упругие полушария обнаженной Люськиной груди, ладонью оглаживая выпуклости и ямочки ее фигуры. Девушка застонала, царапая спину Захарова своими коготками, и тогда он, коленом раздвинув ее ноги, навис над ней, не переставая целовать ее сладкие губы.

В яростном споре мужчины с женщиной победила сильная половина человечества. Люська взмолилась о пощаде, и Захаров вытянулся на постели, обнимая одной рукой свою подругу. Прислушиваясь к жалобным крикам Натин, доносившимся из соседней комнаты, он пытался другой рукой нащупать свалившуюся простынь.

- Во, колдун дает! - засмеялся он. - А ведь все девственником представлялся!

- Просто раньше ему такая, как Натин, не встречалась, - ответила Люська.

Они снова обнялись, ощущая тягу друг к другу, и к стонам Натин скоро добавились жаркие вздохи Люськи.

Глава девятая

Захаров проснулся поздно. За окном уже был день, на кого-то брехала собака, заржала лошадь. Люськи рядом не было. Сладко потянувшись, Захаров улыбнулся солнечному дню и встал. В углу кучей лежали их с Люськой вещи. Покопавшись, Захаров нашел свою одежду, чистые портянки, оделся, и натянул на ноги сапоги. Решив не таскать пока с собой ружье, он ограничился кинжалом, заткнув его за пояс. Его плащ так и остался висеть на гвозде. Ощущая непривычную легкость, Захаров вышел в коридор, и стукнул в соседнюю дверь. Ему никто не ответил, и он решил выйти во двор.

Его друзья сидели на бревнах, сваленных в углу двора, и щелкали семечки. Захаров сильно удивился, подошел к ним, и, протягивая руку, сказал:

- Привет! Я тоже хочу!

Люська, улыбнувшись, подала ему небольшой мешочек из плотной ткани, полный настоящих каленых семечек. Он взял горсть, и, не садясь, принялся грызть их, пытливо вглядываясь в лица соратников. Благостное выражение их лиц порадовало его. Видно было, что отдых пошел им на пользу. Он и сам чувствовал, что в состоянии свернуть горы, пройти огонь, воду, и медные трубы.